Конец света. Голливуд и фон Триер

В заметке “Ошибка фон Триера” я довольно подробно показал, что модель моментальной гибели Земли, показанная в фильме “Меланхолия”, недопустима, поскольку противоречит законам физики нашего мира. Сразу появились комменты, в которых мне предлагали проверить с естественно-научной точки зрения - мог ли Колобок говорить человеческим голосом, и могла ли Курочка Ряба нести золотые яйца.

Я бы хотел немного прояснить свою точку зрения. В отличие от “Курочки Рябы” или, скажем, “Игры престолов”, где нам сразу говорят, что перед нами вымышленный мир, в котором действуют свои законы, - фон Триеру очень важно показать мир реалистический, максимально близкий к нашему повседневному опыту, то есть мир возможный. 

Только в этом случае зритель сможет напрямую ассоциировать себя с героями фильма и пережить весь ужас неизбежного конца, который переживают они.

Если мир, который описывает художник, принципиально другой - ну, например, Средиземье или Земноморье, - такая прямая ассоциация уже невозможна.

Фон Триеру очень важно, чтобы картина, которую он рисует была точна с научной точки зрения. Он показывает картину столкновения и дает обоснования столкновения Земли и Меланхолии: герои фильма украдкой друг от друга выходят в Интернет и видят там, вероятно, на каких-то научно-популярных сайтах схемы столкновения.

Но фон Триеру важно не только, чтобы картина гибели Земли была естественно-научно точна, ему еще важнее, чтобы при этом конце света выполнялись три условия: гибель должна быть, во-первых, глобальной - все должны погибнуть, во-вторых, неизбежной - не должно быть никаких вариантов спасения, и в-третьих, - гибель должна быть моментальной.

Если будет нарушено первое условие, то сохранится надежда на спасение. А вдруг кому-то повезет? Если будет нарушено второе условие - обязательно возникнет обсуждение и реализация различных вариантов спасения - спрятаться, переехать, куда-то улететь и т.д. Если нарушено третье - возникнет такое положение дел, когда одни уже погибли, а другие еще нет, а вот это-то недопустимо в том варианте апокалипсиса, который придумал фон Триер.

На самом деле сценарий такой гибели человечества (при этом максимально реалистический - здесь нет и не может быть никакой “Звезды Смерти”) - придумать довольно трудно. Ни потоп, ни землетрясение, ни ядерная война - вообще никакие земные катастрофы - не проходят. Но не годится и такой вполне себе научно допустимый удар астероида, который тоже привел бы пусть не к моментальной, но постепенной и весьма вероятной гибели всего человечества... Но такой “Армагеддон” фон Триеру не нужен. Ведь кто-то может выжить, появляются варианты, а фон Триеру нужен научно-обоснованный Страшный Суд.

Чтобы были выполнены все три принципа остается фактически только глобальная авария на межпланетном перекрестке - Меланхолия наехала на Землю, как карьерный Комацу на крохотную Kia. А вот такая межпланетная авария и невозможна!

Все три требования фон Триера почти всегда нарушаются в голливудских фильмах. Конец света в Голливуде не является - ни глобальным, ни неизбежным, ни моментальным. Гибель Земли всегда показана, как развернутый во времени процесс, и всегда остается возможность для спасения, пусть и временного и ненадежного, но кому-то удается выжить.

И что любопытно - это правильно с научной точки зрения. Даже если на голову падает кирпич, он описывает строго определенную траекторию и падение занимает строго определенное время. Законы природы - это “хорошие”, гладкие функции. Все что происходит в мире - происходит постепенно.

Все законы природы хорошо согласуются друг с другом. Чтобы стало возможно лобовое столкновение Земли и Меланхолии должен действовать другой Закон всемирного тяготения. Например, гравитационная постоянная должна быть значительно больше той, которая есть. Но при увеличении гравитационной постоянной изменится вообще все. В частности, становится маловероятной сама возможность зарождения жизни, не говоря уже о человеке.

Сценарий конца света, показанный фон Триером, не реализуется ни в каком из возможных миров, где действуют те же законы природы, что и в нашем мире. Фон Триер показывает сказку, которая прикидывается наукой. Он обманывает публику, используя авторитет науки, то есть науку дискредитирует.

Если бы Земля сближалась с Меланхолией, то, что они столкнуться, было бы известно очень задолго - десятки, если не сотни лет. И сама решающая фаза - само “столкновение”, пусть и стало бы неизбежной гибелью Земли, но это “столкновение” не было бы моментальным. И красивой картинки в финале, где Меланхолия летит на трех последних людей - не было бы.

Но существует процесс, который отвечает всем трем требованиям фон Триера - это смерть человека, увиденная и переживаемая им самим. Смерть наблюдателя, увиденная самим наблюдателем. Смерть “я”, переживаемая этим “я”. Она - глобальна, потому что исчезает мир; неизбежна, потому что наступает такой момент, когда ее уже нельзя отодвинуть; моментальна - есть последний момент, когда наблюдатель в последний раз наблюдает мир, “я” - в последний раз осознает свое “я”.

Фон Триер усадил зрителя на этот самый холм под шалашик. И зритель увидел не смерть планеты Земля, а свою собственную смерть, потому мир, гибнущий на экране, - это тот самый мир, в котором зритель живет и из которого "состоит". 

Это на многих произвело впечатление.

То что при этом режиссеру - намеренно или нет - пришлось нарушить законы природы, подтасовать картинку, говорит о многом. Например, о том, что смерть человека, увиденная им самим, возможно, не является “естественным” процессом и не выводится гладко и согласованно из законов природы.