Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form

Эта нелегкая наука отдыха

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 140
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

Давно это было. На заре туманной юности.

Студенческая жизнь известно какая. Вечно чего-то не хватает – то времени, то знаний, то денег. А то и всего этого вместе взятого, особенно перед экзаменами. Что совершенно не мешает в любой ситуации ставить перед собой на будущее самые высокие цели.

Вот и меня накануне сессии гора конспектов и учебников наводила на размышления о смысле жизни. Великие люди, думал я, к чему стремились, того и добивались. А чем я хуже? Но должен быть какой-то секрет успеха. И однажды меня осенило: опыт! Чем ярче и разнообразнее ситуации, в которых побывал, тем болъше шансов извлечь из них мудрые уроки.

 

Приступать к решительным действиям надо было немедленно. Впереди – только последний курс, а за ним уже светится непаханное поле работы. Времени для накопления опыта – с гулькин нос. Но с другой стороны, нафаршированные формулами, законами, а также диа-, ист- и прочим матом мозги настоятельно требуют разрядки. И я решил сочетать приятное с полезным.

- Нам необходимо куда-нибудь поехать отдохнуть, - заявил я Ларисе, своей будущей жене, которая тогда еще была не женой, а просто любимой девушкой.

- Конечно, – обрадовалась она. - Поедем к нашим под Минск, там лес, речка, парное молоко.

- Нет, - сказал я твердо. - Мы должны изучать жизнь. Нам надо общаться с людьми. Постараемся подыскать что-нибудь вроде дома отдыха.

- Ладно, - с кислым видом согласилась Лариса. - Будем изучать жизнь.

Поскольку мы исправно платили членские взносы, то с чистым сердцем отправились в отраслевой горком профсоюза.

Первое, что мы увидели, когда зашли в кабинет, был висевший на стене лозунг: "Туризм - лучший отдых". Под ним сидел румяный круглолицый мужчина в сером костюме и при галстуке.

Мы представились.

- А, юная смена! Будущая советская интеллигенция! Хотите оздоровиться?

- Да, мы насчет путевок.

- И куда молодежь желает?

- Нам бы что-нибудь подешевле, - сказал я, опустив глаза. - И поинтереснее, - добавила Лариса, подняв глаза на мужчину.

Тот с энтузиазмом придвинул к себе список.

- Значит, так. Есть разные турбазы в Белоруссии. Можно в Брянские леса. Вот еще – Подмосковье.

- А южнее ничего не найдется? – игривым голосом спросила Лариса.

Мужчина перевернул лист и стал изучать список с другой стороны.

- Могу предложить Теберду.

- Это где? – осведомилась моя спутница.

- Если не ошибаюсь, Кавказ.

- Кавказ – здорово, - поспешил я вставить слово. – А что там за отдых?

- Как обычно. Скажу из собственного опыта. Живете на базе и систематически выезжаете автобусами на экскурсии. Ну, там, – озеро Рица, шашлычные в горах, древние монастыри – это, правда, менее интересно.

- Нам подходит, - сказал я.

- Тогда пишите заявления. Вы не муж и жена, надеюсь? - обратился он к Ларисе.

- Что вы, нет! Просто однокурсники.

- Это хорошо, - неизвестно почему заявил мужчина.

- А как туда добираться? – спросила Лариса.

- На путевке написано: "Проезд по железной дороге до города Черкесск".

Мы поблагодарили, и на следующее утро я помчался на вокзал. Меня встретила привычная картинка – на лавках и на полу ели, спали, пеленали детей, создавали временные объединения по интересам. Уже от дверей, извиваясь и закручиваясь кольцами, тянулась разноцветная змея. Это была очередь в предварительную кассу. Почему-то пульсировала и видоизменялась только голова змеи, а хвост оставался на прежнем месте, без всякого движения.

К заветному окошечку удалось добраться через пару часов.

- Мне два билета до Черкесска, - выдохнул я и назвал дату.

Кассирша долго и безуспешно копалась в каком-то справочнике. Отложила его, взялась за другой. Опять вернулась к первому. Потом поднялась и вышла .

Очередь за мной начала роптать. Между тем, кассирша вернулась со стопкой других справочников, добросовестно перелистала их и закрыв, наконец, последнюю потрепанную книжку, произнесла: "Станции с таким названием на железных дорогах Советского Союза не имеется".

- У меня в путевке ясно написано: Черкесск. Может, вы еще раз посмотрите? – взмолился я.

Этого уже очередь выдержать не могла.

- Разберись сначала, куда ехать, а потом иди за билетом! – крикнул мужчина с чемоданом.

- Хватит! Наговорились! – подвела итог стоявшая за мной женщина атлетического сложения и, мощным движением отодвинув меня в сторону, перекрыла подходы к кассе.

Три дня ушло у меня на то, чтобы выяснить, что Черкесск – это название города, а станция при нем именуется Баталпашинск.

И вот мы на месте, в Карачаево- Черкессии, на привокзальной площади. Над головой – кавказское небо. Остается найти турбазу. Указателей – никаких. Первые три человека, к которым мы обратились, ничего вразумительного сказать не смогли. И тут моя спутница, которая уже тогда была мудрой, хотя еще не была моей женой, сказала:

- Надо спросить милиционера.

Мы вспомнили, что видели его на перроне.

- Теберда? – переспросил он. – Конечно, знаю! Там мой шурин живет.

- А разве это за городом? – вопросительно взглянул я на него.

Милиционер рассмеялся.

- Ну, ты даешь! Туда еще пилить и пилить.

- А далеко отсюда?

- Как сказать. Километров 110 будет.

- Сколько? - упавшим голосом переспросила Лариса.

- Сто десять, - повторил страж порядка. – Да вы не волнуйтесь, туда автобус ходит. Автостанция рядом.

Вскоре выяснилось, что автобус на Теберду ушел час назад.

- А когда следующий?

- Как – когда? – удивилась кассирша. – Завтра, в то же время.

Приближался вечер. С группой таких же новичков, спешивших туда же, мы попытались дозвониться до председателя горисполкома. Нам повезло. Через некоторое время появился присланный за нами грузовик.

Когда мы устроились в кузове, было уже совсем темно. Южная ночь проколола небо тысячами светящихся точек, но только в лучах фар можно было увидеть крутые серпантины, по которым мы взбирались все выше и выше. В Теберду приехали далеко заполночь. Шофер подвез нас к замысловатому зданию, выглядевшему таинственно в неярком свете фонарей. Пока сонная дежурная принимала документы моих попутчиков, я с удовольствием оглядывал уютный корпус.

Подошла наша очередь, и я подал путевки. Женщина внимательно посмотрела на них.

- Это не к нам, - сказала она. – Вам на турбазу, а у нас дом отдыха. Ваша – в конце поселка.

Я почувствовал на затылке взгляд моей будущей жены, но почел за благо не поворачиваться.

- Куда же мы ночью? – с надеждой спросил я.

- Ладно уж, оставлю вас до утра, - смилостивилась дежурная.

С рассветом мы с Ларисой уже двигались в указанном направлении. Кончились дома и показался зеленый щит с надписью: "Туристский лагерь Теберда". За оградой стояли ряды больших стационарных палаток и маленькая деревянная хибара. Контора, догадались мы.

Вечером новоприбывших собрали для знакомства. Выяснилось, что мы теперь одна группа, которая уже завтра отправляется в горы.

- На автобусе? – спросил я, вспомнив горком профсоюза.

Инструктор Толик, который отныне был у нас начальником, посмотрел на меня, как на ненормального.

- Пешком, - сказал он. – Никакого транспорта. Тут вам лагерь, а не санаторий. Поход первой категории сложности. Круговой. Возвращаемся сюда же. А теперь пусть каждый расскажет о себе.

И пошли имена, города, профессии. Народ собрался разный, в основном, со студенческим уклоном, но иногда и случайный – как пожилая пара, которая не знала толком, куда едет, и твердо заявила, что уж теперь не сдвинется с места. Осталось всего четверо, когда поднялся высокий парень, как выяснилось, инженер, с насмешливым выражением лица и зачесанными назад волосами. Представившись, он добавил:

- Каждый в жизни гоняется за своей жар-птицей. А ухватит ее за хвост, - оказывается, это обыкновенная курица, годная разве что на суп. Я не гоняюсь, я наблюдаю.

Удивительно, но все ребята из последней тройки представили себя интересно и своеобразно, так что за словами каждого был виден определенный характер. И я тут же дал им для себя новые имена. Достав чистую записную книжку, купленную еще дома, я сделал первую запись:"Теберда. Действующие лица: Философ, Скептик, Идеалист, Практик. Инструктор – москвич, старшекурсник. "

Я был доволен. Накопление опыта шло стремительными темпами.

А потом Толик провел инструктаж по технике безопасности.

- Тут вам не город со всеми удобствами. С тропы, по которой будем двигаться, не сходить, в лес не углубляться. Сломаете ногу или шею – что с вами тогда делать? Скорая в горы не ездит. Будет привал возле малинника, ягоды как раз поспели. Но учтите – там медведи водятся. Врать не буду – сам не видел. Но говорил с ребятами, которые их видели.

На следующий день группа собралась у склада, где мы получали снаряжение и продукты на все время похода. Казалось, унести это невозможно. Но инструктор знал свое дело. Хотя женщин было больше, чем мужчин, груза они получили значителъно меньше. А наши казенные рюкзаки, набиваемые тушенкой, сгущенкой, хлебом и всем остальным, быстро стали почти круглыми. Я смотрел на них с внутренним холодком, Философ – безразлично, а Идеалист попросил добавить ему еще пару банок. Практик приспосабливал палатки, ведра, котлы и прочий инвентарь так, чтобы его было удобнее нести.

Потом инструктор дал команду, и два добровольца помогли каждому поднять неподъемный рюкзак и надеть его на плечи. Поход начался.

Никогда раньше я не представлял себе, что это так тяжело. Узкая тропинка, петляя, взбирается вверх. Группа, растянувшись, движется по ней гуськом. Первый – инструктор, замыкает цепочку самый сильный, чтобы помочь тем, кто начнет отставать. Рюкзак пригибает к земле и видишь только ноги впереди идущего. А солнце жжет, пот заливает лицо, начинает перехватывать дыхание, и кажется – ноги сейчас не выдержат. Шаг, еще шаг, еще десять шагов, еще... И как долгожданное счастье – привал.

А потом мы расставили палатки на поляне, где предстояла первая ночевка. Ужин, приготовленный на костре, казался очень вкусным, вечер располагал к общению. Но усталость свалила всех – и новичков, и бывалых бойцов.

Нас в палатке, кроме комаров, было четверо: я с краю, рядом тихий парнишка-первокурсник, Идеалист и Антон, студент из Сибири. Антон был не то чтобы худой, а прямо таки тощий, но раньше мне не доводилось видеть человека, который столько ест. За ужином он проглотил две порции, добавку, а потом выскреб то, что оставалось в котле. Захрапел он почти мгновенно. Мы натянули на себя все имевшиеся теплые вещи, Идеалист тоже улегся с краю, хотя там и холоднее, и блаженный сон смежил наши веки.

На следующий день все чувствовали себя уже намного увереннее. Поев, свернули палатки и снова выстроились в цепочку. Меня, как имевшего за плечами несколько походов по равнине, на сей раз поставили замыкающим. Передо мной – Галка, откуда-то из Коми. Лариса шла ближе к середине, сразу за Философом. Между нами было человек десять-двенадцать.

На выходе с поляны дорога показалась легкой, но вскоре ее правый край стал потихоньку становиться всё круче и круче, пока не превратился в обрывистый склон. Это немножко действовало на нервы. А потом, в какой-то момент, тропа резко рванула вверх и влево, уйдя за поворот скалы. И тут Галка, не доходя до поворота, остановилась. Я, конечно, тоже:

- Устала?

Она повернулась ко мне:

- Давай чуточку отдохнем? Одну минутку!

Я молча кивнул.

Галка отступила назад и прислонилась ко мне, словно я был столбом.

- Что-то пошатывает меня, – тихо проговорила она.

Совершенно непроизвольно я обхватил ее руками и прижал к себе. «Чтобы не упала» - объяснил я сам себе свой порыв. Ситуация складывалась довольно любопытная, учитывая, что столб всё-таки был живым. Не буду описывать мои противоречивые ощущения и мысли, скажу только одно: Галка была девушкой в соку.

Между тем, тропа, сделав на закрытом от наших глаз участке вираж, повернула вправо, и в зоне нашей видимости, метрах в шестидесяти впереди, появилась растянувшаяся группа. Я сразу разглядел Ларису. Наверное, желая увидеть меня, она оглянулась – и споткнувшись, схватилась за Философа. Потом выпрямилась и опять чуть не упала, потому что Философ, не задерживаясь, двинулся дальше. А Ларису подхватил шедший сзади Скептик. Он забрал у нее рюкзак, повесил его себе на грудь, и они пошли почти рядом. Заметила ли Лариса нашу несколько фривольную позу с Галкой, я не успел сообразить.

Когда остановились на ночлег, когда оборудовали стоянку и поели, все собрались у костра. В горах темнеет быстро, и отблески пламени придавали лицам немного суровый, таинственный оттенок. Толик ударил по струнам гитары, оживленный говор затих. И полилась песня, которая всегда в таких случаях звучит на Кавказе первой – «Горно-Баксанская», посвященная погибшим альпинистам.

А потом, постепенно набирая силу, захватил нас своим очарованием туристский шансон – творения известных и безвестных авторов, лирические, шуточные, пародийные. Могучая кучка московских студентов подхватывала любую песню сразу, создавалось впечатление, что они знают всё на свете. Новички с энтузиазмом подключались к припеву. У меня тоже был кое-какой «костровой» песенный запас, и когда Толик заиграл мелодию утесовской "Если любишь – найди», я уже знал, какой текст последует дальше, и с чувством выдавал проникновенные слова:

Помнишь мезозойскую культуру,
Мы с тобой сидели под скалой.
Ты на мне изодранную шкуру
Зашивала каменной иглой.
Ты иглой орудовала рьяно,
Не сводя с меня косматых век.
Ты была уже не обезьяна,
Но, увы, еще не человек...

Лариса со Скептиком появились у костра вместе, с небольшим запозданием, и сели рядышком. Уже похолодало, и он набросил ей на плечи свою штормовку. Галка тоже задержалась, но, окинув взглядом диспозицию, устроилась возле меня. Я негодовал, внутри меня всё кипело. С Галкой понятно – она мне благодарна, я ей помог. Я поступил как благородный человек, так должен был бы поступить каждый мужчина. А Лариса? Ее поведение просто возмутительно! Не успела отойти от меня на пару шагов, как уже подцепила какого-то типа!

Скептик, вообще-то, вызывал во мне двоякие чувства. С одной стороны – крепко сбитый, накачанный, чуть ниже меня, а когда улыбается – вообще очень симпатичный. Таким я его сначала и воспринял. Но, с другой стороны – то, что происходило сейчас, резко изменило моё мнение. Так нагло вести себя по отношению ко мне!

Тем временем, Скептик привстал и обратился к Ларисе:

- Пойдем, прогуляемся.

Она поднялась. Это уже переходило все границы.

- Куда это ты собралась? – резко окликнул я ее.

Она пожала плечами:

- Куда, куда – на кудыкины горы! У нас туда совместное восхождение!

- Ночью?!

- Для соместного – самое удобное время.

- Не валяй дурака! Я обещал твоей маме опекать тебя.

Лариса сделала крайне удивленное лицо:

- Какой маме?! Мы ведь с тобой познакомились только на вокзале перед отъездом!

Она повернулась, обняла своего спутника за талию, и они через несколько секунд исчезли в темноте, за пределами освещаемого костром круга.

От такой беспардонной лжи я потерял дар речи.

– Что-то мне холодно стало, - сообщила Галка и придвинулась вплотную ко мне. После чего доверительно добавила:

- А ее маме передашь, чтобы не беспокоилась. Он – хороший парень. Я его знаю.

Эта неожиданная реплика поставила финальную точку в разыгравшейся сцене. Я понял, что мне надо многое пересмотреть в моем мировоззрении...

Ничего не оставалось, как присоединиться к нестройному хору товарищей по походу:

Передо мной Белáлакáя
Стоит в туманной вышине,
А струйки мутные так медленно стекают
За воротник – кап-кап – и по спине.

b2ap3_thumbnail_Belalakaja.jpg

Костер медленно угасал, народ начал расходиться, и ночь неслышно опустилась на отроги главного Кавказского хребта.

Мы сами не заметили, как походная жизнь стала привычной. Запас провизии потихоньку убывал, а попутно и рюкзаки становились легче. Каждый день приносил что-то новое, интересное.

Бьющий из расщелины нарзанный источник. Мы припали к нему и пили, пили, пили – до изнеможения, напившись, наверно, на пять лет вперед.

Однажды на маршруте Толик специально остановил группу, чтобы увидеть издали, в просвете между скалами, сиявшую под ярким солнцем знаменитую «полосатую гору» - Белалакая.

А обещанные заросли малины встретили нас крупными, вкуснейшими ягодами, хотя, к сожалению, ни один медведь не появился, чтобы по-дружески побеседовать с нами.

И кульминация нашего похода, а может быть, и всей поездки – Домбайская поляна, одно из красивейших мест Кавказа. Мы вступили на воспетый в песнях Домбай, мы шли мимо альпинистских лагерей, и совсем рядом высились белоснежные папахи пиков. Но всё мое существо, всё восприятие окружающей красоты было отравлено. Я никак не мог взять в толк, что происходит. И – почему. Я вспоминал, как рассуждал о смысле жизни, и Лариса всегда меня поддерживала. Что случилось? Где сбой? Я не видел ни в своих мыслях, ни в поступках никаких изъянов. Галка, конечно же, не в счёт, рядовой походный эпизод.

Группа поднялась к высокогорному приюту. Это была последняя остановка перед перевалом. В домике нас ждали дрова, спички, вода. Это заготовили те, кто был здесь перед нами. Уходя, мы сделаем то же самое.

Когда вечером у костра разговор перекинулся на международные проблемы, женщины ушли спать. Близость вершин настраивала на рассуждения о вечном.

И я решил бросить пробный шар.

- Ребята, вам никогда не приходилось задумываться о смысле жизни?

- А как же! - немедленно отозвался Философ. - Я это делаю регулярно, каждое третье воскресенье месяца. С двенадцати до двух. Я даже придумал крылатое выражение: "Жизнь прожить - не поле перейти".

- Да брось ты! Я серьезно. - Такой тон меня не устраивал. – Может, главное для человека – опыт?

- Безусловно, - с готовностью откликнулся Философ. - Мое второе изречение так и гласит: "Век живи – век учись".

- Дураком помрешь, - не преминул вставить Скептик.

- Увы, - включился Идеалист, - мертвому всё равно – дурак он или умный. - Зато его детям не всё равно, - резонно заметил Практик.

Беседа явно двигалась не туда. Но я не сдавался:

- Ладно, но должен быть у человека какой-то внутренний стержень?

- Надо просто поступать по совести и делать людям добро, - заявил Идеалист.

- Это далеко не просто, - возразил я. - Бывает, мы думаем, что совершаем добро, а оно оборачивается злом.

- Думать вредно, - убежденно сказал Скептик. - Все, кого я знаю, делают то, что считают нужным. Если по поводу каждого шага думать, голова расколется.

На миг у костра возникла пауза.

- Что ж, - спокойно сказал в наступившей тишине Философ. - Я вам сделаю подарок. Я открыл три закона. Это действительно моё, без обмана. Дарю. Пользуйтесь. Можете записать. Закон первый: количество доброты в мире неизменно. Сколько в одном месте прибавится, столько в другом убавится. Закон второй: иметь доброту – хорошо, а добро – лучше. И, наконец, закон третий: хорошо жить – хорошо.

Все рассмеялись. Инструктор подвел черту:

- Завтра трудный день. Надо выспаться.

С утра нас охватило особое настроение. До финиша оставались считанные часы. И он начался, последний переход. Через полчаса сделали короткий привал – возле горного озера. Поразительно гладкая поверхность – без единой морщинки. Вода кажется неестественно голубой. Внезапно мне пришло в голову, что сейчас, на виду у всех, я обязан совершить какой-нибудь подвиг. И надо же, словно нарочно, инструктор Толик предложил:

- Желающие могут искупаться!

Разгоряченный своими мыслями, я не уловил откровенной иронии в словах Толика и принял их всерьез. Недолго думая, сбросил с себя верхнюю одежду и с крутого берега прыгнул в озеро. Вода обожгла, словно кипяток – но это только в первое мгновение, а потом всё тело сжали железные тиски ледяного холода. Я как-то не сообразил, стоя на скале, что белая полоса невдалеке – это ледник, из-под которого талая вода ручейками стекает в озеро...

Я сделал пару гребков, чтобы приблизиться к берегу и вдруг понял трагичность своего положения: берега не было. Не было кусочка пологой земли, за который можно зацепиться, выбраться на сушу. Озеро – провал между горами, заполненный водой. Его края почти отвесно уходили вниз на неизвестную глубину.

Между тем, все стояли и ошарашенно смотрели на меня – что будет дальше. Дальше могло быть плохо. Первым спохватился Практик. Он кликнул Скептика, вдвоем они протянули мне руки и вытащили из бездонной купели. Подбежавший Толик страховал их, чтобы не сорвались.

Мы опять выстроились в цепочку. Лариса прошла мимо, чтобы занять своё место впереди, и, поравнявшись со мной, бросила в пространство: «Глупо!» Я не отреагировал.

И вот, наконец, перевал.

Перед нами открылась панорама уходящих к горизонту гор. Далеко внизу, в ущелье, извивалась ленточка шоссе. Машины на ней казались игрушечными. Туда-то нам и предстояло спуститься.

Идти вниз оказалось несравненно труднее. Ботинки скользили по влажной земле. Рюкзак за спиной так и норовил придать телу ускорение. Одно неверное движение – и камнем покатишься по склону...

Прощальный вечер был немножко грустным. Еще недавно случайный набор несхожих по характеру людей – стал всего за неделю маленьким коллективом. Мы подружились и теперь обменивались адресами. Я – с Галкой. Лариса – со Скептиком и, к моему удивлению, еще с несколькими парнями...

Наш поезд уходил в середине дня. В вагоне было достаточно просторно, и Лариса заняла место в свободном отсеке. Насупленный и неприступный, я сел на некотором отдалении от нее на ту же скамейку. Раскрыл захваченную с собой местную газету и стал просматривать заголовки статей.

- Ну и какие новости в Карачаево-Черкессии? – вежливо поинтересовалась Лариса.

- Да вот, - я старался говорить как можно ехиднее, - пишут, что в турлагере Теберда одна девица...

Но никаких подходящих слов, чтобы завершить фразу, под рукой не нашлось, и, отбросив газету, я в упор выпалил:

- Какая муха тебя укусила?

- Та же самая, что сначала укусила тебя, - спокойно возразила Лариса.

Такой реакции я не ожидал, тем более, что вдаваться в ненужные детали не собирался. А моя спутница, между тем, продолжила:

- Ты ведь не можешь не понимать, что у нас с ним ничего не было!

- Но ведь и у меня с ней тоже ничего не было! – воскликнул я.

- Догадываюсь. Но зачем ты поехал на Кавказ? Набираться опыта? Вот ты его и получил.

Я бессмысленно смотрел на нее. И вдруг... вдруг до меня дошло! Дошла вся ее игра в ответ на столб, обнимавший девушку на горной тропе.

Внутри меня освобождающе щелкнула какая-то пружинка. И я расплылся в улыбке, выражавшей одновременно целый букет чувств – от ... впрочем, не имеет значения, каких.

Лариса достала из сумки пакет:

- Я тут в привокзальном буфете купила бутерброды с докторской колбасой. Будешь?

Dombai.jpg

 

Комментарии

No post has been created yet.