Русичи мы

Враг наступает. Царя нет. Патриарха нет. Народ как потерявшийся ребёнок. Чувство беспомощности, страх одиночества. Народ ощущает себя крошечным перед лицом самоуверенного врага, навязывающего себя в родители, идущего нарушать основы основ... Но нельзя смешивать отношение к врагу с отношением к другому роду-племени. Враг всегда один и тот же, не важно, кто на этот раз выступает в его обличии. Всякая нация, едва становится врагом, теряет свою национальную принадлежность. День народного единства в России - праздник победы над врагом. А не над поляками, как его иногда определяют. Всего лишь неверно проставлены акценты, и уже извращена суть великого события.

Вдвойне великого. Потому что оно всё же возвышается над ему подобными. В нём не только победа над врагом, а ещё и победа над собственной ленивой отстранённостью, безответственностью и безответностью. Что гораздо важнее. Что делает это событие уникальным в нашей истории. Медленно, но неуклонно народ осознал себя единственным реальным вершителем судеб своей и страны. Четвёртого ноября празднуется день, когда бессилие разрозненных обернулось прицельной яростью сплотившихся. Взлетевшие на вершину исторического факта Минин и Пожарский в те роковые дни обрели значение царя и патриарха. 

Вот простая формула свершившегося. Пробудившийся народ. И снег в помощь. Спасительный снег, неизменно участвующий в самых ярких победах России над захватчиками. Снег наступающий. В мире и сегодня ничего толком не знают о России, кроме как о её бескрайних  снегах, где так и бродят медведи, бренчащие на балалайках, и дикари, сосущие лапу. А мы и не возражаем. Ведь русичи мы. А снег - он неотделимая от русской земли неотвратимая стихия, настигающая пришедшего с мечом. Настигающая и нас самих. Но мы-то выживем.

Русичи мы

Храним устои светлой веры,

в поверьях с ног до головы,

в снегах, наваленных без меры

под белым небом снеговым.

Глядим в глаза икон безгласных,

крестильный крест прижав рукой,

в них пламень охристых и красных

остужен смертною тоской.

Бредём по вешкам поневоле

искать ответа на вопрос

"Что делать?", но в широком поле

всё те же вьюга да мороз.

И созидаем между делом

слонов под слабый треск лучин,

едва лишь серое на белом

заблудшим сердцем различим.