Кортеновская сталь - Блог

Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form

Кортеновская сталь

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 2971
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

Я родился на Таганской (кольцевой). Много времени провел под землей. Мне казалось, я рождаюсь на свет. Слышу: «двери закрываются, след…». Рябь на воде, холодает, на Покров снег выпадет… В такое время, приятно видеть еще не пожелтевшую листву.

В сюртуке и цилиндре, юный денди, выгуливает своего кокер спаниеля на тонком поводке, у озерца, за ним, поодаль, молодая пара. Дама в белоснежном платье с турнюром. Джентльмен, одет как джентльмен, то есть, элегантно. Неспешно прогуливаются у воды и им не холодно, потому что у них лето и амур. Садово-парковая архитектура еще не знает ландшафтного дизайна, еще не выстроен колледж номер восемнадцать в Измайлово, и архитектура не пытается выглядеть лучше, чем она есть.

В европейском порядке парка чувствуется атмосфера московского дворика…

А я пришел сюда издалека.

Почти с другой планеты. Нет, верно, Марс отличается от нашей Земли не больше, чем ПКиО «Влахернское-Кузьминки» от приусадебного хозяйства князей Голицыных. Я хотел привести сюда жену, погулять, вот так, у озерца, но не решился. Сельскохозяйственный рынок «Кузьминки» – это вам не мельница мельника Кузьмы – все перемололи временщики и мукомолы прошлого столетия и нынешних пятнадцати лет.

Жестяные прилавки, жирные ларьки и автомобили, жилые железобетонные и крупноблочные конструкции семидесятых, девяностых и новой постройки. Выглядит тут все, как ракетные двигатели, на Госпитальном валу – завод «Салют». Мне не по вкусу образные сравнение главреда Эха, но это – как плыть в серной кислоте. Я бы не довел её, живой, до Кузьминского парка.

Это пространство, перед парком, съедает в человеке все живое. А сами люди, прохожие?

Усталые, проседающие, отягощенные – а как одеты они? Как говорит у Сокурова, в русском ковчежце, Сергей Дрейден – «эта одежда убивает в человеке творческую сущность»… маркиз Де Кюстин, 1839 год. Время уже переломилось – как писал Тынянов – «раздался хруст костей у Михайловского манежа». Картечь Сухозанета, желавшего выслужиться, врезалась в коре восставших, занимавшихся, по выражению В.Ф. Одоевского – белибердой.

«Зеленодольская улица» – Окно в Европу здесь под глухой фанерой. Дол здесь не зелен – жесток, как казарменный плац.

Асфальт перекладывают и в обход него лежат грязные, вымокшие от луж, деревянные доски. От отчаянья можно спружинить… а это – Кузьминский парк! «Трехсотлетие» которого, недавно, отметили с большой помпой – Лужков приезжал, династия Голицыных, со всей Европы – давление этой помпы хватило бы, чтобы заварить прекрасный кофе или запустить очередной спутник до луны. Рядом действует «Ярмарка выходного дня». Тут вам и кофе с булочкой. На строгих, как штыки, и высоких флагштоках – разноцветные флаги. Белый, синий, красный (слева на право) и снова белый – всего четыре. Почему-то так, не знаю… на другой группе флагштоков – тот же набор-выбор и та же палитра.

Между ними, по центру – доска почета. Лица опубликованы – передовики и заслужившие поощрение работники – деятели районного масштаба, кухаркины дети: румяные, довольные, прямые, будто капсулу времени проглотили. Ничего не имею против кухни, кроме коридора, но почему-то вижу здесь много пыли и мало почета. Может быть видимость плохая. Из земли торчит префектурная тумба – желтые лебеди на синеющем фоне. Сообщает – вы въехали в юго-восточный район Москвы. Знаменитый ЮВАО. Почему лебеди желтые – не знаю. Синее – олицетворяет небо и озерцо.

Впрочем, если человек – красный или белый, то лебедь – определенно желтый. Справа биллборд, Эльдорадо – «лучшая цена: 20%» – я прямо слышу голос Басова, тараканий царь. По пути мне встречается маникюрный салон – «Nail». Представляете себе – маникюрный салон «Ноготь»? Вот она – магия брендинга!..

С группой граждан, на светофоре, жду зеленый свет – переходим. Товарищи по активнее перебегают дорогу на запрещающий сигнал светофора. Машины им сигналят – водители приветствуют бегущих, по улице, Юных Ленинцев. Дом 52 – кинотеатр Высота. Двухэтажная конструкция, тоже, как ракетный двигатель, ступень ракеты-носителя, с плоской крышей, в виде грыжи. Напоминает чем-то о Леониде Ильиче и популярной механике. Чувствуешь себя в слесарном цехе, то ли Кондратюком на лесоповале, то ли Королевым в «шарашке», то ли простым двоечником на уроке труда, лениво вытачивающим какую-то деталь. Надо только в тисках ее, по сильнее, и все получится. Рядом – парковочные места. Почему у Брежнева такая челюсть отваливающаяся? Отец говорит, тогда еще не было так развито протезирование и даже генеральные секретари тогда причмокивали, как засорившийся смеситель.

После двух выделенных мест, для инвалидов, прочие свободные смотрятся, как дырки в зубах. Марки: тойота, ниссан, чешский народни аутомобиль шкода, форд мандэо, вольво сэо, хёндай солярис, хонда (на заднем стекле наклейка: «LuckyGarage»). Лаки Гараж (!) – вы понимаете, о чем речь? – это тот, с рубероидной крышей. Белоруссия кончается гаражами и дальше начинается желтенький польский заборчик. Кто ездил на поезде в Прагу, тот знает, какой это праздник – желтенький польский заборчик. Уже прошли погранцы, и тот, кто пережил смену колес и перешел через границу, на новую ширину колеи, теперь по праву наслаждается - желтеньким польским заборчиком. 

Лада четверка… импортозамещение – один к семи. Помню, как двигатель, у «импортозамещения», на морозе пошаливает, когда холода, и дроссель на себя, как штурвал, и под попу, что-нибудь, сшитое из шерстяных лоскутков заботливой бабушкиной рукой или папины варежки, а на лобовом стекле – иней… «Иней серебряный еле,/ Зимы причудливы взоры,/ Нина Воронина пишет,/ Синем углем на заборе». Копирайт – Стихи.ру. На заднем стеклоочистительном дворнике – георгиевская ленточка, символ принадлежности к отечеству дачников и жилищных кооперативов. Следующее паркинг-место занимает Ягуар, белый обтекаемый ягуар из салона «Авалон». Далее, как газовый баллон (не удержался от иронии) стоит фолькцваген (еще один народный вагон), называется, тигуан. И ниссан кошкай. Последней стоит мазда три. Так что, не почти, а ровно один к десяти. Напротив них – аренда льда и прокат коньков – короб ледовой арены – Каток.

За красной маздой, со лбом, как шайба, на мраморе выбит – Владимир Ильич. Здесь он, голубчик. Здесь, батенька. Очень вписывается в здешний район, как шайба Фирсова в голову Сидельникова или как клюшка Кларка в лодыжку Харламова. Я не могу лучше сравнений подобрать. С видом смотрителя за домами презрения, он воротит свой картофельный нос от катка, сельскохозяйственного рынка с универмагом «Москва» и прочих ценностей советского провинциального сельскохозяйственного и спального рая, на котором вывеска «магазин для детей Кораблик» – а чего не Аврора? – вспоминается «кафе Одуванчик» – и даже от кинотеатра Высота (который должен быть всего дороже).

Он смотрит мечтательно, куда-то вдаль, в сторону Княжеского дворца и мечтает о своем – «Дворце Советов»… а я видел, в кабинете одного академика, скальпель, которым грек Россолимо препарировал эту шайбу, зазвездившую нашу мечту.

Слева от Ленина – как из раздела бесплатных объявлений Комсомолки – приветственный, информационный щит парка. На нем написано: «Пейзажный парк (или Английский) усадьбы Кузьминки – а я поставил ногу на гранитную плиту. Здесь гранит, как свернувшаяся пенка от забродившего молока в кофейном напитке, без кремы, приготовленном при давлении менее девяти бар – дыхание гласности и перестройки не коснулось его. Гранитные ступени ведут к пьедесталу, над которым возвышается мраморная плита. Зеленодольская улица ведет к Нему, не к Кузьминскому парку и даже не к Кинотеатру Высота – здесь прямая перспектива – начинается улица станцией метро имени Его и кончается памятником. Кому? Ему!

На мраморе кровью налитые буквы. Знаю! Тут: «летом 1894 года в Кузьминках жил и работал над книгой – вот у святых людей «житии», а у проклятых «жил и работал» – над книгой «что такое друзья народа и как они воюют против социал-демократов» Владимир Ильич Ленин. ФИО выбито над фразой о книге. Фамилия – титульными, остальное – с заглавной; а наблюдательный человек найдет в этой глыбе – памятник волосатому Ленину; как это уже сделал один блоггер (у которого я снял фотографию) – «специально для atlantis_sid» (который слепо утверждал, что Ленины все одинаковые – лысые и бородатые). Как выясняется – нет, есть и волосатые, я знаю даже в пижаме.

Что он здесь делал, меня мало интересует, но вижу следы жизнедеятельности его однопартийцев более позднего периода – банка из-под краски, обернута в агитационный материал партии, и букет полевых ромашек, давно увядших. Вспоминается Кубанский казак Вася и его «ромашишки». Представляю табличку: «здесь в таком-то году греб под себя галерный раб»… т.е.: «жил и работал».  

Дедушка, у районной доски, читает передовицу Советской России. Рядом пожелтевшие от времени (и содержания) листки газеты «Правда». Вы думаете, там что-то типа: «попал под лошадь»? Ах, если бы. Содержание примерно следующее: «Мир или Война» (звучит, как Николаич или Львович), «Огненная тень Черного Октября» (речь идет, конечно, не об Октябре 17-ого). Или вот еще: «В соляных подземельях… – на автомате прочитываю: «томятся» – 700 млн. баррелей нефти прячут США». Вот так, а вы не знали? А на другом листке, в рубрике «Обыкновенное явление в США» –  «массовая бойня в колледже».

Такие дела – как сказал бы Курт Воннигут – у нас в США.

А у нас в Кузьминках – хорошо, как на поминках.

Как пел поэт – «а на кладбище, все спокойненько».

Рифмы – это хорошо, поэтому в Газете «Правда» есть поэтический раздел.

Жирным шрифтом выделено – «В его глазах прозрений дивный свет»…

Здесь можно угадать – кто это сказал и о ком.

Буш о Путине или Маяковский о Ленине. Можно и безошибочно предположить, что речь идет о прямой линии с президентом, тогда гениальная фраза никогда не потеряет своей актуальности. Это мог бы сказать пресс-секретарь Песков или худрук какого-нибудь театра.

«Парк усадьбы Кузьминки был спроектирован архитектором Доминико Жилярди…» Нет, там написано: «Д. Жилярди». В принципе, он может быть и Дмитрием. Дмитрий Журавлев или Жолудев. Чем хуже? И почему не написать: «в 1811-1820гг. здесь жил и работал выдающийся архитектор Доминико Жилярди»? Можно еще сделать пару опечаток в имени.

Прошла война, я имею в виду, первая отечественная. «Парк предназначался для пеших прогулок» - это уже сообщает нам баннер. На газоне, с поредевшей травой, со следами собачьего присутствия, сырыми и порыжелыми листьями, окурками, которые мы называем бычками, и проплешинами черной земли, которую мы называем дерном – лилия цветет (извините, не удержался) – труба ржавеет. Рваные ее края свидетельствуют о срезании части ее углошлифовальной болгаркой. Секатор был туп, потому и заусеницы затупились; а так бы они, с палец толщиной, грозили бы собачьим носам и человеческим пяткам, далеко идущими последствиями.

На картине, под цитированным выше текстом, изображается пешая прогулка благородного джентльмена с декоративной дамой, а под ними – другая картина, молодой, элегантный типчик, в цилиндре, выгуливает свою породистую шавку. Если посетитель парка искушен в деталях родной истории или ему посчастливится дойти до музея, он узнает в этих живописных полотнах – литографии Рауха.

Под картинами наклеено – «16:30, Страстной бульвар» и Ленин со вскинутой рукой. Если не знать, что это вождь мирового пролетариата, можно подумать, что это вождь германского народа, наставляет его, под оперу Вагнера – Sonderweg, товарищи!

Ниже, черным маркером, через дефис, мистические слова – «тень-говно».

Кто-то серьезно отнесся к предостережениям Ллойда Джорджа.

Продолжим чтение трактата о Кузьминском парке: «… смена впечатлений при каждом повороте – читается: «головы», а далее «теннисной», а на самом деле – тенистой аллеи…». Вспоминаются темные, бунинские, аллеи и зеленый, ельцинский, теннисный корт. Здесь их нет, к сожалению. Здесь мир лауреата бунинской премии, главреда газеты вчерашнего дня, с пугающим заглавием: «Завтра»… Когда Леонида Евгеньевича, лауреата этого года, спросили, по моей инициативе, как можно получать премию в компании Проханова, Полякова и Ганичева, он, как мне передали, ответил: «эту премию получали и Битов, и Кучкина, и много кто еще» – так что он, по-мнению моего корреспондента, в хорошей кампании; а девочки охотно подпели: «он акварелист, как Борис Зайцев». «Он классик современности, пишет в Бунинском стиле». А мне, отчего-то, кажется, что в историю он войдет, как ректор института.

«…и наличие водоемов была обязательным требованием при создании пейзажного парка». Я что-то, дайте разобраться – смена впечатлений при каждом повороте тенистой аллеи («те-те» – отметил бы Лев Александрович и попросил бы исправить) – и наличие водоемов при создании и т.д. Что получается? То есть, получается, что у создателей пейзажного парка два основных требования – смена впечатлений и наличие водоемов. Представляю себе «Тех. задание на создание» и главное требование – смена впечатлений при каждом повороте теннисной аллеи. У нас так сейчас пишут, но тогда, мне казалось, изъяснялись определеннее: «я к вам пишу – чего же боле?» или как генерал Ермолов в одной реляции: «невозможно было употребить довольно поспешности»… при каждом повороте тенистой аллеи.

Хорошо, сейчас пойдем, проверим – наличие водоемов и обязательную смену впечатлений. Ноги примерзли стоять и рука онемела. «Я к вам пишу – чего же боле? Что я могу еще сказать?». В той ермоловской реляции, писанной им под Смоленском, еще жив Тучков 1-ый, «горящий желанием встретить неприятеля». Через считанные дни он получит ранение в грудь на Старой Смоленской дороге, в день Бородинского сражения, у деревни Бородино и умрет на пути в Ярославль, но успеет узнать о смерти брата, Александра, любимца Марины Цветаевой, его еще не разорвала картечь на семеновских флешах…

Какие любопытные данные может сообщить нам Википедия, а влюбленные во власть сумасброды хотели бы ее закрыть. Уже и для своего гамункулуса-импортозамещающего название подобрали – «Традиция». Какая им традиция? Лгуны и лицемеры! Традиция - это долгая память, почти синоним культуры, а Они хотели бы забыть даже то малое, что доносит до нас этот баннер; но мы информированные граждане России и сами теперь можем выбирать себе друзей… и узнавать из несколько более достоверных источников о «друзьях народа и как они воюют». Так что, юные ленинцы – исчезающий вид. Пойду, позлорадствую.

Чем я только ни занимался  в Кузьминском парке – даже, банально, на саночках катался и с ледяной горочки стоя (с отцом, в кирзовых сапогах) – но злорадствовать еще не приходилось.

Что ж, попробую – каково.

По парку ходят охранники – зеленые человечки – как садовые гномики…

Хороши, но никакого желания проверять их на вежливость.

- Четвертый! Что у тебя там за машина?

А впрочем, здесь матери с колясками, женщины с детьми; а у нас войска в Сирии, неспокойная международная жизнь и внутри – обстановочка.

- Здравствуй, Вовочка!..

Вся надежда на вас, ребята с рациями!..

На входе в парк – мобильная кофейня.

Чем-то напоминает урну, для голосования.

На стенке двери, стикер, то есть, наклейка:

«Импортозамещение» – кофе «takeaway».

Снова четыре флагштока, на каждом по батону белого баннера:

- «Вдохновляйся»

- «Твори»

Можно подумать, что дальше будет – живи и радуйся!.. Нет:

- «Познавай»

- «Созидай».

Приятно думать, что выполняю «ленинский» завет:

Вдохновляюсь. Творю. Познаю! Не знаю только – созидаю ли?..

Нет, кажется, – злорадствую.

Знаю, есть позитивное разрушение и позитивная дискриминация.

А есть ли – позитивное злорадство?.. Не знаю. Не слышал о таком.       

В задумчивости, облокачиваюсь на какую-то поверхность.

Удачно подвернувшийся под мою руку, столик, из тонкой стали, на длинной ножке. Внешне, как подсолнух, похожий на пюпитр, но выглядит – не музыкально и не солнечно; зато цветочная клумба, из которой он произрастает, чем-то похожа на оркестровую яму или на театральную будку суфлера, или на будку барбоса Барона. На газоне пасутся лошадки и две наездницы – какая-то дама с поломанной ногой и с бутылкой пива платит им пятьсот рублей, чтобы поцеловать лошадку…

«Мужчина – слышу голос пропитого суфлера – это вам не столик!».

Перестаю облокачиваться, чтобы не соблазнять в мужике барона, и гляжу на него. Охранник показывает мне рукой в сторону лавочек – «сядьте там или перестаньте облокачиваться, это же не столик».

Аргумент весомый. Я извиняюсь, что-то ему объясняю. Говорю – задумался.

Он интересуется, по должности или от себя лично, – «Вы что-то ищите?».

Нет – говорю. Он не верит – но что-то вы пишете?

Ничего – говорю – это я созидаю.

А на самом деле – злорадствую!..

Он пожимает плечами, улыбается в мой адрес, уходит.

Я интересуюсь, что это был за столик.

Написано – «Кортеновская сталь» (!).

Это речь о той ржавчине, в которой сидят клумбы.

«Кортеновская сталь – сплав COR-TEN, А606-4».

Это не государственный секрет – это ржавчина, которая используется для создания скульптур.

Декоративный материал двадцать первого века. Его главное достоинство – «устойчивость к атмосферному давлению».

Сообщается, что «кортеновская сталь, как и любой материал, со временем ржавеет». На наших складах и «просоленное, загнивает» и нержавейка, ржавеет. Тут сказано поэтично: «гладкая поверхность покрывается бархатистой ржавчиной». Я долго думал, откуда могли взять такую информацию представители префектуры или госкомпании-производителя «кортеновской стали». Как выяснилось позднее – из Википедии. Все из нее, инагентурной; то-то наши сумасброды хотят ее закрыть. На каком же тогда материале они сами будут детей своих учить и преемников? По большой советской энциклопедии?

 «…бархатистой ржавчиной, образующей оксидную пленку и защищающей от последующей коррозии». Ржавчина, как средство борьбы со ржавчиной. Это как борьба с коррупцией, тот же принцип.

Вот и охранник подошел – сесть предлагает, на лавочку, «а то, что так-то, на коленке, есть же лавочка». Благодарю его, но остаюсь стоять.

«…от последующей коррозии, что делает кортеновскую сталь неуязвимой для дальнейшего старения и стойкой к влаге». Часового завода полет водонепроницаемые часы по такому же принципу выдерживают давление десяти атмосфер; а на деле, так, от грибного дождичка.

«…металл широко используется в современном ландшафтном и садовом дизайне, а так же при создании арт-объектов». Без комментариев, но так и хочется сказать: «Солод, Хмель… и Кортеновская сталь – никогда не стареют!».

Я злорадствую! О, как я злорадствую!..

В рации, у охранника, зашипело, как в чайнике.

- Четвертый! Четвертый! Покажи ему дорожку!..

Охранник подходит ко мне, показывает рукой в сторону проката велосипедов и стационарной кофейни – «да вы сядьте – говорит – сядьте, там вон же, лавочки, а то, что, так-то?..».

Машина с панорамной камерой – это, наверное, коллектив компании Neq4 – со штативом на багажнике, прошла по одной из дорожек главного проспекта парка. Проспект, то есть, главная аллея – пряма, как смена впечатлений, в советское время, в карауле у Мавзолея, или как Ленинский тракт, или как гагаринский памятник. Не садово-парковое искусство, а космонавтика чистой воды. Искусство прямой перспективы, понимаемое, как прорубание просеки. Великий Джотто, от такой перспективы, ушел бы в иконопись. В нашу, русскую.

Хочется сказать, гуляющему вокруг меня охраннику – можно подумать, я тут единственный злорадствую, а все вокруг меня созидают, но я молчу. Я молчаливый, зловредный тип, наверное, таким и останусь, запечатленный на панораме.

Яндекс пробки и я, в вязаной шапочке, злорадствую; хотя какие тут пробки… Тут Кузьминский парк и я, как на обочине Купавинского проезда, только светлее и забора нет. Хочу выпить кофе, в мобильной кофейне не решаюсь… «Removemilkpipe» – девушка, в легинсах под пуховиком, пытается обслужить кофейный аппарат, тот шалит и просит поменять молочный шланг. У девушки в домике тепло, работает печка. Я говорю ей – аппарат просит проверить молочный шланг. Она кротко вздыхает и дергает что-то, внутри машины.

Да – говорит – что-то с ним сегодня… не то!

Из аппарата льется коричневая жидкость. Девушка поясняет – он наливает каппучино вместо вашего американо. И от каппучино остается одно грязноватое молоко. Не везет вам – говорит девушка. Ничего – говорю я – зато согрелся. В  киоске музон – «платье из неба, кольца из звезд, счастье ну где ты, знаю, придешь». Отхожу от киоска – я не из кортеновской стали и не устойчив к атмосферным воздействиям. Слышу чавканье, и кто-то бьет вилкой по зубам, сбивает остатки эмали.

Иду вдоль стендов – «Мосгорпарк» выставил фотографии старой Москвы – результат работы широкоформатного принтера.

Кто-то чавкает и трет руки. Сморкается. Салфетка летит в мусор.

- Конка у «Серпуховских ворот».

- Большой театр, времен, когда еще были живы настоящие ветераны.

Не указано, в какие годы. Конка – дореволюционная.

В словах Бiблиотека и Фотографiя стоит еще старый «йот».

- Молодой человек, кофе ваш готов! – кричит девушка, и я принимаю стакан. Горячий кофе, давление в машине заметно меньше девяти бар. Нет пенки, и черная вода с горчинкой отдает кипятком. Я пью, чтобы согреться и иду дальше.

На фотографиях – «Панорамы Москвы». Два мужика обсуждают увиденное:

- Вознесенский монастырь…

- Да, и Чудов, его тоже, того...

- Да, и последнего его настоятеля.

- Да. На Бутовском полигоне. Тогда дела просто делались.

- Да, странное дело, на фотографии есть, а в действительности нету.

- Да, как-то ненатурально. Вывески видны: чай, шорная торговля... Да…

А по мне, ничего удивительного. Ленинское вдохновение, большевицкий акт творения, директивы ЦК или генеральная линия Партии (назовем это актом познания) и вот оно – удивительное рядом (коммунисты называли это глупым словом «диалектика»). То, что диалектика – слово глупое, придумал не я (поясняю, дабы избежать упрека в категоричности), так говорил Мамардашвили. «Диалектика – это глупое слово», а глупое дело – держать Ленина на мраморной доске перед входом в парк. Давно бы демонтировать и мавзолей убрать.

А то интересный, получается, у нас «нулевой меридиан»:

Ленин смотрит на Север, мемориал Немцова на Восток. На западе – стела.

Сместилась с севера на запад, как магнитная стрелка.

Теперь вместо «Пролетарии всех стран» - «300 лет Романовым».

Что на юге, не очень понимаю, там здоровый капитализм и галерея Шилова.

Короче, скоро будем в четыре стороны кланяться и на кресты креститься.

Я за мемориал Немцову, остальное – убрать. Кресты можно оставить.   

Опять клумбы и кортеновская сталь – это могло бы стать метафорой.

Не ржавеет, как кортеновская сталь! Мадам, Маркиз, пишите о России!

Что ни напишите, все будет современно – «ржавчина предотвращает дальнейшее старение»...

Представляю песенку – скорей ржавей душа моя/ и буду я как Ленин,/ стареть не страшно нам, когда/ всечасно мы ржавеем!../ или – Скорей ржавей душа моя/ и буду я как Сталин,/ парадный китель из рыжья, / кортеновской он стали. Мы прошлись парадным шагом по Тверской, а должен был бы быть объявлен трехдневный траур. Глупостями тянет заниматься, глядя на эту сталь… и эту клумбу, и этот парк.

Наше народонаселение стремительно стареет и, постарев, подминает под себя страну. Как на дрожжах растут прокуратуры и здания районного суда – путинская короста. Власть бронзовеет, народ  ржавеет… и вместе, они покрываются мягким кортеновским бархатом – властипопуляция не ищет иного способа предотвратить преждевременное старение населения… как сказал мой отец: «Путин – могильщик Горбачева». (Обоих, в данном контексте, прошу считать именами нарицательными, прецедент имеется). 

На озерце – уточки. В следствии по делу Немцова – утечки.

Сколько селезней. Это там, где джентльмен с собачкой гуляет, на литографиях Рауха, и молодая пара – цилиндр, турнюр.

Сосновой смолой пахнет. По озерцу березовое полено плывет.

Предвкушаю шуточки – «Буратино утопился».

Спешу разуверить – чтобы Буратино утопился, его надо сначала выстругать… «а нам по душе не покой» – такое не тонет.

Над мусорным баком – цвета алюминиевого, в контейнерном стиле – табличка о необходимости разделять, открытая крышка и торчащие нечистоты. На контейнере – надпись: «спецмеханизация: оборудование для вывоза мусора», а на табличке, над мусорным баком, на фоне зоны отдыха и озерца – поэма о разделении мусора. Дана иллюстрация: желтый, синей и зеленый баки, нарядные как флажки, их тоже четыре, вместе с красным, а рядом с ними стишки (интонация какая-то калягинская, для пионера Коли Винтикова, в коротких штанишках):

«Если мусор разделять,

Можно всем полезным стать,

Бумаги, стекла, пластик,

Дели ты сам, как мастер – здесь стоит восклицательный знак!

Перерабатывать его можно без труда – здесь рифма теряется!..

И свалок массы сокращать – а по звукописи, просится: «наращивать»…

Природе без вреда!»...

Я понимаю это так – это гениальные, вдохновенные строки:

«чтобы всем полезным стать, надо мусор разделять».

Мастер (!), твое место – отделять бумагу от пластика и битого стекла.

Помню, ругался с одним, в фейсбуке. Он говорил, относительно защитников Химкинского леса – «и не таких выметали наши доблестные мульчеры!»

Вот они, «мейерхольды» жилищно-коммунального хозяйствования!..

Поодаль – биотуалет. Облагороженная территория – тренажеры, спортивные, немудреные, краска выцвела, потому что не кортеновская сталь.

Под ногами – сосновые шишечки. Если тренажеры еще чуть выцветут, на них можно будет напороться посреди бела дня. Шишечки напоминают о ленивце Сиде, Ледниковом периоде и моем друге, Андрюше – «Ой, смотрите, новая шишечка! Обожаю!..». Этого непритязательного обожания Кузьминскому парку – очень не достает. Рахматулин называет это «облюбованием».

Оно приходит ко многим посетителям парка только в шашлычной с алкогольным душком. Или в купальный сезон – облюбование пляжа «запрещается». Еще в зимний. С толпой отдыхающих. На лыжах. В межсезонье – здесь облезлая волейбольная сетка; один за всех, как Д’Артаньян, разбитый и голодный бак для мусора, шашлычная, биотуалет, сдутый батут, тусклый отблеск кортеновской стали, ржавый бархат дорожек и тишина, лесопарковая.  

Живописный островок – он тоже есть на литографиях Рауха.

Пахнет костровым дымком с примесью залежалого бергамота и сигаретами; а может быть, каретами, каретами, каретами и каретным сараем. Вот две телеги – это дизайн кофейни на свежем воздухе, в будущие выходные его заменит настольный теннис и два имярека будут здесь шариком стучать.

Влахернское-Кузьминки – живописный островок – когда-то на нем крутили амур. Теперь он пуст и мрачен. Под ногами шишечки, сухие веточки и пачка сигарет LD, clubcompact, с надписью: «курение убивает». Опавшая листва. Остриженные бобриком кусты. Где вы – тенистые аллеи? Где ты – обязательная смена впечатлений? Толстая женщина придавила скамейку, та стонет, но убежать не пытается, лапки у нее – кортеновская сталь.

Я потерялся, спрашиваю у мужичка с удочкой – как пройти к усадьбе. Он сдвигает головной убор на затылок, смотрит вполоборота к озерцу, ленинский жест рукой – по дорожке иди, прямо, никуда не сворачивай. А как же налево? – говорю я – усадьба-то где-то слева. Прямо иди, говорят тебе, никуда не сворачивай, дорожка сама повернет, когда пора будет.

Я иду. Вдоль озера. На воде рябь и коробка от гамбургера плывет. Пропиталась бумага озерной водицей, но плавает. Держится на плаву. Жир, видать, а я не могу им дышать – мне нужен воздух.

Молодая пара, семейственной наружности, катит коляску.    

- Я человек, со своими, особенными, свойствами!.. – Интонация Ясуловича.

- Не отрицаю – интонация Ноны Мардюковой – видела я твои свойства... ничего особенного!

Говорят, разводы в Москве достигают 70%. Я не верю. Я твердо знаю – чуть больше 50. Кортеновская сталь!

Левый поворот. Дорожка уходит в сторону от озерца.

Наконец-то, я нашел – разделенные мусорные баки.

Левый, красный – металл. Правый, синий – стекло.

А посередине – куда?

Мне б посередине. Чашку от кофе не знаю куда деть. Рука не держит. Коленка дрожит. Писать неудобно, а мастерство не позволяет использовать мусор не целевым образом, «чтобы всем полезным стать». Нет, я не злорадствую…

Мама ругает сына за то, что часто произносит слово «достали»… а он ей говорит – меня достало твое упрямство! Милый малыш.

По озерцу березовое поленце плывет. Дети, они все чувствуют и понимают. У них, по существу или по божьему промыслу, два пути: в паразиты или в абсорбент. За последним – недолгая жизнь, полная страдания и невозможности выразить его; а за первыми – нравоучение, бытовой комфорт и тирания порядка. Я читал, у Тынянова, как мучительно не мог встроиться в этот строгий порядок, Вильгельм Карлович Кюхельбекер, но это был человек, преданный литературе до мозга костей и России – до гроба.

Биотуалет называется – «Toi-Toi». По нашему, что-то вроде – «Твой-Твой».

На подступах к усадьбе, на газоне – композиция ко дню победы. Что-то среднее между красноармейской звездой и Маген Давидом. На табличке написано «ГБУ Жилищник района Южнопортовый», называется «Звезда Победы». Рядом – «Ромбы». Вспоминаются танки, которые идут одноименно. Над дорогой – хула-хупы. Под ними проходят машины, как по символическому тоннелю. Голый металл и никакого вьюна, даже намека нет на живую растительность, хотя по сторонам лесопарк, какая-то известковая серость.

Вдоль дороги – провисшая цепь, от столба до столба. Напоминает советскую набережную – в гранит оцеплена река – или Парк Казачьей Славы.

Природа парка Кузьминки напоминает старую квартиру, некогда богатую, но после смерти хозяев, пришедшую в запустение. Пахнет деревом, шифоном и книжными шкапами, а еще клопами. Это красивый, кем-то оставленный дом.

Кем? Известное дело, вот на мемориальной стеле из вездесущего мрамора сказано: «баронов Строгановых и князей Галицыных». Еще написано – «Русский Версаль». Померанцы здесь когда-то выращивались (апельсины) и прочая экзотика; архитекторы-то какие: Воронихин, династия Жилярди, Витали, Клодт…

Какие люди бывали: Петр 1, Александр 2, Жуковский и Сумароков, Грабарь, сохранивший икону на Спасской Башне, чтобы министр обороны, проезжая, креститься мог и патриарх всея Руси, тихо кланяться. Антон Палыч бывал, прохаживался. Может даже уточек кормил. Он любил уточек.

Префектура ЮВАО и Правительство Москвы поставили сей мраморный камень в ознаменование трехсотлетия парка. За ним воссозданная мыльня с фонтаном и скамья «любви и верности», на ней автографы, влюбленных и брачующихся. Фотографий скамьи в интернете больше, чем «ванного домика». Фонтан зарос и протекает. Жилищник района Южнопоровый.

Мрамор для России – материал тяжелый. Он для любой страны отвратителен, но для России – особенно. В кустах отливает водитель автобуса, как писающий мальчик, но голова отведена, он не концентрируется на струю, он оглядывается. В зубах зажата сигарета. А куда ему, от автобуса? До биотуалетов «Тоi-тоi»? К озерцу с березовым поленцем? К раздельным, милым, мусорным бачкам?

Не знаю, куда ему, а мне – к метро.

На выходе из парка, баннер (за кинотеатром Высота, катком и Владимиром Ильичом) – «Пора читать классику», хэштег для соцсетей #азбукаклассика. Слева направо:

1) «Хармс – название книги оторвано, по другим бильбордам знаю – я гений пламенных речей»… Толпа идет мимо и не обижается на Даниила, она не знает о его стихотворении дальше первой строки.

2) «Булгаков, Мастер и Маргарита». Люди как люди; и «свалок массы наращивать».

3) «Венедикт Ерофеев, Москва-Петушки», в подзаголовке «Правды» тоже есть про глаза, всё того же народа.

4) «Тургенев, Отцы и Дети». Базаров – не опрятен, но друг народа, а Тургенев – метросексуал, «отсиживающийся заграницей».

5) «Набоков, Лолита» - это шедевр. Про оранжерейный секс Набокова даже в Коммерсанте писали. Вуаерист, оранжевый. Педофил, по нашим меркам, растлитель и онанист. То есть, подпадает под профиль Чекатилы. Читайте классику, пора, уж сердце просит. Почти «pornoload»...

5) «Чехов, три сестры». Рядовая, по сегодняшним меркам, бытавуха. Никого этим не удивишь; так зарождалось «согласование межевого плана границ земельного участка» в соответствии с «административными регламентами» и «служба одного окна» - Никишова Светлана Ивановна, координатор имущественно-земельных отношений. Этим отношениям, со Светланой Ивановной, уже больше ста лет. Единственная яркая сцена, со спецэффектами – убитый на дуэли Тузенбах. Впрочем, я плохо помню «трех сестер», у меня все путается с «Вешним садом», хотя какая, к чорту, разница – тут спалили, там вырубили – «согласование границ межевого плана». «LuckyGarage» – вот пьеса сегодняшнего дня и PorscheCayenne«прилетает крыльями звеня».

6) Довлатов, «Заповедник» - «Я шел и думал – мир охвачен безумием. Безумие становится нормой. Норма вызывает ощущение чуда»…

7) «Пушкин, Евгений Онегин» - «когда бы не страдали нравы, я балы б до сих пор любил…». Да, цитаты из него довольно популярны в инстограмме. Литератор Гуковский, в сталинском вагоне для скота, его наизусть читал; а сегодня, я слышал, самое популярное – ну, хотя бы вот это – все хлопает, Кадыров входит, и расступается перед Путиным. Вот такие у них, примерно, взаимоотношения. Интереснее, по-моему, чем конфликт Коломойского, внутри самого Коломойского.

8) «Куприн, Яма» - не читал, я, мне это еще не пора, наслышан про РосЯму, но в повести Куприна, как сообщает Википедия, речь тоже о дефектах. Еще один роман про проститутку, как «Нана» у Золя, но Золя нет в списке. 9) «Лев Толстой, Анна Каренина», роман о супружеской измене, встрече дамского темперамента с товарником, улыбочке Облонского, старый, скучный, феноменологический роман.

Рекомендую, на лето, мой список: «Анна Каренина», «Бесприданница» и «Тополек мой в красной косынке». Этот список разовьет в вас собственнические инстинкты.

10) «Достоевский, …ление и Наказание». «Преступ» заклеено объявлением – «Люди (!), помогите снять квартиру». «Преступление и Наказание». Слов нет, роман актуальный для района Южнопортовый .   

Жилищник. Префектура ЮВАО. Правительство Москвы. Светлана Ивановна и Света из Иванова. Это ж надо так отхлестать себя – читайте классику, пора, как «неразрезанный роман»…

На входе в метро, на ступеньках вестибюля, женщина – видом Кушакова, директор рынка, из к/ф «Гараж» – раздает листовки. «Стоматология» и «юр. услуги». На поверхности, перед входом, мужчина жалуется бабушке – а у нас не берут. Кто скажет промоушн, а я скажу – нет, распространение листовок у метро.

Девочки вбегают через турникеты, спешат на поезд. Девочки, лет двадцати.

Встаю за ними, спиной к дверям. Вспоминаю серную кислоту «сельскохозяйственного рынка Кузьминки», Зеленодольскую улицу и кинотеатр Высота. Пытаюсь вспомнить «Ванный домик», лезет «скамья для влюбленных»…

Прислушиваюсь к их разговору.

- И я, такая, думаю, может не поздно стать экономистом или свалить из страны… Короче, я сидела очень утомленная…

Облокачиваюсь, через поручень, за край сидения, гляжу в книгу, её читает женщина лет за пятьдесят, коротко стриженная, с отечным, безжизненным лицом. Книга в красной, твердой обложке, на странице 117-ой: «Взыграла память о тех обидах»… захожу в интернет – freewifi– забиваю в поисковую строку – «Но в Госсе вдруг взыграла память о тех обидах, которых он натерпелся в юности»… 

Френсис Скотт Фицджеральд, «Ночь нежна».

 

«Осторожно, двери закрываются», следующая станция: Вагонградский проспект, затем: рабочее-крестьянская, и только потом моя... «где из белого мрамора, воины красной армии». Выйти в город или перейти на радиальную? That's a quation.

Комментарии

Россия - белая деревня
Капитолина   «Везут в Германию нас эшелонами, Везут в Германию нас помирать...»   Яр бел: покров зимы суровой… Не с той ноги встают дома, Спускаясь к речке Васнецова С капитолийского...
Природа патриотизма и природа предательства
К размышлениям на эту тему меня подтолкнули два обстоятельства. 1) объявление Российским Центром Науки и Культуры в Праге экстраактуального конкурса эссе: «Вторая мировая война в истории семьи, ...
Природа патриотизма и природа предательства (часть 2-я)
25 января страна отметила… с чего вдруг? Честно сказать, не очень ясно, потому что, глядя на происходящее, невозможно представить нас слушающими «охрипший его баритон». Народонаселение наше, очевидно,...
Марк Гальперин и Владимир Ионов
Считаю, что Марк Гальперин (как маркетолог) войдет в историю российского маркетинга. Маркетинг без свободы не существует, а Гальперин защищает свободу, следовательно, исполняет свой профессиональный д...
Дорожная история, рифмованная
На двадцать первом километре МКАДа: Усталость          Сорная трава                      Земля поката   &nb...
Та, белая роса или Та, белая раса или Табунный разум или Tabula Rasa.
*** После 32-х часового полудрема в подвешенном состоянии – мягкая посадка наудачу в первое стоящее такси. Только на расстоянии полуметра от земли мерная тряска пробуждает ощущение координатных перем...
Роман Валерия Залотухи "Свечка"
Прочитала "Свечку" Валерия Залотухи. Роман огромный, в двух книгах, энциклопедия, как полагается. Уже в конце первой книги появилось желание, чтобы он скорее закончился. Не роман закончился, ужасы, о ...
04.04 - День рождения Чижевского
Вчера, четвертого апреля [по новому стилю] родился Чижевский, но не биофизик и естествоиспытатель, не тот, который "Земля в объятьях солнца", а славист, политэмигрант и экуменист Дмитрий Иванович Чиже...
Рассказ "Красная стена или конкурсный сценарий" /Посв. памяти Б. Е. Немцова/
«Мой город – склеп. Моя страна – могила. И сохранить его –                                        ...
"Первая категория" (посв. памяти прадеда)
Каплан Михаил Ильич. Родился в 1903г. Черниговская область, Сосницкий р-н., пос. Чернотичи; Еврей. Образование Высшее. Член ВКП(б). Плановик финансового отдела, Главгормаш, Наркомат тяжелой промышл...