
1
Продляю жизнь еще на сутки.
Я при смерти, как при монастыре,
живу ее ослушником, и в будке
охранника лежу, как в кобуре.
Мой мастерок в церковном серебре.
Моя любимая о многом
и много думает. Касательно меня:
хожу под Богом я
в теченье дня.
А ночью выхожу на росстани
и расстаюсь, и расстаюсь
со всем, что вижу поверх простыни,
в которой после затаюсь.
А на заре в смятенье жутком,
пуская световые пузыри,
я продлеваю жизнь на сутки
и прижигаю фонари.
2
Червяка насаживают голым.
И червяк живет в себе самом,
скрюченный ржавеющим глаголом,
крюковым изогнутый письмом.
Мало, что его тотчас глодают.
Но и способ записи - червя
изнутри сквозь смыслы прободает,
первозданным промыслом живя.
Он приходит в водный мир готовым
на любую жертву – словно ком
в горле, ты проглатываешь слово
с самым удивительным крючком.
3
Ну что, мое ты наказанье?
Уже повсюду мор и глад
ты видишь мерными глазами,
что отстают на первый взгляд.
Ком в горле - внутренняя бритва
с опасной, режущей по всей
сплошной поверхности молитвой,
с бессчетным множеством осей.
А все, что надо – выпить с горя,
на «где же кружку» посмотреть
как на уменьшенный лекторий,
не заполняемый на треть.