А ещё Новый год, как всё, с терпеливой регулярностью повторяющееся, накапливает и сберегает в себе смыслы и чувства, пережитые в связи с ним, как будто вполне случайной, в разные времена. От их чрезвычайной накопленности и отшлифованности повторением Новый год голографичен, он - просто оптический прибор для рассматривания собственной жизни. Смотрю в этот золотой шарик и вижу – глубоко-глубоко, до семидесятых. Нет, чуть глубже: помню Новый 1970-й в детском саду (голубое атласное платье, мальчика Серёжу). Собранное вместе, удерживаемое вроде бы вполне формально, всё это даёт чувство цельности прожитого, контакта со всей жизнью в целом. Регулярно повторяющийся праздник – это о том, что ничто не уходит. 

Новый год своими мигающими огоньками и мишурой уверенно, совершенно безошибочно и независимо от любой мыслимой реальности обещает счастье, уют, защищённость,  соразмерное тебе и благоволящее тебе будущее. Никакая реальность и никакая история здесь ни при чём, мы в пространстве мифа, отменяющем время, с его вечным и надёжным возвращением. Праздники высвобождают нас из истории. Вот ведь парадокс: Новый год, связанный, казалось бы, по самому своему смыслу со страшным: с необратимостью времени, с наступлением небывалого, необжитого, с утратой невозвратного, с приближением сами-знаете-чего - унаследовав атрибуты Рождества – это ведь они вокруг нас мигают цветным и золотистым, это они обещают добрые чудеса (и не врут: в пространстве мифа так и есть), - превратился в собственную противоположность. Он возвращает нас на луговину ту, где время не бежит, где нет никаких утрат, где всё сохраняется для нас в счастливой целости – и всё живо. Да, это такая игра, но кто в неё не играет, тот останется бедным и плоским. Это игра в объёмность зрения, в иные возможности. Это способ их прожить.

Как мало надо человеку для счастья и чувства чуда: мигающие цветные огоньки.