Пример

Prev Next
.
.

Александр Марков

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form

Ангелы: Ходасевич, Набоков и континуум-гипотеза

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 470
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

Стихотворение Владимира Набокова "Крушение" (1925) -- тревожное и мучительное переживание боязни крушений. Если страх перед хождением в море на больших кораблях  известен со времён Од Горация, то страх перед крушением поезда необычен в истории поэзии; скорее, поездка по железной дороге воспринималась как мучительный однообразный ритм, как в "Трилистнике вагонном" И. Анненского. 

Катастрофа в стихотворении Набокова -- это не просто поломка пути, а действие центростремительных сил при решительном вращении железнодорожных колёс. Цепляясь за прямой рельс, вдруг предавший доверие колеса, поезд срывается и летит по прямой: 

 

Такая малость — винт некрепкий,

и вдруг под самой головой

чугун бегущий, обод цепкий

соскочит с рельсы роковой.

 

Загадочен финал стихотворения, видение дочери машиниста: 

 

там, завывая на изгибе,

стремилось сонмище колес,

и двое ангелов на гибель

громадный гнали паровоз.

 

И первый наблюдал за паром,

смеясь, переставлял рычаг,

сияя перистым пожаром,

в летучий вглядывался мрак.

 

Второй же, кочегар крылатый,

стальною чешуей блистал,

и уголь черною лопатой

он в жар без устали метал.

 

Обычно в качестве параллели к этим двум ангелам два автомобиля из "Автомобиля" Ходасевича: автомобиль с белыми крыльями прозрачной памяти и автомобиль с чёрными крыльями забвения. Так и здесь прозорливый ангел, видящий все наперёд, стоит рядом с ангелом-истопником, истребляющим уголь, пространство и время. Парадоксально, что и чёрный автомобиль Ходасевича, и чёрный ангел Набокова блистают, сияют, светят чёрными лучами, хотя мы привыкли понимать тьму как отсутствие света. 

Кажется непонятно, благие ли эти ангелы видения, почему уничтожение блистает, а память просто видна насквозь, и почему катастрофа оказалась неминуема, несмотря на все усилия инженеров. 

Ответ мы неожиданно находим в учении об ангелах, восходящем к диалектике немецкого идеализма, но по большей части усвоившим Континуум-гипотезу Кантора. Конечно, с этим учением не были знакомы поэты, хотя идеи самого Кантора стали к их времени почти расхожим интеллектуальным языком, хотя бы через психоанализ с его представлениями о прерывности и непрерывности психической энергии, откуда и поздний миф Фрейда об Эросе и Танатосе. Согласно этой гипотезе, любое подмножество бесконечности будет либо счетным, либо континуальным. Речь о трактате А.Ф. Лосева "Первозданная сущность", который должен был войти в "Диалектику мифа". В этом трактате Лосев выводит свойства ангелов из свойств неба, по отношению к которому, как он пытается доказать, ангелы будут одновременно и счетным, и континуальным подмножеством, в чем их духовное могущество. Для этого нужно допустить, что небо бесконечно, но при этом может быть описано в некоторых координатах, как счётная прямая: прямая окружность бесконечной длины устанавливает то равенство, в котором ангелы будут бесконечно исчисляемы, но и бесконечно непрерывны в своём бытии по отношению друг к другу: 

 

Поэтому мир бесплотных сил, или Небо, есть такой шар, который имеет окружностью прямую линию. В умном мире всякая окружность есть прямая линия, и всякая прямая линия, если ее продолжать до бесконечности, обязательно сомкнется, превратившись в кривую и потом в окружность круга. 

 

В этом мире, по Лосеву, треугольник становится линией, шар -- плоскостью. Но более того, Лосев выводит из этих свойств неба и свойства ангельского света, где и оказывается, что беспрепятственное действие ангела сияет, тогда как тень, инобытие и есть возможность этому сиянию сказаться вне: 

 

Энергия, исходящая от самого Первоисточника всякой энергии, есть, конечно, нераздробленная целостность Смысла. Она везде ровно и одинаково сияет, не встречая никаких для себя препятствий

Мы видели, что переход световой энергии в умное инобытие ведет за собою внутрисветовую дифференциацию, т. е. явление светотени.

 

Такая ангелология объясняет парадоксы Ходасевича и Набокова: срыв поезда -- это невозможность ангельского неба, где прямая и дуга всегда равны. Один из ангелов, который прозорлив -- континуум света, который не сияет, потому что это континуум памяти, континуум наблюдения. Другой ангел, мрачный ангел забвения, сияет как свет в светотени, мы можем только учитывать счастливое бытие, но не непрерывно быть в нем; отсюда неминуемая катастрофа. Ангелы не могут быть только в своём инобытии, как у Лосева, им приходится быть и в бытии, которое ломается, будучи не в силах поддерживать свою непрерывность. 

 

 

Комментарии

Двенадцать тезисов о религиозной философии
(К выступлению на семинаре "Язык богословия" в Федоровском соборе, СПб., 20 ноября 2015 г.) 1. Вопрос о подразделениях религиозной философии усложнен тем, что сам статус этой дисциплины неясен. Несмо...
Федье о Гераклите
Досократики для Федье, автора лекций о метафизике – это те, для кого текст не будет первой и последней инстанцией: часто даже от них не дошло фрагментов, но только намеки на фрагменты. Эти намеки Федь...
Пушкин и философия Лиссабонского землетрясения
В стихотворении Пушкина «Движение» (1825) не вполне ясен конфликт: противопоставление аксиоматического и достоверного знания (Зенон и Антисфен) публика решает в пользу достоверного знания, но во второ...
Аристотель. Метафизика. Книга седьмая (Ζ), 5--8.
Мы зашли в тупик. Если мы отказываемся называть определением формулу присоединения («это когда…»), то как можно дать определение не простым вещам, а сочетаниям? мы поневоле будем говорить сначала об о...
Аристотель. Метафизика. Книга седьмая (Ζ), 10--13
10 Всякое определение – мера. Но всякая мера состоит из частей, и как мера соотносится с вещью, так и ее части – с частями вещи. Сразу вопрос. Выводится ли мера частей из меры целого или нет? Мы види...
Аристотель. Метафизика. Книга Λ (12), 1--5
1 Мы обозреваем существование: ведь мы посягаем на начала и причины существований. И если «всё» -- это нечто целое, то существование – первичная часть целого. А если «всё» -- это последовательность, ...
Аристотель. Метафизика. Книга 11 (К), 1--4
1 (1059а) Что мудрость, в общем – наука о началах, очевидно из сказанного в начале, когда мы застревали в сказанном другими о началах. Но сейчас мы застреваем на другом вопросе: одна предполагается н...
Аристотель. Метафизика. Книга Λ (12), 6--10
6 Так как три существования, из которых два природных и одно неподвижное, о последнем нужно сказать, что неподвижное существование не может не быть вечным. Ведь существования стоят во главе всего сущ...
Аристотель. Метафизика. Книга I (10), 6--7; Книга М (13), 1--2
Из книги I (10) 6 Близко к описанному и изречение Протагора, который говорил, что человек есть мера всех вещей. Он сказал лишь, что несомненно только то, что в людском мнении. Но если так, то одно и...
Аристотель. Метафизика. Книга Ι (10), 8--12
8 Так как о простом сущем говорят во многих переносных смыслах, в то числе как о существующем свойстве, то сперва начнем с существования свойств. Что ни одна из наук нашего предания не трактует свойс...