Когда мама и отчим Изя  

решили эмигрировать,

они отправили меня в Москву,

чтобы я увидел отца в последний раз.

В детстве я тоже был карикатуристом.
Я издавал стенгазету.
Она изобличала школьные нравы.
В первом номере был рисунок толстой девочки,
плюющей по верблюду прямой наводкой.

Если бы я снимал кино,
там тоже был бы огромный скелет.
Но не левиафана.
Мой собственный скелет на берегу Яузы,
у прогнивших мостов, у каменных
шашлычных столов, похожих на алтари.

Поэт Караулов написал, что
хочет желтую феррари.
А поэт Александров написал, что
не хочет желтую феррари.
А также интереса со стороны чиновников
тоже не хочет.

Мою дортмундскую соседку я прославил
тем, что делал ей массаж спины.
Множество стихотворений про массаж.
Любовь похожа на работу. Регулярно, кропотливо.
Один массаж, секса не было.

В конце 90-х отец дал мне задание:
разгрузить автобус палаток.
Он торговал палатками для спекулянтов.
Покупаешь палатку, ставишь ларек.
Наутро я не мог двигаться.

Если говорить о моих зубах,
надо признать: им не хватало заботы.
Я любил отстукивать разные ритмы.
В голове всегда звучала музыка:
я стучал зубами.

Человек-паук-2 ищет.
Кого ищет человек-паук?
Зачем он на заборе пишет,
зачем издает свистящий звук?

В моем детстве
все люди носили "полубокс".
В молдавском поселке Рышканы
других стрижек не было.