О счастье

Если бы я снимал кино,
там тоже был бы огромный скелет.
Но не левиафана.
Мой собственный скелет на берегу Яузы,
у прогнивших мостов, у каменных
шашлычных столов, похожих на алтари.

Я бы смотрел
на ландшафт, просвечивающий
сквозь белые ребра и гигантские
роговые очки без стекол, и думал:
почему у меня нет дома?

Мой дом отнял бы не чиновник, не батюшка,
а собственные родители.
Папа передал бы все второй жене,
мама продала бы квартиру, уехала из страны.
А я, то есть персонаж фильма,
жил бы в съемном жилье с дырявыми стенами,
с ванной, где монтажной пеной заделаны трещины,
ведущие прямо к соседям, с тараканами,
выползающими по ночам на свои литературные
пирушки посреди убогой кухни, со стеллажами,
полными советских пластинок, со старым матрасом,
занимающим остаток жилплощади.

Из окна я бы видел Медведково,
ровные, одинаковые дома,
безысходные, как духовные скрепы.
У меня были бы жена и дочь.
Я бы заботился о них и, по сути,
был бы совершенно счастлив.
Это был бы фильм о счастье.