Моя бабка… А, впрочем, при чем тут моя бабка, дело о моем отце. Да, именно - об отце. Я недавно узнал о нем что-то совсем новое.  

   За окном проносятся желтые поля, липы и пестрые в осенних тенях палисадники, а новое об отце я узнал на прошлой неделе, когда мы встречались с сестрой в Виттенберге. Ева рассказала мне новое об отце в маленьком пивном садике ресторана. Я не помню, как он назывался, он был весь в пятнах света.

На следующей неделе исполняется 100 лет со дня убийства царской семьи. В Екатеринбурге пройдет и традиционный фестиваль под названием "Царские дни", и опять-таки традиционный крестный ход на Ганину яму. А мне в связи с этими событиями хотелось бы вспомнить одного незаслуженно забытого историей человека, имеющего самое непосредственное отношение к следствию по расстрелу семьи Романовых.

 В последнее время я часто слышу слово «имитация». Мне кажется, что оно почти неизменно употребляется литературными критиками в небрежно скрытом, пренебрежительном тоне. Если негатив насыщен, оттенок смысла скатывается в «подражание», и даже в «фальсификацию»; чуть подобрее критик – имеем «стилизацию», «трибьют» или какое-нибудь «ностальгическое возвращение к традиции». Но в любом варианте, всякое произведение, получившее подобную оценку, как бы заранее дисконтируется, получает статус побочного продукта процесса поисков «настоящего» образца словесности.  

1

Это я: приблизив окуляр

к микромиру жгутиков и трещин,

школьные уроки прогулял

ради дня, что не был мне обещан.

Сегодня – как в тёплую, тёмную воду – вступаем в ночь на Рождество Ивана Купалы. Йоханана бар Схарьи, кузена (двоюродного брата) назаретского Йешуа.
Предтечи новой, христианской этики.
Неутешительные новости для новоязычников-паганини: связь древнего праздника с солнцеворотом потеряна. Сдвиг – более чем на две недели. Многое слегка сдвинулось за пару тысяч лет.
«Всё смешалось..». «Всё перепуталось..».
Нет, лучше: всё переплелось - в венке на Иванову ночь.