Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form


Консерватизм невозможен

Добавлено : Дата: в разделе: ЛитературоНЕведение
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 3684
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

Не знаю, осознанно или случайно, но повесть Бориса Екимова «Осень в Задонье» явно спорит с тем специфическим развитием деревенской темы, которое в последние годы продемонстрировал Роман Сенчин. Свою новую вещь Екимов как будто прямо противопоставляет сенчинским «Елтышевым». У Сенчина – распад, гниение и умирание, у Екимова – возможность иной судьбы и свободы, надежда на возрождение. И всё это буквально в той же сюжетной канве – городской житель вынужденно переезжает в деревню. У Екимова этот житель не теряет себя в деревне (как это происходит у Сенчина), а напротив – находит. Впрочем, о деревне Борис Екимов пишет очень давно, поэтому видеть в его повести прямую полемику с Сенчиным – произвольное допущение. Но само по себе сближение «Осени в Задонье» с «Елтышевыми» кажется продуктивным.

«Осень в Задонье» – очередная попытка писателя актуализировать эстетику «деревенщиков» на материале сегодняшнего дня. Стоит признать – во многом ему это удается. Эстетизация деревни, конечно, присутствует, и во многом она построена на противопоставлении жизни городской (ох уж этот «конфликт города и деревни»), но она мотивирована силой лиро-эпического дара Екимова. А кроме того, деревня у Екимова всё же не замкнутый мир, не земля обетованная, а мир суровой борьбы за выживание, причем плотно вписанный в те же самые городские «законы» (читай – беззаконие новой России), от которых и бежит главный герой повести – Иван. Что не нравится ему в городе, в его работе дальнобойщика? Беспредел и поборы оборзевших ментов. Но Екимов ясно показывает, что и в деревне – те же поборы, и вести хозяйство дают только тем, кто умеет договариваться с администрацией и силовиками. Отсюда – парная, бассейн, бильярд в подворье у Аникея Басакина – не веселья ради, всё для дела – умасливать заезжее начальство. А главное: свояк у него тоже из этих – ментовской породы. Вот дело и идет потихоньку. Правда, только ли труд волевого Аникея лежит в основе этого дела? Один бы он не управился – бичи на подхвате. Кормят их у русского Басакина хорошо, пить не дают и относятся по-человечески. Не то, что у чеченов: впроголодь и условия хуже, чем для скотины. Но что это меняет? И у Басакина – тот же рабский труд, прямое принуждение под страхом тюрьмы. Бичей на Дону милиция живым товаром открыто возит от хутора к хутору. По своей воле работать в деревне никто не хочет. Иван вот поехал. Но что там Иван, когда вокруг всё захватывают чужие.

«Экосистему» современной деревенской жизни за Доном Екимов рисует резкими мазками и без особых реверансов в сторону политкорректности. «Кавказ» окружает со всех сторон последние русские поселения. Чеченцы – люди трудолюбивые и семейные, смелые и жестокие. Не то, что наши - от земли отвыкшие, все ищущие по городам легких денег. Едва ли не половина первой части повести Екимова повторяет на разные лады мантру его старика Атамана: «Не хотят работать... Не хотят...»

Про это не «хотят работать», про разрушение былого порядка жизни в 90-е, Екимов пишет много и навязчиво. Но и прошлое деревни он видит совсем не так радужно, как могло показаться сначала: раскулачивание, коллективизация, массовые убийства, запреты на ведение собственного хозяйства. Кажется, мысль вырисовывается простая: Советская власть не давала русскому крестьянину работать, вот он и разучился это делать. А как пришло новое время, настала воля, работящих и не осталось совсем, на вес золота они стали. Как тот Аникей Басакин, силой которого и держался чуть ли не последний русский хутор в Задонье.

Конфликт вокруг задонской земли стоит в центре сюжета повести, сообщая ему движение. Но разрешение сюжетной коллизии вызывает немало вопросов. Как deus ex machina появляется полковник Павел на своём вертолете, рассекая небесную твердь и спасая буквально всё. И не то чтобы мера художественной условности была сильно нарушена (хотя да – была), но такой финал (будь он сработан чуть тоньше и изобретательнее) больше прижился бы в Голливуде, где-нибудь в секции масс-маркета, нежели в произведении отчётливо заявляющем себя в рамках реалистической традиции русской прозы. Традиция эта у Екимова работает вполне убедительно, когда раскрывается в лирических описаниях природы и характеров, но сбоит, когда пытается выстроить архитектуру целого. А ведь материал интересный: практически дикий запад, только на Дону и в наше время. Невольно задумываешься, насколько богаче могла бы стать повесть Екимова, будь она более открытой и восприимчивой к иному эстетическому опыту. Сейчас же перед нами до неприличия монологичная проза, туго завязанная на очень узкий и заранее определённый круг идей, проза нравоучительная; впрочем, тем сильнее радуешься каждому кустику, каждому бобру, каждому повороту реки, которые благополучно прошли сквозь этот монолог и дали опыт чего-то действительно нового - Задонье.  

В связи с идеями, кстати, вопросов хватает. Русский мир, стоящий по представлениям Екимова на краю гибели, оказывается спасён исключительно благодаря летающему полковнику Павлу и Министерству обороны за его спиной1. Это само по себе смешно, учитывая, что одними из основных выгодоприобретателей установившегося к сему дню в России общественного строя стали именно военные и силовики всех мастей. И они же первые стоят на пути у возрождения русской земли.

Но по Екимову получается, что русский человек на земле и русский человек с автоматом – вот столпы русского мира. Этот идеал прямо отбрасывает нас на столетие назад, и совершенно не учитывает, что сегодня сельское хозяйство, прежде всего, функция от высоких технологий, а потому не может опираться исключительно на устаревшие социальные институты – армию, церковь, семью, пока те сами не изменятся в ответ на вызовы времени. Екимов сам же показывает истончение социальной ткани, разорванность и атомизированность современного российского общества. Но для латания этих прорех у него один рецепт – патриархальность и сильная авторитарная воля. И он совершенно не замечает, что из нашей культуры давно было вымыто всё, на чем можно было бы утвердить эти модели. Консерватизм невозможен, Россия стоит в чистом поле, и ей не на что опереться, ей надо придумать себя заново - буквально из ниоткуда, буквально из ничего. Не отбрасывая прошлого, но и не повторяя его бездумно.

Если вернуться к противопоставлению повести Екимова «Елтышевым» Романа Сенчина, то легко увидеть, что становится источником надежды на возрождение у Екимова: род, семья. Елтышевых мало и они разобщены, в том их слабость. Басакиных же спасает сплоченность и волевое усилие, в основе которого лежит родовая память. Родственные и дружеские связи сегодня в самом деле едва ли не единственный социальный институт, который хоть как-то работает в России. Но не стоит преувеличивать его силу – достаточно взглянуть на ужасающий уровень домашнего насилия в нашей стране. Или на показатели рождаемости, которые ясно говорят, что архаичная модель семьи, основанная на однозначном распределении гендерных ролей и многодетности, давно отжила своё. А главное – именно клановость, семейственность становятся главными источниками острых социальных проблем, той же коррупции, например. Чем ниже общий уровень доверия в обществе, тем важнее семейные связи. Не от большой любви, но лишь по необходимости. Кажется, это отлично понимает и Екимов. Как бы вел дела Аникей Басакин без свояка из милиции? Тот русский мир, который пытаются спасти герои повести «Осень в Задонье» держится либо на связях с ментами, либо на связях с военными. Третьего не дано. Но это никак не мешает Екимову откровенно идеализировать родовое начало, предлагая читателю привычный набор традиционных ценностей: семья, церковь, армия – и всё с корнем выдернуто из истории. Вечная триада или замкнутый круг?

За счёт обращения Екимова к современному материалу может даже показаться, что повесть «Осень в Задонье» вполне современна. Но она устарела ещё до того как была написана. Однако и в этом есть свое очарование: мало кто сегодня умеет писать природу так, как пишет ее Екимов. И уже ради этого стоит читать эту книгу. И ещё детство: удивительно, как живо и сильно дан в повести взгляд на мир маленького Тимоши. Пожалуй, это единственный герой полностью свободный и независимый от воли автора. И в нём куда больше той самой надежды, о которой так часто говорят в связи с Екимовым, чем в бравом полковнике Басакине, стягивающем при помощи московских стволов задонские земли.


[1] Интересно, что главный герой повести Иван Басакин практически «выключен» из сюжетного хода, так как сразу понятно, что занять место Аникея он не в силах.  

Комментарии

Роман Валерия Залотухи "Свечка"
Прочитала "Свечку" Валерия Залотухи. Роман огромный, в двух книгах, энциклопедия, как полагается. Уже в конце первой книги появилось желание, чтобы он скорее закончился. Не роман закончился, ужасы, о ...
Anonymous
Обложки книг В. Пелевина неизменно провокационны. Незабываемо оформление «Ананасной воды для прекрасной дамы» с микельанджеловским Творцом в кирзовых сапогах и форме генерала армии, вкладывающим в без...
100 лет между
Серебряный век русской культуры до сих пор остается эпохой в должной мере неотрефлексированной национальным самосознанием, хотя количество литературы об этом времени растет с каждым днем. Сказалось и ...
Постскриптум
Новая книга Сенчина1 открывается посвящением Валентину Григорьевичу Распутину. Учитывая почти прямую отсылку темы и фактуры к самой известной повести деревенской прозы, сложно найти произведение,...
На больную тему
Как сильно болят у нашего общества девяностые, мы видим по непрекращающимся запросам на повторение даже самого одиозного советского опыта – лишь бы чего не вышло и девяностые не вернулись (как будто и...
Открыть глаза
Название романа Гузели Яхиной «Зулейха открывает глаза» запечатлевает не только внутреннее состояние героини, но и основной внутренний жест этой прозы. Зулейха открывает глаза на мир, который, хорош о...
Любовь и русификация
Мастерски написанный роман «Зулейха открывает глаза» Гузели Яхиной о татарской женщине Зулейхе Валиевой я читала с огромным интересом. «Всем раскулаченным и переселенным посвящается», – сказано в анн...
О романе Дины Рубиной «Русская канарейка»
Идеальный отзыв на этот чудовищно громоздкий роман должен быть короток и прозрачен: чтобы те редкие люди, кто дочитал книгу Рубиной хотя бы до середины, были избавлены от болезненных воспоминаний об э...