Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form
Секс, желание и семантические извращения Петра Мамонова

Песни Петра Мамонова – вот, где праздник для ищущего языковых перверсий. Поле непаханое, обещающее наслаждение на каждой второй кочке. Язык советского официоза, преломляемый в плоскости абсурдной драматургии, вырастающей из подворотни между Большим Каретным и Петровкой 38. Всё это подпитано стихией шаманской музыки, которая дает словам выход, свободу, простор, придает ритмический рисунок неожиданным семантическим извращениям.

Привязка к тегам звуки му музыка

Добавлено : Дата: в разделе: ЛитературоНЕведение
Когда пройдёт боль

Наткнулся на своём рабочем столе на небольшую прошлогоднюю заметку о романе Дмитрия Данилова "Есть вещи поважнее футбола". Написана она была специально для некоторой газеты, и по некоторым же причинам не была опубликована. Сейчас как раз Евро в разгаре - решил вывесить, чтобы не пылилась. Что интересно лично для меня — заметка писалась через несколько дней после первой рецензии на тот же самый роман. Получилось вроде как разное, но об одном. Блуждание вдоль, вокруг и по касательной. 

Привязка к тегам Дмитрий Данилов Проза

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
Ещё нет

Редко хожу в театр, но вчера обнаружил себя на модном ныне спектакле «Бунтари» в МХТ им. Чехова. О модности свидетельствовала блистающая в зале фигура Федора Бондарчука и раскинувшаяся неподалеку борода Данилы Козловского. Впрочем, на сцене было по-настоящему интересно, поэтому о них зрители быстро забыли.

Привязка к тегам бунтари театр

Добавлено : Дата: в разделе: ЛитературоНЕведение
Сенчин в январе

Несколько слов об одном январском рассказе Романа Сенчина (опубликован в 1 номере «Нового мира» за 2016 год). Осторожно, в тексте могут быть спойлеры, поэтому рассказ рекомендуется прочитать до, а не после.

Привязка к тегам Косьба Роман Сенчин

Добавлено : Дата: в разделе: ЛитературоНЕведение
Ода целому

О романе Дмитрия Данилова «Есть вещи поважнее футбола»

В случае с Дмитрием Даниловым легко представить, как он создает свои тексты. Труднее понять, как эти тексты работают, как в них рождается тот или иной эффект, труднее понять природу авторской интонации, цепкость и странное очарование стиля. Но с инструментальной точки зрения автор абсолютно открыт перед читателем. На первых же страницах он детально описывает алгоритм, даёт, так сказать, контур будущей вещи. Про футбол получается следующим образом.

О романе Дины Рубиной «Русская канарейка»

Идеальный отзыв на этот чудовищно громоздкий роман должен быть короток и прозрачен: чтобы те редкие люди, кто дочитал книгу Рубиной хотя бы до середины, были избавлены от болезненных воспоминаний об этом чтении. Например так: самонадеянная и глупая проза. Но хочется объясниться.

Добавлено : Дата: в разделе: ЛитературоНЕведение
На больную тему

Как сильно болят у нашего общества девяностые, мы видим по непрекращающимся запросам на повторение даже самого одиозного советского опыта – лишь бы чего не вышло и девяностые не вернулись (как будто искажения этого больного десятилетия не были прямым следствием предыдущих семи). Совсем недавно в карикатурной форме эта боль лавиной захлестнула и просторы фейсбука – те, кто считают себя либералами, взвились кострами (как сказала бы Анна Матвеева) во славу свободных лет своей молодости, а те, кто считают себя патриотами-государственниками, пытались решительно пресечь эту вакханалию ностальгической нежности «либералов» к себе лет дцать назад, расковыривая засохшие болячки до крови. В общем, с какой стороны ни посмотри – всё было как-то неловко и глуповато. Тем интереснее прочитать книгу Анны Матвеевой «Девять девяностых» – один из немногих примеров того, как можно адекватно говорить об этом времени.

Добавлено : Дата: в разделе: ЛитературоНЕведение
Консерватизм невозможен

Не знаю, осознанно или случайно, но повесть Бориса Екимова «Осень в Задонье» явно спорит с тем специфическим развитием деревенской темы, которое в последние годы продемонстрировал Роман Сенчин. Свою новую вещь Екимов как будто прямо противопоставляет сенчинским «Елтышевым». У Сенчина – распад, гниение и умирание, у Екимова – возможность иной судьбы и свободы, надежда на возрождение. И всё это буквально в той же сюжетной канве – городской житель вынужденно переезжает в деревню. У Екимова этот житель не теряет себя в деревне (как это происходит у Сенчина), а напротив – находит. Впрочем, о деревне Борис Екимов пишет очень давно, поэтому видеть в его повести прямую полемику с Сенчиным – произвольное допущение. Но само по себе сближение «Осени в Задонье» с «Елтышевыми» кажется продуктивным.

Добавлено : Дата: в разделе: ЛитературоНЕведение
Постскриптум

Новая книга Сенчинаоткрывается посвящением Валентину Григорьевичу Распутину. Учитывая почти прямую отсылку темы и фактуры к самой известной повести деревенской прозы, сложно найти произведение, которому это посвящение подходило бы больше. Но у Сенчина Распутин появляется не столько как автор, с которым он ведет диалог, сколько как знак, риторический прием и даже непосредственный персонаж его собственного текста2. И вот к чему в самом буквальном смысле подталкивает это посвящение: Сенчин написал постскриптум ко всей деревенской прозе. Само обрамление текста рождает эту мысль: первое, что мы встречаем, открыв книгу, – посвящение известному «писателю-деревенщику», последнее – довольно скудный словарик просторечных слов – следы того самобытного языка сибирских деревень, на котором уже почти никто не говорит, а в следующем поколении не будут говорить вовсе.

Добавлено : Дата: в разделе: ЛитературоНЕведение
100 лет между

Серебряный век русской культуры до сих пор остается эпохой в должной мере неотрефлексированной национальным самосознанием, хотя количество литературы об этом времени растет с каждым днем. Сказалось и восемь десятилетий цензуры, и последующая за ней лавина возвращенной литературы. Все смешалось, и целое поколение русских писателей должны были конкурировать за читательское внимание с вышедшими из заключения спецхранов классиками, ранее если и доступными, то в сильно купированном виде, а также с эмигрантской литературой – прямым, и увы, увядшим побегом тех славных и трагических десятилетий начала новой эры. Это отсутствие хорошо продуманной исторической дистанции до сих пор делает персонажей серебряного века предметом споров и медийных сенсаций. Здесь и постоянные пересуды об убийстве/самоубийстве Есенина с Маяковским, и громкие попытки свергнуть миф об Ахматовой, и пристальное внимание к перипетиям эпохи со стороны телевидения и кинематографа. Вся эта шумиха, безусловно, подогревает интерес публики, в том числе массовой, но вдумчивому осмыслению скорее мешает. Между тем назрело и оно.

Добавлено : Дата: в разделе: ЛитературоНЕведение
Дорогой зимнею

«Зимняя дорога» - роман писателя, не только набившего руку на авантюрных сюжетах, но и предельно внимательного к исторической фактуре, любящего и умеющего выписывать время во всех деталях. Впрочем, и вымышленные сюжеты у Леонида Юзефовича вырастают из этих самых деталей, следуют логике истории, обнажая не только присущие ей закономерности, но и её парадоксальность, пытаясь воссоздать ту скрытую в ней поэтику, работа которой завершается мифом.

Добавлено : Дата: в разделе: ЛитературоНЕведение
Смотритель

19 Сент {1858} [Москва - Ясная Поляна]. Убирался. Был на гимнастике. Сильно посвежел {или не дописана буква: посвежело, о погоде, так и так может быть, пишется в одинаковом ряду}. Поехал. Наслаждался. Решил, что надо любить и трудиться, и всё. Уж сколько раз! Дорогой любил.

 20 Сент {1858} [Ясная Поляна]. Приехал. Устал. Не любил и не трудился.

Из дневников Льва Толстого.

В связи с минувшим днем рождения Льва Николаевича хочется напомнить об одной из главных книг о Толстом, вышедших в последние годы. Но прежде чем это сделать, справедливо будет отослать к статье Ольги Седаковой «Весть Льва Толстого», которая эту книгу предваряет и к которой я вряд ли добавлю нечто существенное. Ну вот. Теперь напоминаю.