
Когда чадят ночные фонари
и освещают внутренности дома
яснее, чем снаружи – изнутри
есть ощущенье взлома.
Я утеплил окно. Экклезиаст
дал мне пинцет и желтой ваты с корпией
больничной. И забив оконный пласт
я сохранил тепло, умножив скорби.
Устаревает ельник, для креста
посаженный. И видится из леса,
что ельцинского времени проста
система сдержек и противовесов.
Совсем не то - оконный переплет:
распятие, которое искрится
предметным знанием, о том, что ночью ждет
нас вскрытие – и смерти материнство.
И я не понимаю, хоть убей,
как жить со светом в качестве отмычки!
Таблицы умножения скорбей
висят по стенам, как в анатомичке.