Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form
Подписаться через RSS Просмотр записей с тегом Большая книга
О романе Дины Рубиной «Русская канарейка»

Идеальный отзыв на этот чудовищно громоздкий роман должен быть короток и прозрачен: чтобы те редкие люди, кто дочитал книгу Рубиной хотя бы до середины, были избавлены от болезненных воспоминаний об этом чтении. Например так: самонадеянная и глупая проза. Но хочется объясниться.

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
Любовь и русификация

Мастерски написанный роман «Зулейха открывает глаза» Гузели Яхиной о татарской женщине Зулейхе Валиевой я читала с огромным интересом.

«Всем раскулаченным и переселенным посвящается», – сказано в аннотации к изданию. Быть может, и моим родственникам тоже. Политически неблагонадёжным интеллигентам, спасавшимся от преследований и арестов, вынужденно скитавшимся по необъятной стране, искавшим счастья на чужбине. Кто-то сумел впоследствии вернуться в родные края, кто-то – уже никогда. Дедушка и бабушка по отцу, уроженцы татарского Чистополя, навсегда упокоились на кладбище далёкой Ферганы.

И всё же для меня это не «роман о беспощадности власти к человеку», как я прочла у одного интернет-комментатора. Это как-то, на мой взгляд, слишком прямолинейно понято. Жизнь беспощадна сама по себе – какая бы ни была власть. Татарская национальная судьба в двадцатом веке – вот важная тема романа.

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории

Название романа Гузели Яхиной «Зулейха открывает глаза» запечатлевает не только внутреннее состояние героини, но и основной внутренний жест этой прозы. Зулейха открывает глаза на мир, который, хорош он или (что случается в ее судьбе чаще) до невыносимости плох, предстает новым, прозрачным, ясным и каким-то умытым. И не только потому, что героиня наивна. Само авторское слово здесь до кинематографичности точное, рассказ ведется очень умно: узнаванье знакомого материала следует уже после твоего удивленья от незамутненной картинки. Незаметно для себя приняв оптику взгляда молодой татарской женщины, высланной в ходе коллективизации в Сибирь, читатель наново видит то, что он как будто бы уже прочел в лагерной, деревенской, женской, «постколониальной» мифологической прозе. Новое литературное поколение, похоже, переписывает созданные в ХХ веке топосы по-своему – Захар Прилепин в «Обители», Роман Сенчин в «Зоне затопления»…

Привязка к тегам Большая книга

Добавлено : Дата: в разделе: ЛитературоНЕведение
На больную тему

Как сильно болят у нашего общества девяностые, мы видим по непрекращающимся запросам на повторение даже самого одиозного советского опыта – лишь бы чего не вышло и девяностые не вернулись (как будто искажения этого больного десятилетия не были прямым следствием предыдущих семи). Совсем недавно в карикатурной форме эта боль лавиной захлестнула и просторы фейсбука – те, кто считают себя либералами, взвились кострами (как сказала бы Анна Матвеева) во славу свободных лет своей молодости, а те, кто считают себя патриотами-государственниками, пытались решительно пресечь эту вакханалию ностальгической нежности «либералов» к себе лет дцать назад, расковыривая засохшие болячки до крови. В общем, с какой стороны ни посмотри – всё было как-то неловко и глуповато. Тем интереснее прочитать книгу Анны Матвеевой «Девять девяностых» – один из немногих примеров того, как можно адекватно говорить об этом времени.

Добавлено : Дата: в разделе: ЛитературоНЕведение
Консерватизм невозможен

Не знаю, осознанно или случайно, но повесть Бориса Екимова «Осень в Задонье» явно спорит с тем специфическим развитием деревенской темы, которое в последние годы продемонстрировал Роман Сенчин. Свою новую вещь Екимов как будто прямо противопоставляет сенчинским «Елтышевым». У Сенчина – распад, гниение и умирание, у Екимова – возможность иной судьбы и свободы, надежда на возрождение. И всё это буквально в той же сюжетной канве – городской житель вынужденно переезжает в деревню. У Екимова этот житель не теряет себя в деревне (как это происходит у Сенчина), а напротив – находит. Впрочем, о деревне Борис Екимов пишет очень давно, поэтому видеть в его повести прямую полемику с Сенчиным – произвольное допущение. Но само по себе сближение «Осени в Задонье» с «Елтышевыми» кажется продуктивным.

Добавлено : Дата: в разделе: ЛитературоНЕведение
Постскриптум

Новая книга Сенчинаоткрывается посвящением Валентину Григорьевичу Распутину. Учитывая почти прямую отсылку темы и фактуры к самой известной повести деревенской прозы, сложно найти произведение, которому это посвящение подходило бы больше. Но у Сенчина Распутин появляется не столько как автор, с которым он ведет диалог, сколько как знак, риторический прием и даже непосредственный персонаж его собственного текста2. И вот к чему в самом буквальном смысле подталкивает это посвящение: Сенчин написал постскриптум ко всей деревенской прозе. Само обрамление текста рождает эту мысль: первое, что мы встречаем, открыв книгу, – посвящение известному «писателю-деревенщику», последнее – довольно скудный словарик просторечных слов – следы того самобытного языка сибирских деревень, на котором уже почти никто не говорит, а в следующем поколении не будут говорить вовсе.

Добавлено : Дата: в разделе: ЛитературоНЕведение
100 лет между

Серебряный век русской культуры до сих пор остается эпохой в должной мере неотрефлексированной национальным самосознанием, хотя количество литературы об этом времени растет с каждым днем. Сказалось и восемь десятилетий цензуры, и последующая за ней лавина возвращенной литературы. Все смешалось, и целое поколение русских писателей должны были конкурировать за читательское внимание с вышедшими из заключения спецхранов классиками, ранее если и доступными, то в сильно купированном виде, а также с эмигрантской литературой – прямым, и увы, увядшим побегом тех славных и трагических десятилетий начала новой эры. Это отсутствие хорошо продуманной исторической дистанции до сих пор делает персонажей серебряного века предметом споров и медийных сенсаций. Здесь и постоянные пересуды об убийстве/самоубийстве Есенина с Маяковским, и громкие попытки свергнуть миф об Ахматовой, и пристальное внимание к перипетиям эпохи со стороны телевидения и кинематографа. Вся эта шумиха, безусловно, подогревает интерес публики, в том числе массовой, но вдумчивому осмыслению скорее мешает. Между тем назрело и оно.

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
Anonymous

Обложки книг В. Пелевина неизменно провокационны. Незабываемо оформление «Ананасной воды для прекрасной дамы» с микельанджеловским Творцом в кирзовых сапогах и форме генерала армии, вкладывающим в безвольную руку Адама гранату с вырванной чекой. Не стал исключением в этом смысле и последний роман писателя. Все четыре страницы обложки столь плотно заполнены визуальными репликами к тексту, что иллюстрации В.Петелина достойны отдельного концептуального анализа. Это подлинный "сад расходящихся смыслов".

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории

Прочитала "Свечку" Валерия Залотухи. Роман огромный, в двух книгах, энциклопедия, как полагается. Уже в конце первой книги появилось желание, чтобы он скорее закончился. Не роман закончился, ужасы, о которых он написан, закончились. Как будто идешь по своим делам и видишь, как поезд накатывает на собаку. Время замедляется. Понимаешь, что уже все предрешено, а время секунду за секундой длится, длится, длится. Ужас, тоска. Невинного человека подложно обвинили в преступлении. Его осудят, посадят, убьют.