Ностальгия с открытыми глазами

А вокруг скалы Умбрии, покрытые лишаями леса,
как на картинах Пьеро делла Франческа.

-- писал Борис Филиппов в поэме “Итальянское лето: мимолетности”, навеянной в 1968 г. поездкой в Ассизи.

Что перед нами: метафора, сравнивающая одинокие клочки леса на скалах с лишаем на теле, или сложное сравнение леса с лишайником, Lichenes (“белым мхом”), в попытке сказать тем самым, что даже лес вдалеке кажется приближенным и живым. Именно скалы, а не горы, есть на картине Рождества 1475 г., хранящейся в Лондоне. Но как связаны Рождество и летние впечатления, кроме того, что Франциск Ассизский создал рождественский вертеп, выразительное подобие которого (кирпичную кладку вместо живой пещеры) мы и видим на картине Пьеро делла Франческа. Как раз они и связаны этим образом “лишая”, как живой жизни на камне, как возникновения жизни несмотря на всю противоречащую жизни суровость обстоятельств. Скалы Рождества на картине Пьеро делла Франческа -- это, конечно, зимние скалы, а лишайник -- это образ зимнего мха для русского человека. Иначе говоря, это не об особенностях итальянской природы, не о зрительном эффекте, а о воспоминании русского Рождества даже итальянским летом.