
Если говорить о моих зубах,
надо признать: им не хватало заботы.
Я любил отстукивать разные ритмы.
В голове всегда звучала музыка:
я стучал зубами.
Я носил у себя во рту целый оркестр.
Клыки вели мелодию,
коренные полифонически скрежетали.
Со стороны казалось - жую жвачку.
Однажды мои зубы увидел стоматолог.
Зубы были маленькие, стесанные,
стершиеся от музыки.
Она подтачивала их годами,
как вода - прибрежные скалы.
— Скарлатти, Гендель? - спросил стоматолог.
Он угадал. В рисунке моих зубов
угадывались черты эпохи барокко.
Он был меломаном.У него дома
громоздились виниловые пластинки.
Исцарапанные котами и маленькими детьми,
они больше не воспроизводились никакой аппаратурой.
Как мои зубы не могли улыбаться,
его пластинки разучились делать музыку.
Он держался за свое барахло,
таскал по съемным квартирам.
Его бросали жены, проклинали дети,
презирали успешные одноклассники.
Так и умер.
Он не успел отреставрировать мой рот.
Справа обезличенные коронки,
слева следы Скарлатти и Генделя.
Руины классической музыки, изъеденные кариесом.