Пример

Prev Next
.
.

Игорь Фунт

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form

Ко дню рождения Веневитинова

Добавлено : Дата: в разделе: ЛитературоНЕведение
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 215
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

26 сентября 1805 г. родился Дмитрий Веневитинов, поэт пушкинской поры.

Над мудрствованиями любомудров подтрунивали и издевались многие. В том числе Пушкин с Кюхлей: «…Вырвись, ради бога, из этой гнилой, вонючей Москвы, где ты душою и телом раскиснешь! Твоё ли дело служить предметом удивления современным невеждам — Полевому и подобным филинам?» — злонравно писал Кюхельбекер Одоевскому.

Александр Сергеевич же называл любомудров «архивными юношами». Возможно, имея в виду следующие строки Веневитинова:

 

...иногда пороешься в пыли,

И, право, отрывать случалось

Такой столбец, что сам ты на земли,

А будто небо открывалось.

 

Издевательства над любомудрами, думаю, суть другого блога — в основе же поддёвок и подтруниваний находится, конечно, вечная пушкинская погоня за недостижимым совершенством собственным. А также друзей, его окружавших…

В век гениев, трагический и великий, которого даже и лёгкие упрёки звучат неестественно глупо, все они — творцы, поэты, — будучи необычайными самородками, тянулись естественно и вне сомнения за Пушкиным. Подражая либо противопоставляя себя ему.

К тому же Пушкин с Веневитиновым были в родстве, что играло большую роль в отношениях. Сближая поэтов по-человечески и творчески. Вообще родственные связи в светском обществе значили довольно много.

Пара строф для сравнения:

 

Но когда коварны очи

Очаруют вдруг тебя,

Иль уста во мраке ночи

Поцелуют не любя —

Милый друг! от преступленья,

От сердечных новых ран,

От измены, от забвенья

Сохранит мой талисман!

Пушкин. «Талисман»

 

*

 

…Но не любовь теперь тобой

Благословила пламень вечный

И над тобой, в тоске сердечной,

Святой обет произнесла...

Нет! дружба в горький час прощанья

Любви рыдающей дала

Тебя залогом состраданья.

О, будь мой верный талисман!

Веневитинов. «К моему перстню»

 

Да и пылкие взгляды обоих к царице московского света княгине Зинаиде Волконской подливали масла в огонь касаемо дружеских подколов. Правда, в отличие от всеядного, быстро воспламеняющегося и влюбчивого Пушкина страсть Дмитрия к Волконской прямо-таки растерзала душу несчастного философа. Лишила его покоя и, может статься, «ускорила раннюю смерть» (биограф Пятковский). Что лирически запечатлено в стихах «К моей богине», «Элегия», «Италия», «К моему перстню» и др.

 

Теперь гонись за жизнью дивной

И каждый миг в ней воскрешай,

На каждый звук её призывной —

Отзывной песнью отвечай.

 

Он крайне высоко оценивает роль поэзии и литературы в жизни народа: «…читай, мечтай — пусть перед тобою завеса времени падёт», «прекрасному предела нет», «поэт — сын богов, любимец муз и вдохновенья», «завидней поэта удел на земли», «доступен гений для гласа искренних сердец», — читаем в стихах совсем ещё молодого человека.

Возвышенно пишет Веневитинов о скульптуре: «Живы священные памятники человеческих усилий — их не коснулась всё истребляющая коса времени». О живописи: «Чувства человека вполне вылились на мёртвый холст, и мысль о бесконечном сделалась для него понятною». О музыке: «Чувство жизни разлилось повсюду; всё огласилось звуками радости, и все звуки слились в общую волшебную гармонию».

Для полноценного понимания отношения Веневитинова к просвещению важны его критические статьи.

О романе «Евгений Онегин»: «Он есть новый прелестный цветок на поле нашей словесности». О трагедии «Борис Годунов» Пушкина: «Поразительная по своей простоте и энергии, может быть смело поставлена наряду со всем, что есть лучшего у Шекспира и Гёте». Важны вдумчивые разборы текстов Полевого, Мерзлякова, Погодина.

В 1826 году написана статья «О состоянии просвещения в России». Кстати, в том же году Пушкин разработал «Записки о народном воспитании», на которые Николай I отреагировал неоднозначно: «Просвещение, служащее основанием совершенству, есть правило, опасное для общественного спокойствия!» — будто бы погрозил пальцем Пушкину Император.

Тем не менее, именно о Культуре с большой буквы, без которой нет в России свободы и «истинной деятельности», идёт речь в статье Веневитинова.

Всякий человек, одарённый энтузиазмом, знакомый с «наслаждениями высокими», стремится к образованию, духовному росту: «Самопознание — вот цель и венец человека», — убеждён автор. Ради этого творит художник, одушевляя холст и мрамор. Пишет стихи поэт, провозглашающий торжество ума. Такую же цель преследует и человечество, стремящееся к просвещению. То есть к самопознанию той степени, на которой оно отдаёт себе отчёт о своих делах и определяет сферу своего действия.

Какой же степени достигла на сем поприще Россия? — задаётся он вопросом.

Увы, если у всех «народов самостоятельных» просвещение развивалось из истоков, так сказать, отечественных, местных. То Россия всё получила извне. Её просвещение, подобно искусству, подражательно. В нём отсутствуют реальная свобода и истинная деятельность.

Россия приняла лишь наружную форму образованности. Воздвигла мнимое здание литературы безо всякого на то основания. Ядро нашего просветительства состоит из сбивчивых суждений французов о философии и искусстве. Которые почитаются законами: условные оковы (вроде триединства) и невежественная самоуверенность французов были предметом подражания. А правила неверные заменялись у нас отсутствием всяких правил.

Кое-кто из литераторов считал, что о развитии культуры в России говорит всеобщая страсть выражаться в стихах. Тут уж Веневитинов даёт волю своей язвительности: «...многочисленность стихотворцев во всяком народе есть вернейший признак его легкомыслия». Ведь истинные поэты всех народов, всех веков и времён были глубокими, глубочайшими мыслителями. Были философами, так сказать, венцом просвещения. А нередко поэтическое чувство у людей лишь освобождает от обязанности мыслить. Отвлекает от высокой цели усовершенствования. Посему надобно более «думать, чем производить»!

Как же всё-таки просвещать Россию? Веневитинов предлагает следующую программу.

Во-первых, опираясь на твёрдые корни новейшей философии, предоставить полную картину развития «ума человеческого». Этому должны помочь сочинения писателей. Журналы, рассказывающие о теоретических исследованиях, их приложении к истории общества и Мельпомены в частности: «Философия и применение оной ко всем эпохам наук и искусств — вот предмет, заслуживающий особенное наше внимание».

Во-вторых, должно всенепременно изучать историю древнего мира. Но не следует забывать и собственную историю, собственное начало начал: «Дух древнего искусства представляет нам обильную жатву мыслей, без коих новейшее искусство теряет большую часть своей цены».

Ответственность за «просветление» России лежит прежде всего на образованных людях, писателях, поэтах и журналистах, стоящих «мыслям наравне» с веком и просвещённым миром.

К своим молодым соплеменникам Веневитинов обращался с призывом быть полезным народу, посвятить ему нашу образованность, наши нравственные способности. Всем жертвовать ради благоденствия и процветания отечества. Это поможет истинному цивилизационному прогрессу России, без которого у неё нет будущего.

Веневитинов убежден: «Жить — не что иное, как творить будущее. Она снова будет, эта эпоха счастья!»

 

Завидней поэта удел на земли.

С младенческих лет он сдружился с природой,

И сердце камены от хлада спасли,

И ум непокорный воспитан свободой,

И луч вдохновенья зажёгся в очах.

Весь мир облекает он в стройные звуки;

Стеснится ли сердце волнением муки —

Он выплачет горе в горючих стихах.

 

«Из всех поэтов, явившихся в первое время Пушкина, исключая гениального Грибоедова... несравненно выше всех других и достойнее внимания и памяти Полежаев и Веневитинов». В.Г.Белинский

 

Сбылись пророчества поэта.

И друг в слезах с началом лета

Его могилу посетил...

Как знал он жизнь! как мало жил!

 

Д.Веневитинов (1805—1827)

Привязка к тегам поэт философия

Комментарии

Двенадцать тезисов о религиозной философии
(К выступлению на семинаре "Язык богословия" в Федоровском соборе, СПб., 20 ноября 2015 г.) 1. Вопрос о подразделениях религиозной философии усложнен тем, что сам статус этой дисциплины неясен. Несмо...
Федье о Гераклите
Досократики для Федье, автора лекций о метафизике – это те, для кого текст не будет первой и последней инстанцией: часто даже от них не дошло фрагментов, но только намеки на фрагменты. Эти намеки Федь...
Пушкин и философия Лиссабонского землетрясения
В стихотворении Пушкина «Движение» (1825) не вполне ясен конфликт: противопоставление аксиоматического и достоверного знания (Зенон и Антисфен) публика решает в пользу достоверного знания, но во второ...
Аристотель. Метафизика. Книга седьмая (Ζ), 5--8.
Мы зашли в тупик. Если мы отказываемся называть определением формулу присоединения («это когда…»), то как можно дать определение не простым вещам, а сочетаниям? мы поневоле будем говорить сначала об о...
Аристотель. Метафизика. Книга седьмая (Ζ), 10--13
10 Всякое определение – мера. Но всякая мера состоит из частей, и как мера соотносится с вещью, так и ее части – с частями вещи. Сразу вопрос. Выводится ли мера частей из меры целого или нет? Мы види...
Аристотель. Метафизика. Книга Λ (12), 1--5
1 Мы обозреваем существование: ведь мы посягаем на начала и причины существований. И если «всё» -- это нечто целое, то существование – первичная часть целого. А если «всё» -- это последовательность, ...
Аристотель. Метафизика. Книга 11 (К), 1--4
1 (1059а) Что мудрость, в общем – наука о началах, очевидно из сказанного в начале, когда мы застревали в сказанном другими о началах. Но сейчас мы застреваем на другом вопросе: одна предполагается н...
Аристотель. Метафизика. Книга Λ (12), 6--10
6 Так как три существования, из которых два природных и одно неподвижное, о последнем нужно сказать, что неподвижное существование не может не быть вечным. Ведь существования стоят во главе всего сущ...
Аристотель. Метафизика. Книга I (10), 6--7; Книга М (13), 1--2
Из книги I (10) 6 Близко к описанному и изречение Протагора, который говорил, что человек есть мера всех вещей. Он сказал лишь, что несомненно только то, что в людском мнении. Но если так, то одно и...
Аристотель. Метафизика. Книга Ι (10), 8--12
8 Так как о простом сущем говорят во многих переносных смыслах, в то числе как о существующем свойстве, то сперва начнем с существования свойств. Что ни одна из наук нашего предания не трактует свойс...