О юности, о стихах, о скитаньях вечных и о земле

(по заказу Геннадия Каневского, Марианны Гейде и Егора Мирного-Беззубенко)

В Рышканах была одна улица. Улица Ленина. Потом ее переименовали в Индепенденций. Я называл ее Индепи...енций.

Мой привычный маршрут - вдоль по Индепи...енций. Субботняя прогулка в полном одиночестве (у меня не было друзей). У дороги росли каштаны. Молодой каштан покрыт зеленой кожей с огромными шипами. Если швырнуть им в человека, можно лишить его глаза.

В начале великой улицы стоял 100-квартирный дом, где жила моя любовь со времен детского сада, девочка Алина. Теперь нам было по 16 лет. Девочка Алина давно все забыла, стала легендой своего двора: рассказывали, что ее застали голенькой в кустах с моим одноклассником. Скорее всего, миф. А я-то все помнил. Но не мог сказать. 

"Здравствуй, Алина. Ты меня не знаешь, но в детском саду мы встречались, хотели пожениться." Нет, это невозможно.

Итак, я шел по единственной улице. Худосочная фигура с огромной головой качается от порывов ветра. О чем я думал? По телевизору показывали сериал "Тропиканка" - про любовь бразильского рыбака и богатой леди. Наверное, я обдумывал очередную серию. Может быть, писал первое стихотворение - о скитаньях вечных и о земле. Да, Марианна, как раз об этом:

"(...)одна лишь тень

в ночи бродила одиноко

печально, тихо и бесцельно

в мысль погруженная глубоко

от мира и людей отдельно".

Вот такое фуфло. Хотя для 16 лет, наверное, неплохо.

В поселке оставалось четыре еврея. Остальные срулили в Израиль. Бабушка с дедушкой, я и физик Юзик Урцкович. Сосед по парте, гагауз по имени Влад, унижал меня на почве антисемитизма. Юзик последовательно мстил ему, ставил двойки. Весь класс знал, за что. Меня ненавидели. Вдоль по великой улице я гулял один. Руины оставленной стройки, заселенной бездомными собаками и людьми, пустой кинотеатр, где я смотрел "Терминатора" и "Ступени замка Шаолинь". Ресторан "Трандафир": там никогда не было воды и электричества и потому подавали только холодные сосиски.

Об этом я узнал, когда ко мне приехал отец. Бабушка не пустила его на порог и не стала кормить. Папа хотел есть. Мы пошли в ресторан "Трандафир". Папа отказался от холодных сосисок и купил в хлебном магазине ванильные сухари.

Поселок был пуст, улицу Индепи...енций продувал холодный ветер. Мы грызли сухари.