После всего, что можно было хоть в какой-то степени предположить или чему не слишком удивиться: ваш номер такой-то; шмон – аэропорт (то есть почти по-аэропортовски); запах, по-незнакомому кривящий лицо любого нездешнего; портрет Сталина (ах, да! он же на своей территории); инструктаж «вам уже сказали? - да, сказали», после всех этих «только в сопровождении», «кнопка вызова», «выход в боковую дверь», - остров между доской и благообразно-белой, в типовой прямоугольник решеткой, ретуширующей противостояние и одновременно смыкание человеческих миров, поволок меня в непредполагаемое путешествие, болезненность которого говорила в пользу того, что это именно путешествие, а не то, что этим словом принято называть.