С тех пор, как стал я нелитературный,
обычный человек,
с меня сошел налет культурный,
как жидкий снег.

И если скажут: "Вот у Аронзона..."
Я более не помню Аронзона.
"Есть у Айги..." Я позабыл Айги.

Опять мы вернулись. Опять мы увидели

новый подъезд, цветочную кадку.

Белая муха пляшет вприсядку.

Клумба, скамейка, местные жители.

Холодная картинка, серебро.
Ты с легким рюкзаком идешь сквозь воду
фотографировать умершую природу.
Старо.

На самом деле ты сидишь в квартире,
как мышка, заблудившаяся в сыре.
Не помнишь, почему
вся улица в дыму.

На летающих тарелках
прилетали – ничего.
Только слово «итого»
на оцепеневших стрелках.

Я жил в поселке городского типа.
Я помню сказку «Ленин и печник».
Над головой моей висела липа
вниз головой. Мой отчим вел дневник.

Природа-клип

Штиль -

Обморок моря.

Перерезаны сухожилия волн.

Застыли на бегу голеностопные камни.

Чу! Рыба, не шевели плавником.

Твой силуэт, как бы пустой,
за дымкой листьев колыхался
и, заворожен пустотой,
я сам стоял и колыхался.

Как быстро облетает человек…
Сначала он во сне летает,
потом, как дерево, внезапно облетает.
Все забывает человек.

В огромном городе твоем
я был и жителем простым
и тонким инеем седым
и даже домом – я был дом.