О малых сих

1

Улиток в Старый город провели,

как свет в дома – на уровне земли.

И старые заслуженные слизни

перегорели и ушли из жизни.

Улитки след - как переменный ток,

к пунктиру прибавляет завиток

розетки, расположенной у кресла,

где зимы коротал Николо Тесла.

А постоянный слизистый - как сон,

который спит и видит Эдисон

(для музыкантов - тот, что не Денисов)

он беглыми моллюсками спасен

и к старому таксону отнесен

как вызов переменам водянистым.

МУРАВЕЙ

А если в таком положении

до вечера нам не дадут

горячее водоснабжение,

мы свой замуруем приют.

Потоки холодной энергии

ворвутся в туннели кровей,

как если закат на Шпицбергене

и чуть опоздал муравей:

в сухой муравейник нетопленный

уткнулся хитиновым лбом,

и чайки с ужасными воплями

стоят атмосферным столбом.

Охваченный мрачными мыслями

неистовых крачек о нем,

он чувствует попочкой кисленькой,

что нет его в шаре земном.

Что целый отряд перепончатых

находится мира внутри,

а он как небесная гончая

глодает его пузыри.

Он думает: сколькими гранями

повернут к земле небосвод,

и только животная анима

впечатана в толщу пород!

А нужно лишь выйти за мусором

и вовремя с ним не успеть,

чтоб вдруг ощутить свою музыку,

пред тем, как наступит медведь.

Он думает: вот оно самое!

И видит, как саван его

его занимается замами,

а сам он вживается заново

в прямую осанку всего.

И если в таком положении

до вечера нам не видать

горячего водоснабжения,

в мурашках уляжемся спать.

3

Резина шин не вызывает привыканья

к земле, пока вращают обода

саму ее и на текстуру ткани

протекторы наносят города.

Земля не вызывает привыканья,

не вводит в транс глубокой колеи,

пока, ровняя кладбище катками,

мы помним о вращении земли.