Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form

Anonymous

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 1895
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

Обложки книг В. Пелевина неизменно провокационны. Незабываемо оформление «Ананасной воды для прекрасной дамы» с микельанджеловским Творцом в кирзовых сапогах и форме генерала армии, вкладывающим в безвольную руку Адама гранату с вырванной чекой. Не стал исключением в этом смысле и последний роман писателя. Все четыре страницы обложки столь плотно заполнены визуальными репликами к тексту, что иллюстрации В.Петелина достойны отдельного концептуального анализа. Это подлинный "сад расходящихся смыслов".

С первого же взгляда утроенная маска знаменитого английского поджигателя XVII века Гая Фокса, нарисованная Дэвидом Ллойдом в 1982 году и прославившаяся на весь мир после фильма "V for Vendetta", читается как жёсткая пародия на герб тоталитарной страны, в которой родилось поколение «П», или любую другую каноническую эмблему зомбирующего сознание режима, «стандартный набор профилей». Колосья пшеницы оборачиваются венком из роз, которые борец с тоталитаризмом «V» клал на свежие трупы своих врагов. Зовущий к пролетарскому единению лозунг превращается в изящные письмена, наподобие следов птичьих лап, со значком "Ввод" компьютерной клавиатуры, а разноцветные знамёна, растущие из лысых черепов, уподобляют вождей – ирокезам. Надпись «Veliky Hamster» на главном знамени отсылает к одноимённой главке романа, где именно так предлагается именовать новое поколение «бесов», толкающих цивилизацию к гибели.

С 2003 года маску Гая Фокса, ставшую символом протеста против любых способов подавления личности, используют в своих акциях члены общества "Аnonymous", воплощающего анархический дигитальный мировой разум. Эту субкультуру, отстаивающую идею анонимности и свободы в интернете, некоторые называют ещё "цифровым Робином Гудом". Но в контексте книги трёхголовый дракон Гаев Фоксов означает, скорее, безликость, как таковую, поскольку мы никогда не знаем, кто и с какой целью спрятался за маской спасителя. Непроницаемая маскировочная сеть, накинутая на отменённую реальность, изображена на втором форзаце – это трэкпэд-мембрана с шестигранными сотами личных виртуальных пространств. Каждая такая сота закрыта масками цукербринов-анонимусов, и у нас весьма немного шансов узнать, что они скрывают, потому что человеческое сознание само надело личины слов на то, что мы пытаемся понять.

В фильме "V for Vendetta" загадочный «V» выглядит Мессией новой эпохи. Он во многом схож с Нео из "Матрицы" - фильм снят по сценарию Ларри и Энди Вачовски. После его жертвенной смерти воскресают мёртвые: в толпе людей, пришедших полюбоваться вожделенным взрывом лондонского парламента и в знак солидарности с «V» надевших маски Гая Фокса, мы видим тех, кто был казнён режимом. В рамках фильма сардоническая ухмылка Гая Фокса читается как торжество Одного, ставшего всеми: на вопрос, кто такой «V», Иви отвечает в финале: "Он - это мой отец, мой брат, он - это я!". Другими словами, «V» - это любой человек, одержимый идеей свободы. На этой жизнеутверждающей ноте фильм заканчивается и не обращается к размышлению о том, как образ спасителя нередко используется для закабаления «спасённых», а само «просветление» превращается в инструмент управления.

Пелевин далёк от восхищения борцами с системой. Микрокосм его книги безысходно трагичен и не предусматривает катарсиса. Любая форма протеста оказывается здесь лишь элементом социальной конструкции, необходимым для её равновесия: "Террористы и несогласные необходимы системе как воздух. Именно на них покоится существующий порядок - ибо террор его оправдывает, а протест шлифует. Системе не важно, кто кого трахает, ты её или она тебя. Ей важно, что ты занимаешься с ней любовью, даже если это любовь со знаком минус".

Мгновения спонтанного беспричинного счастья и растворяющего слияния с миром оказываются в этом извращённом симулированном мире лишь сеансами слежения, а ощущение экстаза – холодным инструментом обезоруживания человеческого мышления, снятия рефлекторных защитных блоков. «Само понимание, которое я считал своим тайным прозрением, и было допуском!» – восклицает террорист Бату, осознавший, что освободить порабощённое цукербринами сознание людей можно только уничтожив всю систему.

Тройная шаблонная усмешка Гая Фокса с обложки книги связывается в сознании не только с фантомами цукербринов, вынесенных в заглавие, но и с инфернальными Птицами, которые являются ипостасями той же силы. То, как их видит Киклоп, снова отсылает наше сознание к иллюстрации на обложке: "Три птичьи головы - каждая глядела на меня одним глазом, повернувшись в профиль и показывая мне выгнутый клюв".

Маски Анонимусов уже появлялись в книгах Пелевина. В вампирской дилогии их надевают «халдеи» - приближённые вампиров во время аудиенций с верховными правителями мира. Личины служат пропуском в царство предводителей человечества. Хотя с первого взгляда может показаться, что там маски носят противоположный смысл – они надеты на подчинённых, – но по сути исполняют ту же функцию разделения «богов» и раболепной биомассы, которые способны воспринимать друг друга только опосредованно и обезличено.

Концептуально вселенная цукербринов кажется эманацией Ампира В. Это мир, в котором, как и от вампиров, никуда не убежишь: "ни наружу, ни внутрь". Здесь действуют те же законы: Charing points - это тот же самый агрегат М5, который нужен вампирам для подпитки; цукербрины - суть магические черви вампиров, увиденные с человеческой точки зрения; ныряние в лимбо аналогично проникновению цукербринов в сознание персонажей "Fuck the system", вампиры родственны приложениям фейстопа, а Киклоп очень напоминает Раму своей причастностью к механике мироустройства.

Мир "Fuck the system" - это продвинутый Ампир. Двухпартийная система мышления "гламур-дискурс" претерпела здесь эволюционные изменения и стала более сложной. Вариантов дискурса стало несколько: интеллектуальную составляющую транслируют Борхер, Ксю Баба, Ян Гузка. Гламур вместе с официальным «Love book» разнообразит и нелегальный Мутабор. И управляемый протест стал одной из иконок симулированной реальности Кеши – «фейстопа». Этот персонаж – Анонимус – и он, разумеется, носит личину Гая Фокса. Только у него за маской ничего не скрыто: по сути он является исчерпывающим выражением выбранного для него образа. Так же, как и у других иконок, разные внешние воплощения которых только скрывают их безликость. С этой точки зрения, триада Анонимусов с обложки означает дурное множество иконок фейстопа, создающих у Кеши иллюзию общения с разными типами мышления, а на самом деле управляющую его насквозь просвеченным реплицированным сознанием. И, если перенести этот символ из контекста книги на нашу реальность, то он указывает на непроницаемость тотального контроля над сознанием ничего не подозревающих людей, наивно наслаждающихся дарами Паутины.

Засилье в наших умах якобы никем не контролируемого потока беспорядочной туфтовой информации представляет серьёзную опасность для самостоятельного человеческого мышления. Сарказм штампа "Одобрено цензурой" на форзаце дезавуирует мнимую безобидность этой массированной атаки на мозг доверчивых потребителей электронного счастья. Причём, "одобренной цензурой" оказывается разорванная пополам и противоестественно "склеенная" разноглазая кошка, ну никак не могущая никем быть "одобрена" в силу своей очевидной абсурдности. Хоть Киклоп и осознаёт, что люди "с рождения подключены к информационному потоку, который промывает наши мозги с таким напором, что там не способна появиться ни одна случайная мысль", (скажем, сомнение в праве подобной кошки на реальность), но он сам использует эти же механизмы подключённости, чтобы отправлять свою миротворческую миссию.

Возвращаясь к обложкам, нельзя не сказать о единственном персонаже книги, удостоившемся визуализации – главном приложении Кешиного фейстопа – Little Sister, которая при рассмотрении под лупой также обнаруживает на своей поверхности "сопла разрядников, позволяющих мембранной матрице создать тактильные ощущения в дополнение к внутримозговой стимуляции". И сопла эти закрыты крошечными масками всё тех же вездесущих анонимусов, представляющих собой мельчайшие частицы вещества этого извращённого мира.

Рецензия на книгу Виктора Пелевина "Любовь к трем цукербринам" в журнале "Новый мир"

Комментарии

Ноль должен быть равен ста процентам! Гиллиам и Пелевин
Идеи путешествуют по человеческим мозгам совершенно непостижимым образом. Нередко бывает, что никак не связанные друг с другом произведения начинают резонировать в нашем сознании с такой силой, что ка...
Об одной ошибке Пелевина. Ампир V
Пелевин в "Ампир V" пишет: “Сделать фундаментом национального мировоззрения набор текстов (речь идет о Библии. - В.Г.), писанных непонятно кем, непонятно где и непонятно когда, это все равно, что уста...
b2ap3_thumbnail_doich-screen-shot-1.jpg
О "догадке" Пелевина и книге Дойча
Полагаю, что издатель книги должен о ней хоть что-то знать. Если не о содержании (ладно это пусть редакторы знают), но хотя бы о том, когда эта книга выходила впервые, и когда она переводилась. Пав...
Бегом от демиурга
Виктор Пелевин. Т., М.: Эксмо, 2009. Кто меня враждебной властью Из ничтожества воззвал?.. (А. Пушкин) Спастись из такого места, где нет никакой надежды, где спасения нет и быть не может, то может б...
Роман Валерия Залотухи "Свечка"
Прочитала "Свечку" Валерия Залотухи. Роман огромный, в двух книгах, энциклопедия, как полагается. Уже в конце первой книги появилось желание, чтобы он скорее закончился. Не роман закончился, ужасы, о ...
100 лет между
Серебряный век русской культуры до сих пор остается эпохой в должной мере неотрефлексированной национальным самосознанием, хотя количество литературы об этом времени растет с каждым днем. Сказалось и ...
Постскриптум
Новая книга Сенчина1 открывается посвящением Валентину Григорьевичу Распутину. Учитывая почти прямую отсылку темы и фактуры к самой известной повести деревенской прозы, сложно найти произведение,...
Консерватизм невозможен
Не знаю, осознанно или случайно, но повесть Бориса Екимова «Осень в Задонье» явно спорит с тем специфическим развитием деревенской темы, которое в последние годы продемонстрировал Роман Сенчин. Свою н...
На больную тему
Как сильно болят у нашего общества девяностые, мы видим по непрекращающимся запросам на повторение даже самого одиозного советского опыта – лишь бы чего не вышло и девяностые не вернулись (как будто и...
Открыть глаза
Название романа Гузели Яхиной «Зулейха открывает глаза» запечатлевает не только внутреннее состояние героини, но и основной внутренний жест этой прозы. Зулейха открывает глаза на мир, который, хорош о...