«И на дне, и на поверхности сна» - Блог

Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form

«И на дне, и на поверхности сна»

Добавлено : Дата: в разделе: Кино
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 2728
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

В одном из интервью Ивана Вырыпаева упрекнули в том, что его фильмы проваливаются в прокате. Режиссёр хладнокровно парировал, что продюсеры, может быть, и несут убытки, но ведь есть ещё и Интернет. Доступность видеопродукции в Сети не только расширяет аудиторию, но и продлевает век произведениям десятой музы, вписывая их в более широкий культурный контекст.

Последний на сегодняшний день фильм И.Вырыпаева «Танец Дели» кажется вневременным и по своей конструкции напоминает своеобразный акростих: названия эпизодов выстраиваются в некое авторское послание, дезавуирующее замысел: «Каждое движение / Внутри танца / Ощущается тобой / Спокойно и внимательно / Внутри и снаружи / И в начале, и в конце / И на дне, и на поверхности сна».

Здесь отсутствует сюжет в традиционном понимании: это словно семь последовательных попыток сказать о чём-то в принципе неизреченном. Как волны, как музыкальные вариации, каждая из семи историй представляется новым приступом к теме смерти, не поняв которую, нельзя понять жизнь. В каждом эпизоде кто-то из персонажей умирает, а в следующем сам скорбит о ком-то. Зона смерти оказывается тем полем, где бессмысленны любые маски и недомолвки. Жизненно необходимым становится – понять, вербализировать то, что «ощущается тобой». И герои говорят, почти не закрывая рта. Слова без конца повторяются, словно блуждая вокруг недоступной сути. Подобные диалоги непредставимы в реальной жизни, это больше похоже на поток сознания, все ярусы которого неожиданно распахнулись благодаря обнажающему дуновению смерти. «Спокойно и внимательно» проговаривается самое болезненное и страшное.

Немногочисленные персонажи не воплощают реальные судьбы, а, скорее, служат отражением авторских прозрений, разных взглядов на осмысление феномена человеческой конечности и присутствия зла в мире. На высшей ступени осознанности находится Катя, уязвлённая в самое сердце болью тысяч людей, увиденных ею в Дели, но не сломленная этим страданием, а преобразившая его в «каждое движение» прекрасного танца. В её уста вложены родственные буддистскому мировоззрению суждения о приятии происходящего, как единственно адекватной форме диалога человека с Бытием, о великой мудрости находиться внутри реки жизни, как «внутри танца». Лёгкий польский акцент исполнительницы этой роли Каролины Грушки читается намёком на инакость Кати, на её выделенность из мира непонимания. Вроде бы она говорит на том же языке, что и все остальные, слова её ясны, правильно построены фразы, но уразуметь их истинный смысл дано не всякому.

Алексей кажется наименее продвинутым из всех: он хитрит с самим собой, ищет виновного, борясь с жизненным потоком, пытаясь противопоставить его естественному течению – свои предвзятые представления об устройстве мира. Резким контрастом гармоничному мышлению Кати выглядит и ригоризм её матери, накрепко замкнувшейся в своём страдании и отвергающей талант и любовь дочери. Балетный критик Лера уже ступила на некий путь осознания, но неспособна пройти по нему достаточно далеко, чтобы изменить себя. Она может только сожалеть о том, что прожила «не свою жизнь», и не писать о поразительном танце Дели, поскольку сущность этого явления далеко выходит за пределы того, что в принципе может быть выражено в словах. Единственный персонаж, лично не вовлечённый в хоровод утрат – молоденькая медсестра, исполняющая роль вестника смерти, – воплощает фигуру наблюдателя. Её отстранённый, но сострадающий взгляд позволяет нам находиться одновременно «внутри и снаружи» происходящих драм.

Персонажи этого странного повествования – словно некие мерцающие проблески понимания единой великой Истины, тотальность которой не в силах вместить человеческое сознание, настроенное на интерпретацию мира посредством слов, ограничивающих смысл. Сердцевиной фильма является танец, как гармоничный синкретический способ осмысления мира «и в начале, и в конце», и приятия неприемлемого, – своеобразная ипостась всеуничтожающей и всевозрождающей пляски Шивы. Самого танца мы не увидим, поскольку в проявленном мире не может существовать ничего, полностью раскрывающее его смысл. Разговоры о том, как родился этот танец, переплавивший в красоту страдание и уродство, что он означал для танцовщицы и какое оглушающее впечатление производил на зрителей, – наводят на мысль, что речь тут идёт о невообразимом чуде, которое (даже если кому-то и посчастливилось его увидеть) не может долго пребывать в мире, поскольку символизирует высший уровень его понимания, доступный лишь избранным и только на краткие мгновения. Не случайно в последнем эпизоде сообщается о кончине Кати, которая больше не сможет посредством своего завораживающего танца транслировать в мир открывшееся ей Знание. Большие периоды полностью или частично повторяющихся диалогов, в свою очередь, как бы подсказывают, что прозрения истины по определению не длятся. Путь к сущностному видению мира у каждого свой, и никто не может воспользоваться плодами духовной работы другого.

Поначалу предельно скупое пространственное решение фильма наводит на мысль о театральной сцене. Действительно, сценическое воплощение «Танца Дели» предшествовало экранному. Всё действие разворачивается на фоне белой кафельной стены в условном больничном коридоре. Но это пространство не ограничено кулисами, оно открыто во все стороны, откуда, как из небытия, появляются персонажи. Концептуальная незамкнутость пространства фильма и цикличность времени подчёркивают внебытовой характер происходящего. Это – территория осмысления жёстких законов бытия, маршрут познания, чреватый для каждого своими препятствиями.

Предельно аскетический по внешнему выражению, почти не раздробленный на монтажные планы, фильм И.Вырыпаева захватывает и смотрится на едином затаённом дыхании, как полёт птицы или трепет свечи. Или мелькнувший луч, указывающий нам на понимание самих себя, которое затеряно где-то в недостижимой дали: «на дне, и на поверхности сна».

Комментарии

«Кто выйдет эту роль сыграть всерьёз, того ещё не зная»
В истории каждой страны есть такие периоды, к которым бесконечно возвращается национальное сознание в поисках самоидентификации: это события, расколовшие народ и отрезавшие пути к прежнему. Для нас та...
Привидение в кресле
Есть фильмы, которые обсуждают все. Они могут нравиться или раздражать, но никогда не будут пропущены. И есть другие произведения, не находящиеся на пике общественного внимания, но вызывающие на глубо...
Ноль должен быть равен ста процентам! Гиллиам и Пелевин
Идеи путешествуют по человеческим мозгам совершенно непостижимым образом. Нередко бывает, что никак не связанные друг с другом произведения начинают резонировать в нашем сознании с такой силой, что ка...
Приквел «Властелина колец»
Почти сорок лет назад в новозеландском поезде ехал мальчик. Портативных гаджетов тогда ещё не изобрели, и мальчик читал толстую книгу. Описанный там мир совершенно заворожил его, и он решил – когда вы...
«Полголовы – яд, полголовы – свет»
Последние произведения больших мастеров окружены особой аурой. Фильм Алексея Балабанова «Я тоже хочу» не отпускает меня, заставляя снова и снова размышлять над прощальным посланием режиссёра – миру, б...
«Антонина, ты проснулась на неведомой планете».
В качестве самостоятельной дисциплины психология молода, однако имплицитно в религии и искусстве она существовала испокон века. И по-прежнему нередко фильм или книга способны легче пробиться к нашему ...
Время жить
Жизнь фильмов, как правило, эфемерна. Сильно привязанные к моменту создания не только культурным контекстом, но и техническим уровнем, произведения десятой музы быстро устаревают, безумно ускоряющееся...
Элегантная красавица Смерть
Некоторые писатели всю жизнь пишут одну и ту же книгу, режиссёры – снимают один и тот же фильм. С Ренатой Литвиновой, мне кажется, именно это и происходит. «Последняя сказка Риты» отражается в «Богине...
Доверие
Недавно мне случайно попался фильм, который в своё время был раскритикован настолько, что его даже номинировали на приз «Золотая малина» как худший римейк: «Сладкий ноябрь» 2001 года основан на более ...
Искоренение женственности
Викторианская эпоха по-прежнему зачаровывает английское сознание. Неоспоримым доказательством тому служит хотя бы “Шерлок Холмс” с Робертом Дауни-младшим в заглавной роли, где неоготический Лондон вир...