Алмаз

В годы перестройки я написал книгу о приключениях молодых сельских журналистов, которые искали «свой путь» в жизни, перепробовав разные профессии. Книга называется «Отдохновенные истории». Предлагаю сюжет из тех уже далеких доперестроечных лет:

70-е годы. Мой друг, бывший районный газетчик Лев Иванович, после того как его назначили парторгом в колхоз «Россия», рассказал мне эту историю. Лев Ивваныч некоторое время считался «полудиссидентом»: носил интеллигентскую бородку и очки. Однажды его назначили парторгом -- жена уговорила Льва пойти на повышение. У парторга выше зарплата, мясо в колхозе можно брать задаром. А мясо в советское время -- постоянный дефицит. Ради новой должности бороду пришлось сбрить.

Лев Иванович был демократичен в общении с колхозниками. Однажды он сидел и выпивал в тени куста в компании двух скотников и пастуха. Стадо коров паслось неподалеку. Возглавлял стадо бык-медалист Алмаз.

Самогон мутноватый, но крепкий, припахивает свеклой. Двойной перегон! На закуску традиционное сало, расплывавшееся от жары, плюс соленые сморщенные огурцы. И неизменная горбушка хлеба.

Лева как всегда много говорит, толкует пастухам о философии Ницше. Пастухи терпеливо слушают, и также, вровень с Левой, выпивают.

Неподалеку щиплет траву Алмаз с большим железным кольцом в ноздрях. Кольцо стерто до блеска, сверкает в лучах послеобеденного солнца.

Пастух говорит, что этот Алмаз – злой как собака, все его боятся, даже он сам, дядя Коля, проработавший всю жизнь с животными, вооруженный длинным кнутом, опасается этого черта. А бык породистый бить его нельзя, но иногда приходится. На ВДНХ купили этого Алмаза, у него серебряная медаль. Племенной красавец! Его медаль хранилась под стеклом в кабинете председателя.

-- А я вот сейчас подойду, возьму быка за кольцо и приведу сюда! -- хвастливо заявил Лева.

-- Лев Иваныч, опомнитесь! Алмаз не любит пьяных, не надо его дразнить…

Но Лева известный упрямец, неуклюже поднялся с травы, отряхнул штаны. Скотники и пастух тоже встают, пастух нашаривает в траве тяжелый кнут, из 19-ти (а может и 20-ти!) сыромятных ремешков. Этот кнут считался в те времена профессиональным, был смазан дегтем, лишь опытный сильный пастух умеет таким кнутом размахнуться и хлопнуть по траве -- как из пушки выстрел.

Парторг, покачиваясь, идет к быку. Алмаз поначалу не обращает на него внимания, но, по мере приближения человека, начинает косить помигивающим глазом. Все чаще хлопают белесые реснички. В большом бычьем глазу мутится отражение облаков, будто дымок в зрачке плавает.

Лев Иваныч не успевает подойти к быку, как тот вдруг кидается на него, сбивает с ног, начинает катать по земле, тыркая Леву спиленными почти до основания рогами. Будь это настоящие рога, местному партийному деятелю пришел бы конец.

Пастухи с криками кидаются на помощь, Николай своим страшным кнутом бьет быка-медалиста по гладкой племенной шкуре, на которой тотчас взбухает рубец -- не видать теперь Николаю премии за квартал, не получит он и путевку в зимний санаторий. И зоотехник матом обложит. Алмаз вздрагивает, обиженно косится на пастуха, и, оставив свою жертву, отбегает к стаду коров.

-- Закатал, закатал Льва Иваныча, паразит… -- причитают скотники.

Леву поднимают с земли – рубашка разорвана в клочки, брюки превратились в лохмотья. Отбили человека, слава богу! Раненого сажают под куст, наливают в мутный стакан еще более мутную «свеклуху».

Наш колхозный деятель сплошь в ссадинах. А завтра, между прочим, партийное собрание, тема -- битва за урожай! А Лева еще доклад не подготовил... После дозы терпкой жидкости парторг успокаивается, удивленно мотает головой – много загадок хранит в себе сельская глубинка!