Пример

Prev Next
.
.

Александр Марков

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form


Аристотель. Метафизика. Книга α (Книга вторая)

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 1496
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

1

Созерцать истину то затруднительно, то легко. Примета проста: никто не настигает истину торжественно, но и не терпит полного поражения, но каждый говорит что-то «о природе», и всякий раз хоть какой-то вклад вносит в победу: а вместе получается уже значительная совокупность. Так и бывает, прямо как в поговорке «В широкие ворота не промахнешься». Поэтому истина легко дается, но трудно удержать целое, разбираясь с частями, отсюда и трудности. 

Трудность возникает с двух сторон, и коренится она не в делах, а в нас. Как глаза ночных существ не могут выдержать свет дневной, так и глаза нашей души не могут вынести яснейшего в природе. Поэтому по праву надо радоваться не только за тех, кто думает как мы, но и за тех, кто поторопился с выводами. Они тоже внесли свой вклад в победу, и их упражнения вошли для нас в привычку. Не будь Тимофея, мы бы не умели сочинять такие песнопения, а не будь Фринида, не было бы Тимофея. Тем же помянем говоривших об истине: мы взяли некоторые их размышления, и в нас возникли наши собственные размышления. 

Философию правильно называют «наукой истины». Созерцают вещи ради истины, а работают ради дела. Люди работящие даже когда разглядывают устройство вещей, смотрят не на то, что всегда есть, но что к чему можно приложить прямо сейчас. Но истина для нас закрыта до тех пор, пока не открылись причины. 

Лучше всего годится на роль причины та вещь, которая даже имя свое отдает другим вещам: скажем, огонь горяч, и вещи горят и пламенеют от огня. Так и истина – то, что и другим вещам подсказывает их истину. 

Поэтому начала существующего они всегда, и ближе к истине они всегда. Они не могут быть истинными только иногда, и не в сбывшемся причина их бытия, но наоборот, от них всё сбывается. Поэтому сколько вещи досталось бытия, столько ей досталось и истины. 

2

Итак, что-то было в начале, потому что причины не могут уходить в бесконечность: ни перечислять нельзя до бесконечности, ни вид приписывать бесконечности. Нельзя брать материал и один за другим уводить его в бесконечность: мясо из земли, земля из воздуха, воздух из огня, и так без остановки. Или еще источник изменений: человека задел воздух, воздух задет солнцем, солнце – враждой, и края этому не видно. Но и задачи нельзя ставить без конца и без края: гуляем чтобы быть здоровыми, здоровые чтобы быть счастливыми, счастливые еще для чего-то, и так всё время одно сдаем другому. 

Но так же надо судить о самой сути. Если мы в рассуждении о ней выделяем предпосылку и вывод, то неизбежно предпосылка – причина последующего. Но и думая о причине вывода, мы тоже укажем на предпосылку: причиной не может быть вывод, потому что он стоит в самом конце, но не может быть и промежуточное рассуждение, которое только подводит к выводу. Неважно при этом, одно или несколько промежуточных рассуждений, и неважно даже, конечен этот промежуток или бесконечен. Если что-то беспредельно, то все части у него без начала и без конца, включая то, о чём рассуждаем сейчас. А если нет начальной предпосылки, то вообще нет никакой причины. 

Но нельзя уходить в бесконечность и в выводах, смотря от истока, как из огня берется вода, из воды земля и так всегда возникает какой-то еще род. Но о смене одного другим говорят в двух смыслах: либо что одно раньше, а другое позже, как «Истмийский турнир сменился Олимпийским турниром», либо что одно превращается в другое: ребенок вырос и стал мужчиной, вода стала воздухом. Когда мы говорим «мальчик вырос и стал мужчиной», мы видим как завершилось становление, как событие дошло до совершенства. Становление – это что-то среднее между тем что есть и тем чего нет: скажем, ученик еще только становится ученым, и поэтому мы говорим, что из ученика «получается» ученый. Но если мы говорим, как из воздуха возникает вода, то тогда вода разрушила воздух. Становление необратимо, не может из мужчины возникнуть мальчик, не может из возникшего возникнуть возникающее, но как возникло, так возникло. И со сменой так же: день сменяет утро, потому что наступает после, и утро не может сменить день. А вода и воздух могут тогда переходить друг в друга: но и тогда этот переход не может уйти в бесконечность. Ведь при становлении и смене есть всегда окончание, а при переходе одно возникает только когда другое разрушено, и вещь становится совсем другой. 

Первое всегда первое, и его не разрушишь. Но так как исток возникновения невозможно отодвигать до бесконечности, то получается, что то, из чего что-то возникло, то было разрушено, и потому не вечно. Далее, итог – это цель, а цель не бывает для чего-то, но всё бывает ради цели, поэтому если конечный итог какой-то, то его не отодвинешь в бесконечность, а если такого итога нет, то и двигаться некуда. Те, кто считают, что и движение не знает никаких пределов, сами не замечают, как отбрасывают природу блага. Но ведь мы беремся за работу только если знаем, что она закончится. А иначе ума в нас нет: всякий, кто работает с умом, работает для чего-то, а эта цель и есть итог работы. 

Но и подлинную суть нельзя возводить к другому определению: мы только умножим число формул. Определяющее всегда более определенно, чем определяемое, и поэтому если первичное остается без определения, то тем более неопределенным окажется последующее. Кроме прочего, тогда мы останемся без знания: знание возможно там, где оно наталкивается на неделимое, а если всё подразделять до бесконечности, то мы ничего и не будем знать. Конечно, линию можно делить до бесконечности, не останавливаясь; но чтобы помыслить линию, надо остановиться. Невозможно перечислить все отрезки, потому что тогда нам нужно объять необъятное, но надо воспринять линию как целое, подальше от всякого движения. Даже если она окажется беспредельна, то существует она не для беспредельности. 

И если бы виды истоков были бы бескрайним множеством, то мы бы не смогли бы ничего знать. Мы понимаем, что знаем вещь, когда распознали происхождение вещи. Но если множить истоки до бесконечности, то мы никогда не успеем их пройти. 

3

Чтобы усвоить лекцию, надо к ней подготовиться. Наша подготовка и определяет ожидания от прочитанного, а что из этого выбивается, кажется не таким как надо, а по непривычке кажется непонятным и чужим; ведь что нам по нраву, то нам и знакомо. 

А сколь крепко держится привычное, выдают нам законы, в которых байки и сказки крепче держатся, чем знание правил, потому что так привыкли. Кто-то не воспринимает изложение по законам математики, некоторые не воспринимают без примеров, некоторым нужна обязательно цитата из поэта. Одни хотят, чтобы всё было строго, а другие тоскуют над строгостью: то ли они не могут всё со всем сопоставить, то ли сердятся на мелочи. Да, строгость такова, что и строгие советы, и строгие формулы кажутся некоторым слишком тесными. Поэтому надо учить себя, как с чем обращаться, потому что нелепо знать и не знать, как ты это знаешь – и то, и другое, впрочем, непросто. 

Математическая строгость нужна не во всех вопросах, но в вопросах о нематериальных вещах. Для физики она уже не годится: ведь ни одна природа не обойдется без материи. Поэтому подумаем сперва, что такое природа. Тогда станет понятно, чем занимается физика; и нужна ли одна наука или несколько для исследования причин и истоков.  

 

Комментарии

Аристотель. Метафизика. Книга Θ (9). Бета-версия перевода
Девятая книга «Метафизики» посвящена в основном действительности: Аристотель не берет онтологические понятия как что-то готовое, но всякий раз расчищает им место среди заблуждений и затруднений нашего...
Аристотель. Метафизика. Книга седьмая (Ζ), 5--8.
Мы зашли в тупик. Если мы отказываемся называть определением формулу присоединения («это когда…»), то как можно дать определение не простым вещам, а сочетаниям? мы поневоле будем говорить сначала об о...
Аристотель. Метафизика. Книга седьмая (Ζ), 10--13
10 Всякое определение – мера. Но всякая мера состоит из частей, и как мера соотносится с вещью, так и ее части – с частями вещи. Сразу вопрос. Выводится ли мера частей из меры целого или нет? Мы види...
Аристотель. Метафизика. Книга Λ (12), 1--5
1 Мы обозреваем существование: ведь мы посягаем на начала и причины существований. И если «всё» -- это нечто целое, то существование – первичная часть целого. А если «всё» -- это последовательность, ...
Аристотель. Метафизика Z 14--17
14 Очевидно из сказанного, что получается у тех, кто говорит, что идеи – отдельные сущности, и одновременно придумывает, что вид состоит из рода и отличительных особенностей. Ведь если «идеи» есть, и...
Аристотель. Метафизика. Книга 11 (К), 1--4
1 (1059а) Что мудрость, в общем – наука о началах, очевидно из сказанного в начале, когда мы застревали в сказанном другими о началах. Но сейчас мы застреваем на другом вопросе: одна предполагается н...
Аристотель. Метафизика. Книга Λ (12), 6--10
6 Так как три существования, из которых два природных и одно неподвижное, о последнем нужно сказать, что неподвижное существование не может не быть вечным. Ведь существования стоят во главе всего сущ...
Аристотель. Метафизика. Книга I (10), 6--7; Книга М (13), 1--2
Из книги I (10) 6 Близко к описанному и изречение Протагора, который говорил, что человек есть мера всех вещей. Он сказал лишь, что несомненно только то, что в людском мнении. Но если так, то одно и...
Аристотель. Метафизика. Книга Ι (10), 8--12
8 Так как о простом сущем говорят во многих переносных смыслах, в то числе как о существующем свойстве, то сперва начнем с существования свойств. Что ни одна из наук нашего предания не трактует свойс...
Аристотель. Метафизика. Книга М (13), 4--7
4 О математических вещах, что они существуют и в каком смысле существуют, в каком смысле первичны, а в каком – нет, мы много сказали. А об идеях, сперва следует осмотреть положение об идеях, не сближ...