Смерть

Лишь

Дозорная гурга. Размыт, но непреклонен аляповатый луг, развесистая спесь

Тумана на реке... Звезда, как птица в кроне, хромает на крыло, лишь окна занавесь.

Оранжевая ныть на заходящем солнце, колодезная сырь бьёт в колокол-ведро.

Чуть глуше гулкий звон, лишь занавесь оконце, лишь сердце распуши, как галочье перо.

Офелии гвоздик, фекалии овечьи, похожа на бисквит бискайская волна,

Заплесневела кровь, как пьянствующий Черчилль, в аорте шелестит истошно-зелена.

Нуга моих забот и тень велеречивы, лишь занавесишь день, как сумрачный киот,

Где лики всех святых лоснятся, досточтимы, где в отсветах лампад чересполосен кот.

Сиреневый остяк путусторонен вскоре, голубоватый ил расщелен опосля,

Исчезнет навсегда, лишь занавесишь горе, в желудках жёлтых рыб прибрежливая тля.

Цыганистый лесок гриваст, коннезаводен, отступен от реки на чёрную сажень.

Я занавешу смерть, что постучалась вроде в закрытое окно косою набекрень.