Пример

Prev Next
.
.


  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form

Без категории

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории

Лошадь аккуратно обрезана
  
  
  
  
  
 
  
  
В мае я передал в Ойдадыдадыдадуйский детский приют 150 тысяч рублей, 
На покупку живой детской лошади-пони. 
Оказалось, что нужно в два раза больше денег. 
Чтобы деньги не профукать, 
Администрация Ойдадыдадыдадуйского района 
Купила пол-лошади, 
Левую её часть, ту где сердце - дети же! 
Справа лошадь аккуратно обрезана и прикрыта пластиковой плёнкой. 
Детей возят на этой полу-пони, 
Но садят их по-дамски, 
Ообе ноги свешиваются слева. 
Сначала пони часто падала, двух ног мало для полноценного скок-скок. 
Получался только скок-бряк. 
Умный конюх 
(Которого Администрация называет пока полу-конюх, 
Согласно штатному расписанию) 
Проконтактировал учёных из Скоково.  
Те внедрили полу-седло и полу-уздечку со свинчаткой для баланса. 
Полу-тренер научил полу-лошадь полу-скакать.
Та теперь делает "ск-", 
Останавливается, 
Перемещает вес своего полу-тела и ребёнка и продолжает "-ок". 
Администрация посёлка Ойдадыдадыдадуйский 
Рассматривает вариант перевести 
Воспитанников детского приюта в разряд  
"Два полу-воспитанника" 
И возить на полу-лошади только левых полу-детей. 

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
Жизнь на планете Лемзя очень напоминает земную. И лемзяне похожи на землян. Есть, однако, в их биологии особенность, которая кардинально отличает жителей Лемзи от таковых, но на планете Земля. Они легко регенерируют части тела. Отруби лемзянину руку, так он через несколько дней придёт с новой, точно такой же. Даже не отличишь никак. Боль при отрубании есть и кровища льётся, но всё легче происходит, чем у нас. Лемзянин вдруг вздрогнет и вскрикнет, словно ему укол сделали. А это ему обе ноги бензопилой отрезали. Голову регенерировать или внутренние органы (типа печени) лемзянам советуют в госпитале, под неусыпным надзором врачей. Всё остальное - амбулаторно. Получите талончик в регистратуре!
 
Многие злоупотребляют этими своими волшебными свойствами тела. Стареющие дамы отрубают то, что сморщилось и отвисло. Старики-мужчины обычно ограничиваются одним, но важным, местом. Им нравиться быть седым, мудрым, но ловким и неугомонным в будуаре. Это поведение пожилых людей создает одну из социальных проблем на планете Лемза. Молодёжь не влюбляется в молодёжь. Старичков, старух им подавай, да побогаче.
 
Другое поветрие - контактные виды спорта типа сабельных боёв. Если на Земле сабли будут тупые или и из пластика, то на планете регенерирующих спортсменов всё взаправду. Начальник на работе не удивляется, если в понедельник утром звонит сотрудник и сообщает, что на работу он прийти не сможет (не на чем). Но к концу недели будет, как штык.
 
Землянам рекомендуется по прилёте на Лемзю чётко напоминать всем новым знакомым, что мы-то не можем вырастить себе новые руки-ноги-сердца. Особенно по пьяни следует быть осторожным. В Пабах и Клубах много острых предметов.
 
 
 
Лемзянин Датеуш рассказывает
 
Самым популярным экзотическим рестораном в нашем городе в последнее время является Пики-Чоки, расположившийся недалеко от центра сабельных единоборств. Идею целиком содрали с земного мюнхенского ресторана Чики-Поки.
 
Главная фишка ресторана - это непредсказуемость еды, предлагаемой там. Меню нет и заказать ничего нельзя. Официант приносит то, что приготовили повара под чутким руководством создателя и владельца, которого тоже все зовут Пики-Чоки. Он через маленькое оконце в кухне смотрит на клиента и быстро даёт указания поварам. Еду приносят, закрытую крышкой, плотно сидящей на тарелке. Запах не выбивается из под неё. Трогать тарелку или как-то ещё подглядывать не разрешается. Если поймают за этим занятием, сразу появляется сабля-мастер из соседнего центра сабельных единоборств, который и выглядит как самурай. Шрамов на нём так много, что в ресторанном зале всё и все сжимаются в точку. Нашкодивший посетитель ретируется в одно мгновенье ока. Утверждают, что сабля-мастер (он же вышибала) является также чемпионом по лопатному бою без правил и бензопильным поединкам.
 
Официант приносит еду и спрашивает: "Пики-Чоки?" Посетитель платит за блюдо, угадывая сколько оно может стоить. Или один жалкий Лерой (валюта планеты Лемзя) или несколько тысяч. Он тоже говорит, но утвердительно: "Пики-Чоки!""После поднятия крышки опротестовывать цену и пищу ни едок ни ресторан не могут. Финита! Посетитель может сказать: "Нэй!". Блюдо уносится на кухню. Оно может быть позднее принесено кому-нибудь или тому же человеку или отдано на благодетельную кухню, где питаются бездомные. Как поступить с едой, от которой отказались, решает снова создатель и владелец ресторана по имени Пики-Чоки.
 
Мне однажды принесли...
 
...мою же руку, что я потерял за день до этого на тренировке в сабельном центре.
 
К руке подали морковку и тёрочку к ней, за что я заплатил тридцатку Лероев. Я заорал, что они не Пики-Чоки, а Кани-Балы!
 
И потребовал вернуть деньги.
 
Конфликт разрешился легко и просто. Рука оказалась искусно сделанным тортом. Весь зал встал и запел "Хаэппи Бёздэй, Диар Датеуш!" Из кухни выбежали повара, сам Пики-Чоки, сабля-мастер (он же вышибала) и мой хороший друг Нират, который всё это и придумал. Весь вечер он прятал от меня ножи.
 

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
Ровно 300 лет со дня рождения
  
  
  
Литературоведческое Эссе
  


Сегодня исполняется ровно 300 лет со дня рождения Всеволода Михайловича Эйфелева. Российскому читателю он известен под именем Фёдора Михайловича Достоевского. Украинские любители литературы знают Эйфелева как Тараса Григорьевича Шевченко. Когда Вы встречаете в степях Монголии обычного для тех мест всадника на коне, не спешите спешиться. Сначала ловко сбейте его с коня резким ударом вашего заплечного рюкзака Nike прямо по голове. Когда всадник упадёт и ошалеет, обшарьте его одежду, быстро засуньте руки за пазуху. Там обязательно должен быть томик стихов о любви Намсрайжава Нацагдоржа. Это снова наш Всеволод Михайлович Эйфелев. Вам будет легко помириться с лежащим на земле монголом. Просто скажите, что Вы обознались и приняли его за свою тёщу. Монгольские всадники - народ весёлый и шустрый. Вы не успеете и глазом моргнуть, как его Вам подобьют (зачёркнуто) ... как он вскочит на своего или вашего коня и ускачет в Улан-Батор. Всеволод Михайлович Эйфелев оставил свой глубокий след в литературе многих народов и народностей. Острова Науру знают его как Ндодо Сандивазан. Официальный Иран в настоящее время не признаёт существование Эйфелева, даже упоминать его имя запрещено, чего мы и не делаем. 
  
  
Так давайте же сегодня вечером выпьем чуть-чуть виски под чтение вслух по ролям одного из захватывающих произведений Джона Ле Карре. Да-Да! Это тоже наш великий юбиляр Всеволод Михайлович Эйфелев!

 

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории

 

РЭЙ

 

 

 

   Этот материал не о фильме Серебренникова «Лето», но сначала был он. «Лето» я хотел посмотреть, будучи полный надежд, как бывший участник недолго существовавшей в 1980-х, шикарно поскандалившей в своем единственном концерте в МГУ на Охотном Ряду группы «Записки Бакунина», ровесник и непосредственный участник событий фильма, неплохо знавший и «систему» и тусовавшийся где-то рядом с участниками фильма.

 

    Мне нравится творчество Серебренникова как театрального режиссера, но «Лето» - это, конечно, полная фигня. Я даже не о том, на что жалуются все авторитеты – Гребенщиков, Троицкий. Макаревич, - что на реальные события и атмосферу это вообще не похоже. Это не похоже, само собой. Цоя в 1982 году не было ни видно, ни слышно, да и позже он был, сколько помню, скромный малый, без каких-то закидонов о собственном величии, робеющий до конца перед «великими» Майком и Бобом. Вообще же, чуть позже 1982 года и вплоть до перестройки это был исполнитель второго ряда, а то и третьего, – в этих рядах был и «Примус» Лозы, и еще много-много кого.

 

   Русский рок в смысле музыки был вторичен и тритичен по отношению к западному, занимался безбожным воровством, в музыкальном отношении был вызывающе нетехничен и пародиен. Вся фишка была в альтернативе официозу, в ощущении богемной свободы, и в этом контексте канало все. «Стиль жизни». Боб, Майк и прочие были скорее музыкальные акционисты, чем музыканты – впрочем, Майк, более других передал демократическую, театральную, бунтарскую атмосферу рока, - в этом роде, он был, и правда, ближе к панку в смелости текстов.

 

   Но Серебренников сделал из всего этого реально, такую не до-ла-ла-лэнд. «История любви» жены Майка и Цоя скучна, занудна, тенденциозна – она не лепится ни к реальным событиям, ни к общему творческому пространству фильма (я так понимаю, замысел – «свобода в несвободе», при чем тут мелодрама?). Тут же глупый постмодернизм и рефлексия, выраженные вполне себе кино-штампами. Попсовик и гламурщик Рома Зверь это последний человек, кого надо было брать на роль Майка – Майк, бедняга, в гробу, наверное, перевернулся. Петь Майка Роме не надо, он это не знает, не чувствует, не умеет,  играть и петь, как Рома Зверь (нагло и попсово, с звучанием) Майк никогда не играл и не пел (принципиально). Рома же аки Зверь поет гламурно и «мощно», и неизменно скучно и проходно (особенно убита им песня «Лето»).  В общем, не получилось в этот раз у Серебрянникова, НМВ. Глупая и сырая вышла работа, от замаха на вечное еще больше неудобно за режиссера.

 

   Но я не об этом.  Как правильно сказал один чел в неком найденном мной комментарии на фильм, если оставляешь имена реальных людей в фильме, не надо снимать про них «фантазию». Снимай тогда байопик, или убирай имена и снимай свою разлюли-псевдо-пост-модернистскую-за- свободу-фантазию. И вот, тот чел, которого я нашел, еще привел в качестве примера, «как надо», фильм «Рэй», байопик Рэя Чарльза. И я его посмотрел.

 

   Я горячо рекомендую этот фильм, хотя бы для улучшения пищеварения после «Лето».  Конечно, это Голливуд, конечно, с элементами мелодрамы, с джинсой нарратологического просчета «слезинок» у зрителя, и проч. Но помимо этого всего, помимо всегда работающей идеи изгоя, всем в конце концов всем «доказывающего», там есть и тонкие смыслы.    

 

   Весь фильм мне показался построен на интересной схеме – слепой человек общается с миром через музыку. Вообще, слепотой в древнегреческой мифологии часто поражали пророков. Рэй реально изгой в начале, кроме его таланта к пению и игре на фортепиано у него ничего нет – настолько ничего, что он просто умрет от голода, если не начнет взаимодействовать с миром музыкой.

 

    Он инвалид, не просто слепой, но он и даже двигается с трудом. И вот, Рэй добивается всего, конвертируя свои контакты с миром в песни. Фильм настойчиво показывает снова и снова, как вместо того, чтобы общаться с миром языком логики, привычным языком дефиниций, Рэй всякий свой опыт уносит в музыку, рефлексирует в музыке, возвращает миру вместо ответа музыку.

 

    Самый явный пример этой интересной механики дан в сцене ссоры Рэя с любовницей. Та объявляет ему о беременности, которую он умоляет ее прервать, которую она отказывается прервать, и после этого она начинает собирать вещи, объявляет ему , что уходит. Он умоляет ее остаться. И параллельно вместе они начинают сочинять «HittheRoad, Jack».  Пошлая словесная перепалка перерастает в великую музыку – удивительный момент. 

 

    В это лето я буду читать лекции в Италии о языке и литературе, - это будут лекции профессиональным классическим музыкантам. Один из тезисов моего выступления именно о том, что когда мы ощущаем мир, мы формируем восприятием чувства внутри нас (это сложно выразит по-русски, у нас чувства внутри нас и восприятие мира – одно, но в английском senses – это физические ощущения, а feelings -  необъяснимое наше внутренне состояние в связи с ними). То есть, прикасаясь к миру, мы обрабатываем ощущения и формируем внутри нас чувство мира.

 

 

Но когда мы играем музыку, процесс прямо обратный – мы формируем сначала ощущение в голове (музыка должна сначала звучать в голове), и лишь потом «опускаем» это ощущение на пальцы и нажимаем клавиши.

 

   Последнее есть и процесс формирования в нас логического утверждения в языковой форме (только, вместо руки мы используем фонетический аппарат – гортань, фарингальную и ларингальную зоны, язык, щеки, губы, зубы). То есть, формирование нашего языкового утверждения есть некий аналог игры на фортепиано, - так реагировал на мир и несчастный слепой Рэй, сочиняя «авторские» госпелы миру в качестве своих реакций на мир. То есть, изначально наше языковое послание не так далеко от выражения чувства. Конечно (я рассказываю об этом в лекции), мы ушли очень далеко в практике языкового познания мира, и язык утратил наполнение чувством (в качестве противовеса, в частности, есть у нас литература).  Но интересно, что мы изначально призваны реагировать на мир «искусством», конвертировать все непонятые, не касающиеся нас индивидуально нюансы языковых смыслов, в очень индивидуальные, в выражающие наше подлинное «чувство» ответы, отвечать миру «музыкой».

 

   Это чувство зарождается в голове (в мозгу) и потом спускается вниз, выходит в мир. В голове у нас, должно быть, «сидит» только наш, «индивидуальный» набор реакций на некий получаемый нами конкретный опыт. Именно несловесная реакция на этот опыт важна для нас. В музыке чувство спускается из мозга, через руку в пальцы и через нажатие клавиш выходит в мир в виде музыки, но в языке мы уже рабы одеревеневшего, «стандартизированного», не выражающего нас индивидуальных языка. Потому мы вновь и вновь возвращаемся к искусствам, потому однажды мы начнем все сначала.

 

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории

 

РЭЙ

 

 

 

   Этот материал не о фильме Серебренникова «Лето», но сначала был он. «Лето» я хотел посмотреть, будучи полный надежд, как бывший участник недолго существовавшей в 1980-х, шикарно поскандалившей в своем единственном концерте в МГУ на Охотном Ряду группы «Записки Бакунина», ровесник и непосредственный участник событий фильма, неплохо знавший и «систему» и тусовавшийся где-то рядом с участниками фильма.

 

    Мне нравится творчество Серебренникова как театрального режиссера, но «Лето» - это, конечно, полная фигня. Я даже не о том, на что жалуются все авторитеты – Гребенщиков, Троицкий. Макаревич, - что на реальные события и атмосферу это вообще не похоже. Это не похоже, само собой. Цоя в 1982 году не было ни видно, ни слышно, да и позже он был, сколько помню, скромный малый, без каких-то закидонов о собственном величии, робеющий до конца перед «великими» Майком и Бобом. Вообще же, чуть позже 1982 года и вплоть до перестройки это был исполнитель второго ряда, а то и третьего, – в этих рядах был и «Примус» Лозы, и еще много-много кого.

 

   Русский рок в смысле музыки был вторичен и тритичен по отношению к западному, занимался безбожным воровством, в музыкальном отношении был вызывающе нетехничен и пародиен. Вся фишка была в альтернативе официозу, в ощущении богемной свободы, и в этом контексте канало все. «Стиль жизни». Боб, Майк и прочие были скорее музыкальные акционисты, чем музыканты – впрочем, Майк, более других передал демократическую, театральную, бунтарскую атмосферу рока, - в этом роде, он был, и правда, ближе к панку в смелости текстов.

 

   Но Серебренников сделал из всего этого реально, такую не до-ла-ла-лэнд. «История любви» жены Майка и Цоя скучна, занудна, тенденциозна – она не лепится ни к реальным событиям, ни к общему творческому пространству фильма (я так понимаю, замысел – «свобода в несвободе», при чем тут мелодрама?). Тут же глупый постмодернизм и рефлексия, выраженные вполне себе кино-штампами. Попсовик и гламурщик Рома Зверь это последний человек, кого надо было брать на роль Майка – Майк, бедняга, в гробу, наверное, перевернулся. Петь Майка Роме не надо, он это не знает, не чувствует, не умеет,  играть и петь, как Рома Зверь (нагло и попсово, с звучанием) Майк никогда не играл и не пел (принципиально). Рома же аки Зверь поет гламурно и «мощно», и неизменно скучно и проходно (особенно убита им песня «Лето»).  В общем, не получилось в этот раз у Серебрянникова, НМВ. Глупая и сырая вышла работа, от замаха на вечное еще больше неудобно за режиссера.

 

   Но я не об этом.  Как правильно сказал один чел в неком найденном мной комментарии на фильм, если оставляешь имена реальных людей в фильме, не надо снимать про них «фантазию». Снимай тогда байопик, или убирай имена и снимай свою разлюли-псевдо-пост-модернистскую-за- свободу-фантазию. И вот, тот чел, которого я нашел, еще привел в качестве примера, «как надо», фильм «Рэй», байопик Рэя Чарльза. И я его посмотрел.

 

   Я горячо рекомендую этот фильм, хотя бы для улучшения пищеварения после «Лето».  Конечно, это Голливуд, конечно, с элементами мелодрамы, с джинсой нарратологического просчета «слезинок» у зрителя, и проч. Но помимо этого всего, помимо всегда работающей идеи изгоя, всем в конце концов всем «доказывающего», там есть и тонкие смыслы.    

 

   Весь фильм мне показался построен на интересной схеме – слепой человек общается с миром через музыку. Вообще, слепотой в древнегреческой мифологии часто поражали пророков. Рэй реально изгой в начале, кроме его таланта к пению и игре на фортепиано у него ничего нет – настолько ничего, что он просто умрет от голода, если не начнет взаимодействовать с миром музыкой.

 

    Он инвалид, не просто слепой, но он и даже двигается с трудом. И вот, Рэй добивается всего, конвертируя свои контакты с миром в песни. Фильм настойчиво показывает снова и снова, как вместо того, чтобы общаться с миром языком логики, привычным языком дефиниций, Рэй всякий свой опыт уносит в музыку, рефлексирует в музыке, возвращает миру вместо ответа музыку.

 

    Самый явный пример этой интересной механики дан в сцене ссоры Рэя с любовницей. Та объявляет ему о беременности, которую он умоляет ее прервать, которую она отказывается прервать, и после этого она начинает собирать вещи, объявляет ему , что уходит. Он умоляет ее остаться. И параллельно вместе они начинают сочинять «HittheRoad, Jack».  Пошлая словесная перепалка перерастает в великую музыку – удивительный момент. 

 

    В это лето я буду читать лекции в Италии о языке и литературе, - это будут лекции профессиональным классическим музыкантам. Один из тезисов моего выступления именно о том, что когда мы ощущаем мир, мы формируем восприятием чувства внутри нас (это сложно выразит по-русски, у нас чувства внутри нас и восприятие мира – одно, но в английском senses – это физические ощущения, а feelings -  необъяснимое наше внутренне состояние в связи с ними). То есть, прикасаясь к миру, мы обрабатываем ощущения и формируем внутри нас чувство мира.

 

 

Но когда мы играем музыку, процесс прямо обратный – мы формируем сначала ощущение в голове (музыка должна сначала звучать в голове), и лишь потом «опускаем» это ощущение на пальцы и нажимаем клавиши.

 

   Последнее есть и процесс формирования в нас логического утверждения в языковой форме (только, вместо руки мы используем фонетический аппарат – гортань, фарингальную и ларингальную зоны, язык, щеки, губы, зубы). То есть, формирование нашего языкового утверждения есть некий аналог игры на фортепиано, - так реагировал на мир и несчастный слепой Рэй, сочиняя «авторские» госпелы миру в качестве своих реакций на мир. То есть, изначально наше языковое послание не так далеко от выражения чувства. Конечно (я рассказываю об этом в лекции), мы ушли очень далеко в практике языкового познания мира, и язык утратил наполнение чувством (в качестве противовеса, в частности, есть у нас литература).  Но интересно, что мы изначально призваны реагировать на мир «искусством», конвертировать все непонятые, не касающиеся нас индивидуально нюансы языковых смыслов, в очень индивидуальные, в выражающие наше подлинное «чувство» ответы, отвечать миру «музыкой».

 

   Это чувство зарождается в голове (в мозгу) и потом спускается вниз, выходит в мир. В голове у нас, должно быть, «сидит» только наш, «индивидуальный» набор реакций на некий получаемый нами конкретный опыт. Именно несловесная реакция на этот опыт важна для нас. В музыке чувство спускается из мозга, через руку в пальцы и через нажатие клавиш выходит в мир в виде музыки, но в языке мы уже рабы одеревеневшего, «стандартизированного», не выражающего нас индивидуальных языка. Потому мы вновь и вновь возвращаемся к искусствам, потому однажды мы начнем все сначала.