"Все говорят"

Из мультимедийного проекта "Такая английская история"

Все совпадения описываемых событий с реально имевшими место, как и совпадения имен, безусловно, случайны, как и всё в истории.

*    *    *  

"Все говорят" 

Вильгельм Оранский (Вильгельм III и Мэри II) – годы правления 1689 - 1702

ВЕДУЩИЙ:

Добро пожаловать на наше ежевечернее ток-шоу «Все говорят»! Сегодня тема нашей программы «Дети, выгнавшие родителей с престола». Как обычно, в этой истории все не однозначно, у каждого из наших героев есть своя правда. Мы дадим возможность высказаться всем. Судить, кто прав, вам, дорогие телезрители! Итак, мы начинаем ток-шоу «Все говорят» и приветствуем в нашей студии короля Англии Якова II…

(Аплодисменты, Яков II с недовольным видом входит в студию и садится на диван)

Или… бывшего короля Англии?

ВЕДУЩИЙ:

Ну да, если подходить философски… И все же, вы расскажете нам, что случилось?

ЯКОВ:

Предательство, обман, коварство.

ВЕДУЩИЙ (потирая руки):

Ужасно, ужасно… Продолжайте, пожалуйста.

ЯКОВ:

Я правил славно, правил праведно.

ВЕДУЩИЙ:

И долго, если не ошибаюсь…

ЯКОВ (несколько теряясь):

Ну да, три года…

ВЕДУЩИЙ (недоуменно заглядывает в сценарий):

Извините, это из прошлой программы. Но важен не срок, важна судьба! И что же случилось?

ЯКОВ:

Да вот, как вы сказали, дети. Было у меня две дочки – Мэри и Анна. А сам я был католик, что у нас в Англии в мое время королям было нельзя. И вот брат мой, Карл II, запретил мне признаваться, что я был католик, и обеих маленьких дочерей приказал воспитать протестантками.

ВЕДУЩИЙ:

Зачем же вы послушали его? Неужели вы не смогли ему возразить?

(в прорези занавеса появляется голова Карла II): 

(Услышав голос брата, Яков втягивает голову в плечи. В этот момент голова Карла II отрывается и падает на пол. Она оказывается из папье-маше, в прорези занавеса видна голова Ярмольника)

ЯРМОЛЬНИКЪ:

Ой.

ВЕДУЩИЙ:

Ах-ха-ха. М-да. Мы все понимаем, что бюджеты нынче ограничены, поэтому в некоторых местах передачи мы используем реконструкцию.

ЯРМОЛЬНИКЪ:

Я застрял.

(Ведущий невзначай проходит мимо него и быстрым ударом локтя в глаз выталкивает голову Ярмольника из прорези. За занавесом слышен вой Ярмольника. Одновременно ведущий элегантным движением ноги закатывает голову Карла II под диван)

ВЕДУЩИЙ (Якову):

Гхм. Вернемся к теме. Итак, дочка Мэри, сколько я понимаю, просто-таки скинула вас с престола.

ЯКОВ (горестно):

Плод чресел моих оказался гнил!

ВЕДУЩИЙ (разворачиваясь к залу):

Гнил или не гнил, дорогие зрители,– решать вам! Прошу приветствовать - Мэри II!

(Аплодисменты. В зал входит Мэри II в шикарном королевском плаще. По залу прокатывается восхищенное «аааах». Мэри, сокрушенно качая головой, садиться на соседний с отцовским  диван)

ВЕДУЩИЙ:

Мэри, что вам есть сказать в свое оправдание?

МЭРИ:

И это вы спрашиваете у меня? Мне в оправдание?! В 1677 году этот с позволения сказать «отец» отдал меня насильно замуж! Более того, за моего же двоюродного брата – Вильгельма Оранского, Верховного Правителя Нидерландов! Буквально вышвырнул из родного дома! Мне было всего пятнадцать лет! Я плакала, я рыдала, я умоляла отца не делать этого, а он…

(вытирает навернувшиеся слезы)

ЯКОВ (смотрит вокруг бойко):

А что такого-то? Пятнадцать лет – пора!

МЭРИ (в жесте страдалицы протягивает к залу руки):

Вы видите? Вот вам папочка! Он вам и помоложе кого увидит, скажет - пора! Вот они какие, католики! И меня же обвиняет!

ВЕДУЩИЙ (делает предостерегающий жест):

В нашей программе мы проявляем уважение к любой вере. (через паузу) Ну, кроме диеты Высоцкой (слишком высокий рейтинг) и еще одной... забыл…там где надо резать куриц, мне не нравится.

ЯКОВ (раздраженно):

Он был нормальный мужик, Мэри! Пока ты его не испортила, дурное семя!

МЭРИ:

От дурного сеятеля слышу! Выдал замуж за коротышку.

ЯКОВ (пожимает плечами):

Зато в плечах был широк. И богат несметно. Ты знаешь, что он был богаче почти всех в Европе?..

МЭРИ (издевательски качает головой):

О! Вот вам католики.

ВЕДУЩИЙ (напоминает):

Мы критикуем только ту веру, где режут куриц…

МЭРИ (отмахивается):

Да оставьте вы ваши куриные фобии! У них ни грамма совести, одно золото на уме… «Вильгельм был богат»! Вильгельм был урод уродом, старше меня на 12 лет, да еще кашлял все время, как припадочный, и телом был весь скрученный, как канат. А мне было пятнадцать. (в негодовании) Пятнадцать!

ВЕДУЩИЙ:

Тогда я должен позвать в студию очередного гостя программы! Тот, кого вы, уважаемая Мэри, только что приложили уродом. Приветствуйте, в студии – Вильгельм Оранский!

(Аплодисменты, выходит Вильгельм Оранский)

ВЕДУЩИЙ:

Вы что-то больно красивый.

ВИЛЬГЕЛЬМ:

Приукрасили визажисты.

(Мэри подбегает к Вильгельму, обнимает его, оба садятся в обнимку на диван, воркуют)

 ВЕДУЩИЙ:

Я что-то не понимаю… Мэри, вы тут говорили…

ЯКОВ (сопит):

Вот, она всегда так!

МЭРИ (отрывается от Вильгельма):

Стерпелось, слюбилось.

ВЕДУЩИЙ (досадливо):

Как славно.

ВИЛЬГЕЛЬМ (обнимая Мэри):

Да нет, она правду рассказывала. Поначалу-то, помню, все плакала да отговаривалась, что устала или что там… по женской части. Я-то думал, я ее умом возьму, и еще тем, что был славный герой среди Протестантов. Лидер соединенных штатов Нидерландов (ну, по правде сказать, микроскопических штатов), но зато мы саму Францию напинали!

ЯКОВ (едко и тихо):

В ваших мечтах…

МЭРИ (счастливо):

Ах, как я тогда была несчастна! А как я плакала на свадьбе, помнишь? (целует нежно Вильгельма), плакала всю дорогу в Голландию, плакала все первые годы в твоем дворце... 

(Вильгельм и Мэри не могут больше сдерживаться, целуются страстно, шарят по телу друг друга руками)

ВЕДУЩИЙ (тревожно):

Эй-эй! Мы относимся терпимо к любому проявлению чувств, но только до момента, когда видно нижнее белье.

МЭРИ (мечтательно):

Я говорила, он был на двенадцать лет меня старше, он привык, чтобы его слушались… Приходил ко мне в комнату к ужину и требовал, чтобы я не утомляла его расспросами, а развлекала его, придумывала ему шутки, чтобы возродить в нем «радость жизни». Я была покорна…

ВИЛЬГЕЛЬМ (ласково гладит ее волосы):

…но тупа, как пробка, и вовсе не ровня моему интеллекту.

МЭРИ (смотрит на него восторженно):

А ты, гад, завел любовниц.

ВИЛЬГЕЛЬМ:

Всего лишь куртизанок, чтобы было с кем почистить мозг. Ты попротестовала, попротестовала, и смирилась.

МЭРИ:

Кстати, я потом некоторых из этих девиц полюбила и сделала своими подругами. И кое-что у них переняла.

ЯКОВ (желчно):

Вот вам протестанты!

ВИЛЬГЕЛЬМ (любовно щиплет Мэри за щеку):

Ах, ты хитрюга! То-то мне становилось все с тобой лучше и лучше.

МЭРИ (кладет ему голову на плечо):

А мне с тобой.

(вдруг громко поют) 

ВЕДУЩИЙ (недовольно):

Мы тут не для того собрались, чтобы любить. Вы, Мэри, не забывайте, вместе со своим мужем вы лишили трона отца.

ЯКОВ (плаксиво):

Да-а…

МЭРИ (Якову задорно):

А зачем ты принял католичество? Вот зачем?

ЯКОВ (гордо выпрямляется):

«Затем, что ветру и орлу,

И сердцу девы – НЕТ ЗАКОНА!»

(кашляет, смущаясь)

Ну, то есть, в принципе, сердцу. А коли бы не брата приказ, и ты была бы католичкой.

МЭРИ (решительно):

Ни-ко-гда!

ЯКОВ (передразнивает):

«Ни-ко-гда». Как дал бы по попе, так и стала бы.

(Мэри презрительно шипит и прячется в объятьях Вильгельма)

ВИЛЬГЕЛЬМ:

Ну, по-правде, дядя, кто вас мог терпеть в Англии с вашим католичеством, да еще с вашей женой католичкой, этой, как ее.. Марией из Модены.

ЯКОВ:

Папрашу не оскорблять!! 

ВИЛЬГЕЛЬМ (удивленно):

А что оскорблять? Ее так звали.

ЯКОВ (успокаивается):

А да, правда.

ВЕДУЩИЙ (Якову):

Но все могло кончится мирно. Мэри была законной наследницей английского трона….

ВИЛЬГЕЛЬМ (целует нежно Мэри):

Да, овечка моя. Потому я, собственно, на тебе и женился.

(Мэри нежно целует его в ответ)

ВЕДУЩИЙ (потирая руки):

И все было бы хорошо! И вы бы, Яков, никогда не узнали бы о неожиданных свойствах характера вашей дочери! Но тут жена ваша, та самая Мария из Модены, родила сына!

ЯКОВ (вскидывается):

Папра… А да, родила.

ВЕДУЩИЙ:

И сына вы бы уже протестантам не сделали, вырастили бы католиком. Ведь так?

ЯКОВ (согласно кивает):

Всяко.

ВЕДУЩИЙ (коварно):

Значит Мэри, после рождения у вас сына, теряла первенство на наследование трона.

ЯКОВ (вертит головой, пожимает плечами):

Да ну и что такого?

ВИЛЬГЕЛЬМ (кивает с усмешкой на Якова):

Смотри, дурачка включил. Я уже и в Англию несколько раз съездил, со всеми нужными людьми поговорил, обо всем условился, и тут на тебе. Сначала всем пообещал, всех обнадежил, а потом кинул. И свой народ, между прочим.

ЯКОВ (недовольно):

Чуть что, так сразу народ.

ВЕДУЩИЙ (тревожно оглядывается):

О народе либо хорошо, либо ничего.

(Все на несколько секунд торжественно замолкают)

ВИЛЬГЕЛЬМ (первый не выдерживает):

А я, между прочим, тоже стоял в очереди на английский престол! Даже и без Мэри.

ЯКОВ (презрительно фыркает):

Десятым номером.

ВИЛЬГЕЛЬМ (в запале):

Зато я был номер первым в списке врагов Франции! Одно это уж делало меня лучше вас в сто раз для англичанин.

ЯКОВ:

Вот погоди, сбросят тебя самого, тебе и бежать-то некуда будет.

ВИЛЬГЕЛЬМ:

А вы, дядя, не каркайте.

ЯКОВ (состроив гримасу):

КАР!

ВИЛЬГЕЛЬМ (отмахивается):

Больной.

(Все это время ведущий сверяется со сценарием и согласно на все реплики кивает)

ВЕДУЩИЙ (Мэри):

Но мы совсем позабыли о вашей сестре, Анне!

МЭРИ:

Ах, да, Анна. Она оставалась в Англии. Я писала ей из Голландии нежные письма, и она отвечала мне. В первые годы замужества с этим уродом (ласково делает «сливку» Вильгельму) сестра поддерживала меня. А я посылала ей в Лондон вышитые собственноручно, собственными руками, ручной работы … эти…рушники.

ВЕДУЩИЙ (поднимает руку):

Я перебью вас, потому что нас ждет еще один сюрприз! Мы потратили много денег и разыскали вашу сестру Анну. Сегодня она у нас в студии!

(Аплодисменты. Из за занавеса выходит Ярмольникъ, одетый в русскую женскую одежду, в парике с русой косой, сидящем набекрень. Оступается, падает, парик слетает с головы).

ЯРМОЛЬНИКЪ:

Фу, черт.

ВЕДУЩИЙ (закатывает глаза, громко залу):

Шутка! Маленькая интермедия!

(шипит Ярмольникъу)

Пил? Какого черта, вообще? Что за наряд?

ЯРМОЛЬНИКЪ (поднимаясь на ноги, отряхиваясь и подбирая парик):

Пардон! Это что не "Царевна-лягушка"? Сей момент переоденусь.

ВЕДУЩИЙ (шипит):

Иди домой! И не возвращайся больше! 

(Ярмольникъ горестно качая головой и зажав парик под мышкой, уходит со сцены)

ВЕДУЩИЙ (мрачно):

Анны не будет.

ВИЛЬГЕЛЬМ (через некоторое время):

Давайте тогда я вам еще про себя расскажу.

ВЕДУЩИЙ (садится на куб, вытирает пот с лица):

Давайте.

ВИЛЬГЕЛЬМ:

Я ведь еще не затронул тему Людовика XIV, и как я его ненавидел. Вот как я его ненавидел! (показывает, как он ненавидел Людовика XIV). Я с ним начал воевать еще подростком. Мне еще не было двадцати, а я уже был Капитан-Генералом и Адмирал-Генералом.

(Ведущий, Мэри и Яков смотрят на него озадаченно).

Что смотрите? Сверьтесь в Википедии – Captain-General и Admiral General!

ВЕДУЩИЙ (пожимает плечами):

Ну, раз в Википедии. Просто звучит смешно.

ВИЛЬГЕЛЬМ (супит нос):

Вам смешно, а я с 1672 года с французами воюю, шесть лет этого урода Людовика сдерживал, защищал Нидерланды и снискал славу.

(в студии появляется Людовик XIV в женском русском сарафане. Это переодетый Яромльникъ)

ЯРМОЛЬНИКЪ

Я не урод.

ВЕДУЩИЙ:

Спорно.

(Делает знак охранникам, они заламывают Людовику XIV руки за спину и уводят за занавес)

ВИЛЬГЕЛЬМ (провожая Людовика взглядом):

Просто я к тому, что мне, имея Англию, гораздо сподручнее было бы воевать с Францией. Вот затем только мне Англия и нужна была.

ЯКОВ (насмешливо тянет):

Ка-ане-ешна!

ВИЛЬГЕЛЬМ (сухо):

Скажи-ка, дядя… А впрочем, не так: мой дядя… Нет, опять ерунда. Вы, дядя, под конец жизни, были это, «тю-тю» (вертит пальцем вокруг виска)

ЯКОВ (оскорблено):

Кто это был «тю-тю»? Кто был «тю-тю»?!

ВИЛЬГЕЛЬМ:(ведущему):

Тут охрана еще осталась? В случае, если забуянит?

ВЕДУЩИЙ:

Подведен брандспойт с холодной водой.

ВИЛЬГЕЛЬМ:

Если брандспойт, тогда скажу! Вы как будто не помните, дядя: от вашего правления такой бардак в Англии наступил, что в 1688 году Франция во главе с этим вон (кивает на занавес) уже собралась вас завоевывать! А с королем-католиком и франкофилом защищаться Англии от французов было совсем не ком-иль-фо. И вот тут-то благородные люди Англии, истинные патриоты послали мне приглашение. Я долго думал…

МЭРИ:

Секунд восемь…

ВИЛЬГЕЛЬМ:

И не восемь, а больше. Один флот огромный построить сколько времени заняло. Двести судов должны были перевезти через пролив двадцать тысяч войска и восемь тысяч лошадей (а еще жратвы для войска и лошадей, и мою маленькую пушечку). Никто до меня со времен аж Вильгельма Завоевателя (то есть с XI века) не делал на остров такой заплыв.

ВЕДУЩИЙ:

Испанцы, кажется, делали. Филипп II с армадой.

ВИЛЬГЕЛЬМ:

Испанцы не в счет. Они не доплыли, растяпы. А мы доплыли. Правда, не с первой попытки. Вообще навалилось! Сначала полезли французы опять, отвлекли, потом астма моя разыгралась. Потом поплыли вроде, - но опять не слава богу, нас разбросало штормом, и мы через неделю вернулись домой. Но потом, через несколько месяцев, огромной силищей...

МЭРИ (насмешливо машет рукой):

Да какой силищей, я тебя умоляю! Скажи ты правду, что ты мутишь! Сейчас-то что скрывать - все умерли. (залу) В-общем, все шло ни шатко, ни валко. Авантюра была мужнина чистой воды. К осени 1688 года даже большие деньги его закончились, и все предприятие повисло на волоске. Солдаты боялись штормов, и, поскольку нашествие оттянулось до ноября, дезертировали пачками. Корабли вышли в море наполовину пустые, а солдаты наполовину без оружия.

(через паузу, поворачиваясь к мужу)

Но зато, помнишь, как нежно мы с тобой прощались, когда ты отправлялся завоевывать Англию?

(тянется к нему, целуются)

ВИЛЬГЕЛЬМ:

Я еще сказал тебе, что если погибну, чтобы ты снова выходила замуж (но не за католика).

МЭРИ:

А я сказала: никогда, никогда я не выйду замуж больше! А тем более за католика.

ВИЛЬГЕЛЬМ:

А я сказал…

(Ведущий зевает)

ЯКОВ (возмущенно):

А я вам не мешаю? Ты этого предателя отправляла скидывать с трона отца!

МЭРИ (холодно):

Погрязшего в грехах и предавшего интересы Англии католика.

ЯКОВ:

Ах, так! (обращается к ведущему) Тогда позвольте я приведу одно свидетельство. Леди Черчиль (Lady Churchill), подруга и фрейлина моей второй (лучшей) дочери Анны писала в дневнике…

ВЕДУЩИЙ (радостно):

Давайте, давайте, пора остановить поток этой сахарозы.

ЯКОВ (достает из камзола скомканы листок, разворачивает, читает):

«Чуть только въехала леди Мэри в дворец Вайтхол в Лондоне, как принялась, как оглашенная, бегать по комнатам, не в силах сдержать своего восторга и счастья. И в каждый-то ящичек сунула нос, и каждую шелковую простынь попробовала на ощупь, - и вела себя ровно так, как ведут себя простые люди, попав в богатый гостиничный номер».

МЭРИ (краснеет, в возмущении):

Это была игра! Я вовсе не была счастлива! Я делала вид!

ЯКОВ (удовлетворенно складывает и убирает листок):

Ну, конечно! Еще скажи, что тебе не хотелось быть королевой. Даже верные вам людишки, и те качали головами – не хорошо так радоваться падению отца. 

МЭРИ (яростно):

Я не вру! Мне, действительно не хотелось становиться королевой! Я всю жизнь потом говорила, что не хотела! Я думала, буду регентшей при муже, но парламент… Вечно этот Парламент! И вдруг получилось так, что мы с Вильгельмом сели на трон вместе.

ВЕДУЩИЙ (качает головой):

Такого никогда до того на острове не было. Чтобы король и королева имели равные полноценные права суверенов...

МЭРИ (плачет):

Я не хотела… 

ВИЛЬГЕЛЬМ (гладит ее по волосам):

Но ты была хорошей королевой, мой птенчик.

МЭРИ (утирает слезы):

Я старалась. Но… все равно же ничего не вышло.

ЯКОВ (злорадно):

Это вас бог покарал.

МЭРИ (зло):

Это был твой неправильный бог, папенька!

ЯКОВ (озадаченно смотрит в потолок, потом догадывается, что ответить):

Твой - вам не помог. Значит, мой правильный.

МЭРИ:

Если твой правильный, почему он тебе  не помог вернуться на трон?

(Яков вконец озадаченный замолкает)

ВЕДУЩИЙ (миролюбиво):

Правильный – любой бог, кто не режет куриц и не готовит по Высоцкой (потому что у нее высокий рейтинг)… Но зрителям интересно знать, что же случилось дальше?  

ЯКОВ (бодро):

А что случилось? Я бежал во Францию. Эти двое решили совместно короноваться, но я (усмехается) подложил им кучку. Высадился с Французами в Ирландии прямо накануне коронации! Что тут у них началось! Забегали, засуетились, забоялись! Коронацию стали задерживать, будто ваши нынешние авиарейсы, на час, на два часа, на пять, -  гости все разбежались. Никакой атмосферы. Куча церемониальных ошибок при процедуре в Вестминстерском Соборе, потом на банкете мрачные предзнаменования. Бог шельму метит!

ВИЛЬГЕЛЬМ (мрачно):

А зато мы тебе потом в Ирландии уши надрали.

ЯКОВ (не обращает внимания):

Метит, метит… И англичане мои быстро разобрались, что к чему. И в тебе, Вильгельм, разочаровались! Наводнил ты двор своими голландцами, всем они стали поперек глотки! Я-то мно-ого, много писем получал с острова от верных людей, и читал их по вечерам, покуривая трубку перед камином в своем дворце во Франции. Многие в твоей свите тайно поднимали в Англии тосты за «короля за водой» (“the king over the water”).

ВИЛЬГЕЛЬМ (недовольно):

Признаюсь, я недооценил этот ваш Парламент. Вот уж глупое изобретение. Лез он все ко мне, лез, всю душу вымотал – их много, я один. И то этому Парламенту дай, и это, и тут себя ограничь, и там. Я уж, признаться, грешным делом, думал в какой-то момент корону сдать и дунуть обратно в Голландию.

ЯКОВ (торжествующе):

Мне все, все это докладывали. А еще вот что. Что ты такой двор в Лондоне устроил, что хоть вешайся со скуки. Вы вскоре вовсе уехали оба из Лондона в Хэмптон Корт, отгородились от всех! Эх, то ли дело мы с братом в свое время гуляли!

МЭРИ (защищая мужа):

Да не скучно мы жили! Я научилась кружева плести.

(Яков в красноречивом молчании поворачивается к залу)

МЭРИ (утешая мужа):

Тут все дело в нашей нации, Вильгельм. Ну, не любим мы чужаков. Хоть каких. Нам улитка в английском пруду родней, чем француз. Конечно, не родней, чем голландец-протестант. Но лиса уже опять родней и протестанта.

ВИЛЬГЕЛЬМ (гладит ее по волосам):

Ах, хорошо, что ты у меня была. Тебя они, в конце концов, даже больше моего слушались. И командовать ты вдруг принялась, не хуже генерала, когда я уезжал… И взяточников наказывала.

МЭРИ (льнет к нему):

А все-таки, когда ты уезжал, я по тебе скучала. «Мое нетерпение получить от тебя еще весточку так же велико, как моя любовь, которая не пресытится, пока бьется во мне сердце».

ЯКОВ (издевательски):

Бе-бе-бе!.. Как жалостно! Только сестра Анна почему-то с тобой быстро рассорилась, стоило тебе сесть на трон.

ВЕДУЩИЙ (взмахивает руками):

А сейчас сюрприз!..

(оглядывается на занавеску, вспоминает)

А, черт.

МЭРИ:

Анна слишком много власти давала своим дворовым – Саре и Джону Черчиль (Sarah and John Churchill). И потому с 1692 года мы как с ней поссорились, так больше не виделись.

ЯКОВ (злорадно):

Зато я виделся. Все вас покинули, все.

МЭРИ:

Вот потому что ты такой злой, я тебе во Францию даже одежду твою из дворца  не послала, как ты просил. Хотя, чуть было не дрогнула рука.

ЯКОВ:

Эх, камзольчик там был один… Я еще злей после того стал.

МЭРИ (качает головой):

Ох, как ты радовался, наверное, когда я в 1694 году умерла от оспы!

ЯКОВ (неожиданно):

А я вовсе не радовался.

ВИЛЬГЕЛЬМ (гладит Мэри по волосам):

А как я горевал!

ЯКОВ (гордо):

Это я вас познакомил.

ВЕДУЩИЙ (возвращает к теме):

Вам, Вильгельм, без Мэри стало совсем тяжко править Англией.     

ЯКОВ:

Да, стало тяжко. Сколько раз я снова хотел отречься! Однажды даже текст отреченья написал.  Но уж очень хотелось исполнить мечту – побить Людовика XIV!

ВЕДУЩИЙ:

Ну и как? Побили?

ЯКОВ (на миг радостно):

Побил! Мы объединились с Голландией, а тут еще к нам примкнул Император Священной Римской! И мы как дали им! Людовик вынужден был отдать нам много территорий, много выплатить, а наш флот стал контролировать Средиземное море!

ВЕДУЩИЙ (вкрадчиво):

И что же, счастье пришло?

ВИЛЬГЕЛЬМ (растерянно):

Счастье? После победы на меня опять насел Парламент и заставил распустить пол-армии. Отправить обратно в Голландию мои любимые голубые мундиры… (вздыхает) Нет, счастье не пришло. Парламент стал опять приставать с глупостями, а я стал много…пить.

МЭРИ:

И здоровье у тебя испортилось. Я смотрела оттуда.

ВИЛЬГЕЛЬМ (уныло):

Испортилось. Я похудел. Ноги распухли. Я все время кашлял от астмы.

(Мэри гладит ему волосы)

А раз я поехал на лошади, она оступилась и скинула меня. Что-то сломал, пошла инфекция, и я умер 8 марта 1702 года. Мне было 52 года.

ЯКОВ (примирительно):

А я умер еще раньше, во Франции, в 1701 году. Но тебя хотя бы похоронили в Вестминстерском Аббатстве.

ВИЛЬГЕЛЬМ (машет рукой):

А! Никто даже не оплакивал. «Спаситель протестантской веры». Кому я оказался нужен? На похоронах было всего несколько человек.

ЯКОВ:

Ко мне тоже не ломились.

ВИЛЬГЕЛЬМ (горестно):

И ради чего все это было?

ЯКОВ (еще горестнее):

Ради чего?

ВЕДУЩИЙ (громко):

Я вам скажу, ради чего! Чтобы никогда не иссякали ... темы у нашей программы! Чтобы каждый вечер мы могли собираться у экранов телевизоров и вновь выслушивать поучительные людские истории в программе «Все говорят!» До новых встреч!

(не успевает выключить микрофон):

Скажи Ярмольнику, что он уволен.