Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form


Доверие в среде русской эмиграции (на примере города Брисбен, Австралия)

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 5001
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

"Там в Австралии вашей, наверно, жара

и лафа – не опишешь пером,

а в Москве стало хуже, чем было вчера,

правда, лучше, чем в тридцать седьмом".

Булат Окуджава

"В Сибири пальмы не растут..."

Всеволод Иванов

"Скоро Россия будет труп.

Убирайся на Запад, кто не глуп".

Василий Филиппов, май 1985 г.

***

Проблема доверия в России уходит корнями глубоко в исторические пласты XX в. Кризис его традиционно объясняется «темным прошлым», слабым правосознанием, отсутствием общественного договора (например, относительно репрессий и «пирровой победы») и сохранением в постсоветском обществе вполне советских автоматизмов сознания: «габитуса доверия» [1] и «ментальности» [2].  

Сегодня исследователи едины во взглядах на бациллу, породившую болезнь «кризис доверия», это «октябрь 17-го» и «культ личности». Одним из возможных путей излечения, «возрождения» российского общества, по мнению ряда экспертов, может стать проникновение эмигрантской культуры, сохранившей некоторую самобытность на протяжении XX века, в современную Россию и постепенное вытеснение из национального сознания россиян «советской ментальности». О таком пути, в частности, говорит профессор А.Б. Зубов: «…русское общество и Русская Церковь были разделены после 1917–1927гг. на эмиграцию и внутреннюю Советскую Россию. В эмиграции шли иные процессы, и она сохранила свободу от большевистского тоталитарного пресса» [3]. О том же говорила и Г.В. Старовойтова, пробивая жизненно важный для общества проект закона о люстрации.

В данной работе предпринимается попытка исследовать доверие в среде русской эмиграции на примере общины города Брисбена штата Квинсленд Австралии (с поправкой на социально-культурные различия эмигрантских волн). Рассматриваются проблемы доверия и положение социальных институтов в эмиграции, изучается изменение ее состава и, как следствие, процесс трансформации «габитуса доверия» и «ментальности». По этой причине в работе уделяется внимание и общей природе кризиса доверия в России. Для достижения этих целей использованы социокультурный подход, библиографический метод, контент-анализ, вторичные данные, интервью с представителями общины и личные наблюдения автора.

Для начала следует сказать, что, по данным газеты «Единение», крупнейшей из русскоязычных газет в Австралии, в этой стране проживает 44 тыс. человек, которые сохранили русский язык в быту. Термин «община» мог бы быть заменен на community или «сообщество русскоговорящих», поскольку центростремительной силой, объединяющей людей, является язык. Однако влияние культурных традиций в эмиграции слабеет медленно, и потому определение «община» (или, точнее, «национальная община») все еще верно, хотя границы ее влияния определить достаточно сложно.

По оценкам В. Кузьмина, редактора «Единения» (эмигрант с 1992 г.), пик приезда иммигрантов приходится на 1949–1950-е годы (300–400 человек в год), 1957–1962-е годы (300–500 ежегодно) и 1978–1981-е годы (2000): «Начиная с 1988-го, поток вырос и не прекращается. Рекорд относится к 1992-му, когда в страну иммигрировали 2236 человек, недавний пик был зафиксирован в 2008-м, когда число приехавших составило 1546 человек» [4]. Точной статистики по русским иммигрантам в Австралии не ведется, к основным этническим группам их не относят.

В этой связи одной из причин малочисленности русской общины Брисбена может являться отсутствие потребности у «новой волны» иммигрантов в установлении связей внутри общины, ее желание скорейшей интеграции в австралийское сообщество. Другой причиной можно считать социальный конфликт разных по времени эмигрантских потоков, что вполне соответствует общественному расколу российского общества, который сегодня столь явно проявляет себя в связи с обострившейся ситуацией в Украине.

Церковь

В Брисбене церковь, пожалуй, наиболее влиятельный институт, но существует и Русский общественный центр Квинсленда (РОЦК, создан в 1971 году). Совместно они регулярно проводят Дни Русской Культуры.

В Брисбене три церкви и один кафедральный собор:

– церковь Благовещения Пресвятой Богородицы, Вуллунгабба (передана под управление РПЦЗ пять лет назад американской православной церковью; англоязычный приход);

– церковь преподобного Серафима Саровского в том же районе (построена около пятидесяти лет назад, в 1970-е, при ней также существует русская школа);

– церковь Владимирской иконы Божией Матери, район Роклея (построена после Второй мировой войны);

– собор святителя Николая Чудотворца, район Кангару-Пойнт (в 2013 году его приход отпраздновал свое девяностолетие, при нем также существует русская школа).

Все они входят в епархию РПЦЗ (Русской православной церкви за рубежом, с 2007 года – самоуправляемая часть РПЦ). Статус самоуправляемости здесь следует подчеркнуть особо.

По мнению Анны Бигдан (матушки диакона кафедрального собора в Брисбене, эмигрировавшей в Австралию из России четыре года назад): «консервативность и строгое следование традициям – это отличительная черта зарубежной церкви». То есть РПЦЗ видит себя «избранной хранительницей традиций», и в определенной части ее клира, как и в среде мирян (можно добавить – как и в эмиграции в целом), есть острое нежелание «причащаться с одной чаши с коммунистами». Как сообщает Анна: «Лезвие раскола разрубило много семей, друзей, близких. Эти раны еще свежие, слишком мало времени прошло <…> особенно трудно, когда отец и мать прерывают всякое общение с детьми, принявшими объединение, или брат не желает видеть сестру, с которой они прожили в мире и согласии почти 80 лет» [5].

Естественный вопрос: как в такой ситуации эмигранты поддерживают общение?

Ответ многих – просто избегают запретных тем. Те, кто радикально против объединения, составляют сегодня явное меньшинство и, по мнению Анны, переходят к так называемым «катакомбным христианам», чья история идет от раскола 1920-х годов, когда официальная РПЦ под началом митрополита Сергия встала «на путь безусловной лояльности политическому режиму» СССР. РПЦЗ до момента присоединения к РПЦ (в 2007 году) использовала по отношению к РПЦ термин «сергианство», а себя сознавала «истинно-православной». К «катакомбной церкви» принадлежал (и арестовывался по этому делу) известный философ, «сосланный в ХХ век», А.Ф. Лосев. Стоит привести здесь мнение его ученицы Азы Тахо-Годи: «А.Ф. был, конечно, на той стороне, которая считала, что нельзя никаких контактов иметь с Советами <…> По сему случаю, А.Ф. никакого отношения к ней (церкви. – Д. К.) не имел – он сидел себе дома и работал» [6]. Когда в среде эмиграции говорят о «катакомбной церкви», за высказываниями следует разглядеть личности конкретных людей, которые «сидят себе дома и работают».

По мнению Анны и согласно позиции РПЦЗ, «катакомбная церковь» дискредитировала себя внутренним расколом, борьбой за власть и финансовыми скандалами. Надо оговориться, что хозяйство РПЦЗ отличается от РПЦ и объединение их имеет скорее представительское, внешнее значение. В Российской епархии, как в армии, клир подчиняется приказу, служение ведется ежедневно и на постоянной основе, малоимущие приходы финансируются РПЦ и т.д. Служба в православных церквях Брисбена происходит на добровольных началах, средства собираются приходом (еще один источник – церковная лавка); прихожане («акционеры») выбирают совет, а совет избирает старосту и казначея. Все средства строго подотчетны. Любые расхождения в бюджете – большой скандал, финансовые отношения прозрачны.

В связи с тем, что РПЦЗ не может содержать себя сама, за счет прихода, она работает исключительно по выходным дням и в церковные праздники, проявляя способности русской общины к самоорганизации и вместе с тем побуждая клир совмещать служение в церкви с основной работой. Несение службы в таких условиях – социальный подвиг. Приблизительная декларируемая численность каждого прихода из четырех – 300 человек, на деле – не более 30-40. При этом доля «старой»/«новой» иммиграции в среднем «50/50».

Образ «аристократической России в эмиграции» здесь считают мифом.

Основная миссия зарубежной церкви – проповедь православия за рубежом, Анна особенно радуется появлению англоязычного прихода в Брисбене и священника-австралийца (скоро рукоположение еще одного). Тенденция «конвертации» австралийцев в православную веру обсуждается здесь чаще, чем социальный контракт или контакт с «катакомбной» частью общества.

Русские школы, семейный доктор и благотворительность

Эмиграция – не увеселительная поездка, не путешествие, но перенесение «центра жизни» в пространство новых правил. Она сама по себе не «избавляет от предрассудков» и сопряжена с суровыми испытаниями. 

И объединяет всех одна цель – поднять детей, встать на ноги, «зацепиться». 

Основная масса мигрантов видит такую возможность в скорейшей ассимиляции. Студентам в университетах не устают напоминать, что только отказ от общения на родном языке, только полное погружение в новую языковую среду даст им желаемый результат. Соискатели работы и работодатели (в отличие, скажем, от китайской или индийской эмигрантских общин) не устанавливают деловых связей на этнической или языковой основе. Хотя следует сказать, что сегодня в австралийском обществе преобладает толерантная политика открытой интеграции, а не ассимиляции. В частности, есть компании, оказывающие услуги на русском, некоторые товары включают инструкцию на русском, действуют этнические организации, оказывающие помощь новоприбывшим русским. Человек другой культуры, говорящий на другом языке, для австралийцев друг, и это социальная норма.

Община дает несколько ощутимых преимуществ: врачей, которые говорят по-русски; учителей, которые могут обучить русскому; одежду и подержанные предметы обихода. Для матерей, обремененных воспитанием детей, все это – ощутимое подспорье в быту. У общины есть две русские школы, уроки один раз в неделю по вечерам, формат «воскресных» – при кафедральном соборе святителя Николая и церкви Серафима Саровского по вторникам и субботам соответственно. Родившийся на Украине русский поэт «старой эмиграции» Олег Козин так описывает в стихах подобные уроки, проходившие под его началом в Аделаиде: «Мы каждый вторник от восьми / Развить пытаемся умы, / И в изученьи русских слов / Сидим до десяти часов, / Забыв про всё на свете / В кухонном университете…».

По оценкам Анны Бигдан, в школе при их соборе учеников из религиозных семей явное меньшинство – не больше четверти. В Серафимовской дают цифру в 90% активно антицерковных. Это объясняет долгое отсутствие в школах «закона Божьего», в школе при соборе «закон» введен в прошлом году по требованию австралийского законодательства. Основная причина ходить в эти школы для большинства семей рациональна – дать детям русский язык и официальный, легитимный, конвертируемый сертификат о знании языка.

Родители еще говорят о «поиске русскоязычных сверстников», но в русской общине к такой причине относятся скептически. Распределение учащихся по миграционным потокам в школах поддается более глубокой идентификации, чем в приходе в целом. В школах, по данным администрации, примерно треть детей/внуков из семей «старожилов», треть «эмигрантов 1990-х годов» и треть «новоприезжих». Всего в классе обычно не более 30 человек. Под «старожилами» в данном случае следует понимать преимущественно эмиграцию не ранее 1978–1981 годов. При школах и на территории церкви проводятся ярмарки бесплатной материальной помощи. Доверие в атмосфере нужды и взаимной помощи возрастает в разы.

В сфере здоровья семьи важную роль в Австралии играет семейный доктор (GP – врач общей практики). В Брисбене работают три русскоговорящих GP (все эмигранты из Украины). Один из них, доктор Павло Ангелуца, руководит очень уютным медицинским центром Majellan Medical Centre, расположенным на окраине Брисбена. Павло активно пишет статьи о медицине и австралийской жизни, отличается внимательным и слегка ироничным чеховским взглядом, недавно вышли его книги «Природа Австралии» и «Австралия Необычайная». Вообще наша эмиграция пишет много и охотно. При первом знакомстве доктор Ангелуца обязательно поинтересуется, «разумеете ли вы его мову». У него обширные связи в профессиональной среде, он участвует в деятельности Украинского врачебного общества в Австралии (Ukrainian Medical Association in Australia) и активно сотрудничает с российскими коллегами. Но в связи с последними событиями Павло так отозвался о взаимоотношениях с ними: «I love Russian culture, but your country is run by fascists and I stopped any scientific contacts with Russian scientists»… Следовало бы в новых обстоятельствах уточнить – в Брисбене три украиноговорящих GP.

О школах Австралии, через которые проходят и все русские дети Брисбена, у доктора есть любопытное наблюдение: 1) австралийские политики разыгрывают «школьную карту»: «Мне – говорит он, – не нравится, когда к серьезным политическим дебатам умышленно привлекают несовершеннолетних и политически незрелых детей»; и 2) многие учителя придерживаются левых политических взглядов: «стараются привить свои политические убеждения детям <…>. В программах преподавания истории в школах Квинсленда упоминаются такие, преимущественно левые, выдающиеся личности, как китайский коммунист Мао Цзэдун». Вспоминается Надежда Крупская, которая в бытность наркомом образования «вычеркивала имена “политически вредных писателей” из перечня разрешенной литературы для школ» [7]. Это особенно болезненно для тех семей, кто помнит советский опыт индоктринации. Опыт и личная память многое определяют.

Сделаем отступление от русско-австралийской жизни, вернемся к родным российско-советским пенатам и рассмотрим следующий эпизод.

Одна из существующих школьных программ по литературе, составленная литературоведом Н.Д. Тамарченко, вызвала вопросы у родительского комитета школы во главе с Викторией Запорожской: «Насколько это разумно, давать детям в большом объеме зарубежную литературу вместо русской литературы?» Парируя патриотический выпад, Тамарченко отвечает, что в средних классах (с пятого по седьмой) нужно осваивать приключенческую литературу, чтобы прививать любовь к чтению, а ее классические образцы созданы европейской литературой, «так получилось» [8]. В передаче Сергея Медведева на радиостанции «Финам FM» известный англовед-африканист Аполлон Давидсон дополняет ответ Тамарченко, доводя его до уровня проблем «габитуса доверия» и «ментальности»: «Я вырос в среде русской интеллигенции, там старались всячески оттянуть меня от пропаганды через настоящую литературу, на которой они воспитывались, когда были детьми и юношами, а в конце XIX – начале ХХ веков, когда они таковыми были, люди очень увлекались приключенческими романами, связанными в том числе и с Африкой (но не только), – это и Луи Буссенар, и Рейдер Хаггард, и Жюль Верн, и Рейдьярд Киплинг» [9].

Главный продукт гуманитария – понимание, а враги его – дурновкусие и бесцветность. Арсений Рогинский («Мемориал») так ответил журналистке на вопрос о том, чего ему в лагере недоставало больше всего. «Цвета» (!) – сказал он. Как говорят толковые учителя: «Цените в детях непосредственность». Или по определению И. Бродского: «Зло, особенно политическое, всегда плохой стилист». Или, как утверждал А.Д. Синявский, выражая мнение широкого круга диссидентов: «У меня с советской властью разногласия стилистические». Наконец, знаменитая фраза Григория Померанца: «Мы утратили чувство стиля». И в тех же мемуарах «Записки гадкого утенка» он продолжает эту мысль еще более сакраментальной фразой: «Общий язык одной школой не удержишь. Нужно общество». И далее вспоминает, когда его попросили рассказать о себе в мемуарах: «Я понял их вопрос как вопрос о стиле. То есть как я нашел свой стиль, свой язык, свой собственный голос». Это в полной мере соответствует проблеме русской эмиграции – в Австралии обратное давление, здесь нет властицентризма, нет гонений на свободомыслие, вся пошлость и дурновкусие, как говорится, не оправдываются – «каков начальствующий в городе, таковы и живущие в нем», – власть просто переизбирается.

Доктор Ангелуца говорит о представителях русской и украинской иммиграции, что они «были политически разношерстными феноменами. Но все равно эти люди <…> могут быть примером бескорыстной любви к Родине <…> в период холодной войны своим трудом и достойным поведением доказали, что в условиях западного общества они являются такими же абсолютно нормальными людьми, как и представители других цивилизованных народов» [10]. В этой связи доктор вспоминает уже известного нам поэта Козина, его «Ответ эмигрантов»: «Мы часто оскорбления сносили / За темные дела наших “вождей”, / Но, презирая их, мы Родину любили / И были преданы и верны ей. / Прошли года, и пронеслись стихии, / Шум кривотолков медленно умолк, / И можем смело мы сказать России, / Что перед ней исполнили свой долг».

По мнению доктора Ангелуцы, «новая эмиграция» не вправе обвинять «старую волну» или что-то от нее требовать. Напротив, «новая волна» несет в себе ментальность советского молоха. Их общению также мешают, по мнению врача, плохое знание родного языка «старой эмиграцией» и разное отношение к Богу. Как сетует матушка Бигдан: «сегодня меньше людей идет в храм от любви к Богу, все больше от нужды» [11]. (Как говорил И. Бродский: это разница – верить в Бога и верить в Бога опять.) «Ну и самое страшное, – продолжает доктор, – в Советском Союзе нас не приучали на самом деле что-то давать, дарить другим, а только выживать, руководствуясь принципами двойной морали <…> часть новоприбывших, не получив от украинской или русской общины материальной помощи (а у большинства пенсионеров доходы на уровне безработных), сразу разочаровываются и прекращают контакты» [12]. Или, напротив, соглашаются на принятие религии в обмен на финансовую помощь от религиозной общины.

В целом главное отличие «старой эмиграции» от новых «искателей счастья» заключается в основных причинах, ее породивших. Для первых – это страх, для вторых – нужда. Объединяющей здесь можно счесть описанную знаменитым социальным психологом Эрихом Фроммом «негативную свободу» – «свободу от чего-то». В отношениях эмиграции наравне с положительными эмоциями есть всё: и безразличие («а ну их!»), и консервативный популизм («если все уедут – то кто будет родину обустраивать?»), и откровенный негатив («здесь и нашим детям работы нет»), переходящий в агрессию («только вас здесь и не хватало!»).

«Толерантность» vs. «терпимость»

Когда с христианской точки зрения о. Яков Кротов спросил Н. Горбаневскую: «Толерантность или терпимость?», та ответила: «Терпимость» («мы стараемся быть толерантными, потому что не можем любить ближнего») [13], в этих строгих категориях – где кантовский императив расходится с христианской моралью – позиция православной части русской эмиграции. Ей не удается пока принять политику толерантности («официальную религию») австралийцев, их «обезличенный» X-mass вместо Christmas, тем более Mardi Gras. С другой стороны, в эмиграции, особенно новой, живет тоска по советскому прошлому, как пишет публицист (и ученый) Михаил Свиридов (эмигрант 1990-х): «Если ты трудолюбив и талантлив, то карьера была обеспечена и в рамках социалистических возможностей <…>. У всех были право и обязанности учиться. Все дети шли в начальную школу <…> рабочим было почетно – платили неплохо, хватало на выпивку, еду и одежду» [14]. Свобода для этой части эмиграции – не знать нужду. Другого страха за ее спиной как будто нет. Эмиграция, помнящая революционный террор, искусственный голодомор и сталинскую чистку, уже практически отсутствует – и коллективной памяти от нее не осталось.

Другая симптоматика, о которой с сожалением говорит доктор Ангелуца, – фиктивный брак. Сегодня, по данным доктора, «от своих» это не скрывают многие «новоприбывшие» невесты. Вместе с тем, по данным Ассоциации русскоязычных женщин, 90% девушек из бывшего СССР имеют высшее образование. Философия счастья любой ценой.

О другой, более радушной, стороне жизни русской эмиграции у доктора Ангелуца есть рассказ: «Во время моей первой работы врачом в Тасмании меня пару раз останавливали медсестры в коридорах больницы и спрашивали, все ли у меня в порядке, если я шел, не улыбаясь. И наоборот, еще более смешная история произошла с нашей приятельницей, австралийкой Капитолиной, когда она, этническая русская, два года тому назад поехала впервые в своей жизни в Россию. Она спросила у женщины в московском метро, почему там никто не улыбается. И та ей объяснила: “Только дураки улыбаются”. <…> В городе Брисбене на территории Университета Квинсленда в ознаменование 1000-летия Крещения Руси стараниями русской общины был возведен памятник князю Владимиру Великому (скульптор – Ю. Езерский). Так же как и на памятнике князю Владимиру в Киеве, князь стоит с крестом над рекой. Но даже у могущественного киевского князя в Австралии на лице сияет широкая улыбка!» [15].

При Университете Квинсленда существует русский клуб, там происходят регулярные встречи, обсуждаются культурные события и литературные произведения, подавляющее большинство участников – австралийцы, изучающие русский язык. Людей случайных, любопытствующих здесь мало. И все-таки в новых обстоятельствах жизни у русских людей, кажется, больше шансов стать менее истеричными существами. Социальное согласие в Австралии достигается во многом благодаря общественному договору и магии имен отдельных исторических личностей, чей авторитет непререкаем: как Рузвельт для американцев или Черчилль для англичан, у австралийцев есть свой герой – премьер-министр военного времени Роберт Мензис. Он заступился в свое время за средний класс, «забытых людей», и сегодня они – основа общества. В России на эту роль прочат Петра Столыпина…

Королевская фамилия

19 апреля 2014 года с визитом в Брисбен прибыла королевская семья. Улыбчивый принц Уильям, обаятельная Катрин (малыш Джордж остался в Канберре), толпа в центре Брисбена (Southbank) приветствовала их дружными (но без истерики) аплодисментами, и никакие фигуры в штатских каракулевых пальто и пыжиковых шапках не дышали ей в спину. Австралийские политики пытались провести референдум о независимости Австралии 6 ноября 1999 года... Австралия проголосовала за корону. «В тот день, – вспоминает доктор Ангелуца, – после выборов мы в семье провозгласили тост за здоровье Ее Величества: “Да здравствует королева Австралии!”» [16] – «God Save The Queen!» – а на фоне королевской процессии возвышался Лирический театр (The Lyric Theater, Southbank’а), рекламный постер «The Lost Confession», «Последняя исповедь» с Дэвидом Суше в роли Кардинала Бенелли. И чувствовалось присутствие его, Эркюля Пуаро, – он уточкой прохаживался вдоль набережной: «никто не бывает слишком стар или слишком молод, чтобы быть вежливым». Английский стиль.

Газеты и социальные сети

Для большинства эмигрантов наиболее удобной возможностью общения с соотечественниками являются социальные сети, они популярны здесь не менее, чем на Большой земле. Например, «Фейсбуку» вверяют свой досуг до 50% австралийцев [17]. На сегодняшний день в нем действует несколько русскоговорящих групп, где более 1000 участников:

– «Русские в Австралии – общение без границ» (1244 участника),

– «Малышок: русские мамы в Австралии» (1232 участника),

– «Russian Australia» (2259 участников),

– «Russian Club Sydney» (1357 участников),

– «Russian events in Australia» (1206 участников),

– «Russians in Australia» (4039 участников).

Последние две группы в «Фейсбуке» представляют сайт: www.avstralia.com.au, где существуют разделы «события» и «знакомства», отвечающие главным интересам посетителей сайта. По заявлению владельцев сайта – у них уже более 12 000 участников. «Информационная война» русской эмиграции не очень коснулась. Обращает на себя внимание, скорее, ее иной (нежели привычно думать) культурный уровень, ориентирующийся на «развлечения и тусовки русскоговорящих в Австралии».

Не редки жалобы на жизнь и безработицу, скуку или критические замечания в адрес австралийской системы, дотирующей аборигенов. Как отмечает историк русской эмиграции Елена Говор: «ксенофобия – одна из отличительных черт выходцев из СССР и России» [18].

Печатных изданий, заметных в среде русской эмиграции, несколько:

– «Единение» (первый тираж вышел в 1950 году, главный редактор сегодня – В. Кузьмин),

– «Горизонт» (издается с 1994 года) и к нему вкладыш «АиФ» («Аргументы и факты»),

– «Австралиада – русская летопись» (1994–2013 годы),

– «Австралийская мозаика» (издается в Сиднее с 2001 года),

– «Австралийская лампада» (выходит в Брисбене с 2009 года).

Последние два журнала выходят силами буквально нескольких человек (Татьяна Торлина, издатель «Мозаики», и Лариса Ларкина – «Лампада»). Однако именно в них и «Австралиаде» сильнее всего ощущается дух творчества и высокой культуры. Закрывшийся, к сожалению, журнал «Австралиада» говорил о судьбах русских изгнанников из Харбина и бывшего СССР. «Австралийская лампада» еще дышит и позиционирует себя как «нравственно-воспитательный» журнал о жизни православной общины. Но, по мнению Анны Бигдан и отзывам читателей, «Лампада», к сожалению, утрачивает качество материала. Община выписывает его по инерции. Вниманием русскоязычной аудитории в Австралии владеет газета «Единение».

Одна «Австралийская мозаика» держится на высоте. Знакомит молодых, еще плохо говорящих по-английски мигрантов с австралийской культурой. Печатаются в ней качественные «авторские» тексты; редактор сама принимает тираж в типографии; жалуется на качество печати – перфекционист. Журнал можно приобрести не только по всей Австралии, но и в Москве (книжный магазин «Русское зарубежье» на Таганке). 

О «Горизонте» говорить не стоит – он в тумане: «аргументы и факты» недели в духе газеты «Правда» с кроссвордом и ТВ-программой на день (ТВ России). «Единение», по словам редактора, нарочито аполитично: Мы «ушли от политики <…> нам удалось сделать газету звеном, которое объединяет наших соотечественников в Австралии». Последнее утверждение сомнительно [19].

К русской эмиграции сегодня применима характеристика, данная М. Ходорковским всему российскому обществу: «Наше общество слишком индивидуалистично. Мы не доверяем окружающим, соседям, никому, кроме семьи. В результате нами так легко манипулировать и нам так трудно совместно защищать свои права. Это большая беда России, но сейчас ситуация меняется» [20]. И снова последнее утверждение… впрочем, хочется верить. 

Кризис идентификации – сильнейшее стрессовое испытание эмиграции.

Академик М. Горшков так определяет глубину этой проблемы: «Для любого человека в любой стране и в любую эпоху самое важное – это понять, “кто я и с кем я”, то есть определить свою “идентичность”» [21]. Российское общество, а с ним и существенная часть эмиграции, живет, по Дюркгейму, в состоянии социальной аномии. Как пишет профессор-филолог Ефим Эткинд в своих «Записках незаговорщика», происходит «исправление личности посредством коллектива» и цель ее – «заставить жертву принять общие требования, то есть “исправиться”». Знаменитый социолог Эрвинг Гоффман определяет подобное «исправление» как стигматизацию – процесс, когда реакция других портит нормальную личность. Простому советскому человеку такой процесс известен как «проработка», когда в вину вменяется даже не действие, а бездействие – например, «зажим самокритики». Другое, не менее интересное, художественное описание такого процесса социального перерождения дает С. Довлатов в своем «Заповеднике»: «Я шел и думал – мир охвачен безумием. Безумие становится нормой. Норма вызывает ощущение чуда». По С. Довлатову, это состояние безволия, социальная абулия. А эмигрант второй волны Л. Ржевский называл это «пилатовым грехом», социальной трусостью.

Не только государство обладает монополией на легитимное насилие, должен существовать предел легитимного вмешательства общественного мнения в личную независимость индивида. «Установить этот предел, и отстоять его от всякого посягательства, – как пишет английский философ-позитивист Джон Стюарт Милль, – так же необходимо для поддержания общественного благополучия, как и защита от политического деспотизма». «Во все европейские языки, – отмечает Е. Эткинд, – из нынешнего русского проникло не только слово “спутник”, но и другое – “аппаратчик”». Уважение к непохожести – достоинство интеллигенции, «аппаратчик» везде видит тождество.

Как пишет Д. Хоскинс [22], советское государство «создало собственную версию коллективной памяти», или по-другому – общественного договора. То есть, говоря образно, «Домостроем» стал сталинский «Краткий курс ВКП(б)». Новая Россия столь прочной (сколь и порочной) социальной основы не имеет. Иными словами, социально-экономические реалии изменились, но «габитус доверия» остался прежним. Да и важность политических институтов, как сказал экс-министр финансов РФ А. Кудрин в интервью В. Познеру, «мы недооценили». В известном диалоге с Ельциным в передаче «Апостроф» Бернара Пиво философ-логик А.А. Зиновьев бросил, как дуэльную перчатку, очень точный вопрос: «Что считать нормальным состоянием коммунистического общества? Нормальным состоянием коммунизма является состояние, которое было при Сталине или при Брежневе?» Воистину Евгений Клячкин прав, восклицая в последнем своем интервью «Иностранец» перед отъездом в эмиграцию: «Мы утратили представление о норме жизни!..» И вместе с тем теперь есть серьезные основания полагать, что и Александр Александрович Зиновьев прав. Нормальное состояние коммунизма – Занавес.

У эмигрантов по крайней мере нет той усталости от жизни, что царствует в России. Стоит закончить эссе стихами кавалера Ордена Австралии А.М. Кареля: «Для России мы давно чужие, / А для нас Австралия – своя <…>. В вышине, сияя надо мною, / Южный Крест на север держит путь, / Но ему не суждено судьбою / На звезду Полярную взглянуть».

***

Статья была опубликована: Доверие в среде русской эмиграции: на примере общины Брисбена, штат Квинсленд, Австралия [Текст] / Д.А. Каплан // Доверие / под ред. В.Воронкова: Сборник работ участников 15-го конкурса молодых ученых и студентов «Галатея». – СПб.: Норма, 2014. – 176 с., илл. ISBN 978-5-87857-234-7 - стр. 93 - 106.

[Электронная версия].


[1] «Защитный механизм, основывающийся на повседневных обыкновениях, устойчивых репутациях и подсознательных воспоминаниях» (Misztal B. Trust in Modern Socities: The Search for the Bases of Social Order. Cambridge: Polity Press. 1996. P. 102).

[2] «Социально-психологические установки, автоматизмы и привычки сознания, способы видения мира, представления людей, принадлежащих к той или иной социально-культурной общности» (Гуревич А.Я. Проблемы ментальностей в современной историографии. Всеобщая история: Дискуссии, новые подходы. М., 1989. Вып. 1. С. 75–89).

[3] Зубов А.Б. Вера и воссоздание общества в России. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.pravoslavie.ru/jurnal/535.htm.

[4] Кузьмин В. Сколько нас в Австралии. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://unification.com.au/articles/read/1422/.

[5] Бигдан А. Портреты. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://annabigdan.livejournal.com/7309.html.

[6] Тахо-Годи А. Античность – единение, которого сейчас не существует // Элита общества. 2007. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://esj.ru/2007/11/03/aza_taho_godi_antichnost_edinenie/.

[7] Ангелуца П. Очерки об австралийском обществе. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://thesydneytimes.com.au/subj/19.

[8] Тамарченко Н.Д. Интервью о программе литературного образования. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://www.youtube.com/watch?v=sZ8VX84FpYg.

[9] Давидсон А.Б. От Гумилева до Манделы. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://www.youtube.com/watch?v=g1ICRXoDB5I.

[10] Ангелуца П. Очерки об австралийском обществе. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://thesydneytimes.com.au/subj/19.

[11] Бигдан А. Пасха вверх ногами. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://annabigdan.livejournal.com/6413.html.

[12] Ангелуца П. Очерки об австралийском обществе. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://thesydneytimes.com.au/subj/19.

[13] Кротов Я. С христианской точки зрения. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://www.youtube.com/watch?v=E_BOpP-cSNI.

[14] Свиридов М.Ю. Лирика времен застоя. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://lit.lib.ru/s/swiridow_m_j/text_0020.shtml.

[15] Ангелуца П. Очерки об австралийском обществе. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://thesydneytimes.com.au/subj/19.

[16] Там же.

[17] Social Media Statistics July 2012, Australia & New Zealand. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.adcorp.com.au/news-blog/social-media-statistics-july-2012,-australia-new-z.

[18] Собеседник.ru. Где наше не пропадало. Как живут русские в Австралии? [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://sobesednik.ru/incident/20130209-gde-nashe-ne-propadalo-kak-zhivut-russkie-v-avstralii.

[19] Единение. История старейшей русской газеты в Австралии. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://unification.com.au/about/text/1/.   

[20] Ходорковский М.Б. Ответы Михаила Ходорковского на записки, полученные на киевской лекции. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://old.khodorkovsky.ru/news/2014/03/17/18736.html.

[21] Горшков М.К. Капитал не по Марксу. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.rg.ru/2013/11/08/sociologia.html

[22] Хоскинг Дж. Доверие и недоверие в СССР: общий обзор. «Неприкосновенный запас» 2013, №6(92). [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://magazines.russ.ru/nz/2013/6/7h-pr.html

Комментарии

К неитогам
Начитавшися в ФБ упрёков, неявных и явных, тем, кто подводит итоги года и пишет, какой он был прекрасный, вспоминая свои маленькие радости и маленькие достижения на фоне лучше-бы-не-знать-чего, как бу...
Роберт Мензис, "Забытые люди" (перевод - Д.К.)
В честь Дня Австралии (26 января) и актуально для России даю свой перевод радиоэссе Роберта Мензиса, "Забытые люди". Оригинальный текст здесь - Menzies Virtual Museum, Chapter one, "The Forg...
стихи, проза, разное
Пропавшая экспедиция капитана Лаперуза Может прозвучать невероятным, но из истории экспедиции Лаперуза создаётся впечатление, что исполняя долг военного офицера и следуя указаниям короля, Лаперуз про...
До полудня в Париже или встреча с Буниным.
Сегодня, пожалуй, один из важнейших дней в моей жизни, мне предстоит встреча с Иваном Алексеевичем Буниным, именно с этой целью я впервые в Париже. О, Париж – город консервативных либералов и кок...
Та, белая роса или Та, белая раса или Табунный разум или Tabula Rasa.
*** После 32-х часового полудрема в подвешенном состоянии – мягкая посадка наудачу в первое стоящее такси. Только на расстоянии полуметра от земли мерная тряска пробуждает ощущение координатных перем...
Учитель музыки (ко Дню Победы)
Школа эта существует... рядом с городской префектурой, а теперь еще и с прокуратурой. Если верить заявленному – она уникальна. Тогда же, когда учился в ней я, в годы 1994 – 1998, она была по истине, в...
Колодец и маятник
/К 70-летию Победы и к 15-летию "тихой реабилитации" Сталина/, (по мотивам Эдгара Аллана По).  До седин ей снился страшный детский сон: ее отец стоит один над колодцем, на помосте: на нем лиц...
Роберт Мензис, "Четыре свободы" (перевод - Д.К.)
Свобода слова и выражения. Оригинал: Chapter 2 - Freedom of Speech and Expression Выступая в прошлом году, Президент Рузвельт, в дискуссии о ставках на кону в этой войне, использовал выражение ...
Роберт Мензис, "Четыре свободы, часть 2" (перевод - Д.К.)
Свобода слова и выражения (продолжение). Оригинал: Chapter 3 - Freedom of Speech and Expression (continued) На прошлой неделе, когда я говорил с вами о первой из четырех свобод Президента ...
Роберт Мензис, "Свобода вероисповедания" (перевод - Д.К.)
Свобода вероисповедания. Оригинал: Chapter 4 - Freedom of Worship Вторая свобода президента Рузвельта – свобода вероисповедания. Что она означает? Понимаем ли мы ее по-настоящему? По-настоящему...