Избранные места из записок А.Платонова - 2

Записные книжки Андрея Платонова [imwerden.de Андрей Платонов. Записные книжки. Материалы к биографии. ИМЛИ РАН, «НАСЛЕДИЕ», 2000 PDF].  (Продолжение)

Комментарии выделены курсивом.

ЧЕМ ДЕРЖИТСЯ ЧЕЛОВЕК?

«Законы для отсталых элементов».

«Законы есть, но их надо выполнять не враз, а постепенно! (Тарасов)».

Как же это «постепенно»? Формулировка, видимо, подходит тем, кто закон никогда не выполнял – ни сразу, ни постепенно.

(9/IV) В трамвае: -- Сколько лет СССРу-то?».

«-- 16!» (?)

«-- Ну что ж, его тоже пора отдать под уголовный суд -- по новому закону».

Смелые по тем временам разговоры. Платонов тоже рисковал, будучи в опале, тем не менее, он сохранил эту запись. Тогда еще были разговоры -- на улицах, в общественном транспорте и т.д., общительность среди людей до поры до времени была на высоком уровне. Эти разговоры и обмен мнениями были чем-то вроде нынешнего интернета.

Чем же по Платонову должен был держаться человек начального социализма?

«Люди связаны между собой более глубоким чувством, чем любовь, ненависть, зло, мелочность и т. д. Они товарищи даже тогда, когда один из них явный подлец, тогда подлость его входит в состав дружбы».

То есть от подлости и прочих отрицательных качеств человека не избавляет никакой идеальный общественный строй. При истинном социализме собственную подлость человек не может сделать инструментом преуспеяния, он должен прятать ее внутри себя. А подлость, даже глубоко спрятанная, изнутри выедает личность.

«Дети не едят сахару, чтобы создать социализм».

Читая эти строки, вспоминаю, как я в 1955 году, выпрашивал у бабушки кусочек серого от пыли сахара – он был для меня редким лакомством.

«Вот человек: такая спешка, такие темпы, такое движение строительства, радости, что человек мчится по коридору своей жизни, ничего не сознавая, живя в полпамяти, трогая работу, не свершая ее, отмахиваясь от людей, от ума -- и мчится, мчится, мчится, пропадая где-то пропадом, бесполезный, счастливый, удивительный».

«Устраивали праздники по случаю получения паспортов, справок, воинских билетов и т. д.»

Традиция различных чествований, междусобойчиков, вечеринок, юбилеев, или, как принято их называть сегодня – корпоративов. В результате – эффект преодоления казенного существования в четырех стенах, разрядка внутри коллектива, карнавал канцелярии, ощущение собственной нужности в данный момент.

«Чиклин тоже опустошен, активист тоже: социализм вышел из них».

В то же время человек не мог не быть «общественным», дух социализма оживлял человека, отсутствие этого духа мертвило.

«Чем наше будущее социально связано с прошлым теперь? Эта связь все же должна быть, как-бы ни было далеко, высоко наше будущее. В чем же? В чем некий компромисс», без которого невозможен относительный синтез (смотри у Ленина). Противоречия ведь решаются «подобные», а не абсолютные. По моему -- в бюрократии». (Речь в пригор поезде)».

Несмотря на своеобразное отношение к бюрократии, Платонов понимал значение личности казенного человека. Чиновник, как сказано в повести «Город Градов», – «шпала под рельсы в социализм».

«Каждый человек с детства вырабатывает себе социальную маску, чтобы гарантировать себе наибольший успех. Уже с детства человек впадает в уродство: все люди на самом деле замаскированы. Что если б человек был без маски! Как хорошо!»

Невозможно жить без маски – при любом общественном строе. У каждого человека под рукой всегда несколько масок, чтобы при необходимости быстро поменять одну на другую.

При социализме не будет злобы и отчаяния, но глубокое страдание останется; не будет презрения, но ненависть будет...».

Что же такое «ненависть при социализме» Платонов не расшифровал эту запись, возможно, сделанную на ходу. Думается, что условная «ненависть» сохранится и при коммунизме, если такое общество вдруг будет построено. Наступил нечаянно на ногу пассажира в трамвае и сразу – ненависть!

«Оч важно. Пролетар человек дов ж,-- которому везде радостно, он всюду пополняет впечатления от будущего, везде, где чуть будущего,-- он рад, терпелив, счастлив. Великий товарищ! Заботчик бесконечный о социализме».

Ощущение мнимого «счастья», при котором приходится довольствоваться куском черного хлеба и сырым уголком в бараке – ощущение «счастья» в самОм процессе возведении городов и заводов.

Не верить творящемуся вокруг абсурду и подлости – основа существования при общественных катаклизмах.

«Надо так до чего-нибудь доорганизоваться, чтоб жизнь вырабатывалась сама -- без участия людей, а просто в силу взаимоотношения».

-- «автоматический» коммунизм, неоднократно высмеянный в антиутопиях.

«Без мучений нельзя изменить общество: ведь социализм получил в наследство мещанство, сволочь («люди с высшим образованием -- счетоводы» и т.д.). Страданье ототрет с таковых, размелет их разум, от которого можно застрелиться в провинции».

Т.е. страдание как основа перековки «старого» человека. Вот, дескать, он перемучается, оглядится вокруг, и станет другим, более покладистым.

«Человек, гибнущий от скандала, затеянного им по поводу сдачи у газетчика; человек, одержимый энергией скандалов, спорщик, крайне впечатлительный, активный на любой непорядок, дерзкий, вызывающий на бой всю прорву мира... Великий новый тип! «Буржуй в социализме».

Этот «буржуй» оказался долгожителем. В конце концов, такие «спорщики» свалят в 1991-м колосс на глиняных ногах – социализм.

«И новые силы, новые кадры могут погибнуть, не дождавшись еще, не достроив социализм, но их «кусочки», их горе, их поток чувства войдут в мир будущего. Прелестные молодые лица большевиков,-- вы еще не победите; победят ваши младенцы. Революция раскатится дальше вас!

Привет верующим и умирающим в перенапряжении».

«Младенцы большевиков» победили, как и предсказывал Платонов, в начале перестройки, отменив путавшийся в ногах социализм.

«Тайна женщины, вообще человека: жить в душе нечем, надо чтоб любил другой, в котором возможно настоящее, -- но ведь этого нет. Любовь, это перекладывание ответственности на другого, а самому -- право быть пустым. Для «Узника».

Право быть «пустым» душой ради особого рода «любви», стараясь не выдать «пустоты» своего чувства.

«Наружность пошлая, волосы взбиты в уездную прическу, глаза с деланной нежностью, сладостью... В др отношениях -- враждебна ко всем, ненавидит всех,-- любовь к одному съела в ней все человеческое, обычное...»

Это, видимо о провинциалке, очутившейся вдруг в столице.

«Любовь к сыну или другу, несмотря на то, что, несмотря ни на что, любовь как рок».

Любовь как таковая, не определяемая ни словом, ни чувством, невыразимая даже в искусстве. Любовь, перед которой блекнет все: закон, логика поступков и смысл жизни. Любовь «вообще», как таковая, не позволила создать великое коммунистическое общество, в котором непобедимая любовь к «ближнему» должна была смениться абстрактной любовью к «дальнему».

«Оч важно. Люди живут не любовью, не восторгом, не экстазом, а особым чувством тихой привязанности и привычки друг к другу, как верные муж с женой, как крестьянское большое семейство за одним столом».

«Любовь одного человека может вызвать к жизни талант в другом человеке или, по крайней мере, пробудить его к действию. Это чудо мне известно».

Условные скрепы фаланстера, первого колхоза и т.д. Бригадное (корпоративное) чувство верности друг другу.

(Продолжение следует)