Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form


«Кажусь я вовсе не тем, кто я на деле»

Добавлено : Дата: в разделе: Кино
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 2043
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

Главный герой романа Жозе Сарамаго «Двойник» («O Homem Duplicado») - историк, одержимый идеей революционизировать систему преподавания своего предмета: с его точки зрения изучать историю надо от конца к началу, от современности к древности, расшифровывая тем самым происходящее сегодня. Этот второстепенный мотив может стать ключом к фантастической интриге романа и снятого по его мотивам испано-канадского фильма «Враг» («Enemy»).

С Адамом Беллом (Энтони Сент-Клером) мы знакомимся, когда содержание его жизни перестаёт вмещаться в её реальные формы. Его "распирает изнутри": разрываясь между двумя женщинами, он бессознательно двигается по направлению к некоему важному для себя решению, но пока не готов к трансформации. Это тот самый случай, когда вступает в силу один из непреложных законов психологии: если внутренняя ситуация не осознаётся, она превращается во внешнее событие. Мечта о холостяцкой свободе и юношеской безответственности оказалась захвачена диссоциированным комплексом. Отказываясь идентифицироваться с собственными поступками, герой фильма смотрит на себя в буквальном смысле со стороны. Раскол его личности – это проявление внутреннего невроза, попытка защититься от неприятного знания о самом себе.

Психологи настаивают на необходимости назвать (то есть – вывести в зону осознанности) обуревающее нас состояние, чтобы тем самым лишить его власти. Именно так в известном смысле и действует Энтони, нарекая другого себя Адамом – то есть, совершенно новым, не связанным с миром никакими обязательствами первочеловеком.

Находясь в конфликте с воображаемым «Другим», выбирая одно убеждение вместо другого, Адам-Энтони цепляется за созданную им же самим копию как за свою идентичность. С этого момента он уже и сам не знает, кем из двух близнецов является. Так мучительно вглядывается в себя Вильям Вильямсон из одноимённого рассказа Эдгара Алана По, лишь постепенно обнаруживая поразительное внешнее сходство с докучным сверстником-однофамильцем. Это же происходит с героем "Бойцовского клуба", не сразу осознавшим, что его обаятельный и решительный приятель, готовый не только дать отпор угнетающим его проявлениям реальности, но и стать создателем "прекрасного нового мира", - порождение его же собственной психики. А преподаватель истории Адам Белл вдруг узнаёт свои черты в малоизвестном актёре Энтони Сент-Клере. Адам словно выпускает из себя более жизнеспособную и удачливую свою часть, которая обретает черты самостоятельной личности. Во всяком случае именно так Адаму, а вместе с ним и нам, зрителям, поначалу и кажется. Но для того, чтобы понять, кто же из двойников – Адам или Энтони – является оригиналом, а кто копией ("O Homem Duplicado"), непрошеным врагом – придётся вернуться во времени, как настаивает преподаватель истории из романа Сарамаго, заглянуть в конец повествования, который парадоксальным образом приведёт нас к началу.

Когда речь идёт о полностью идентичных двойниках, одновременно отращивающих и сбривающих бороды, имеющих одинаковые шрамы на теле, как Адам Белл и Энтони Сент-Клер, неизбежно возникает мысль о том, что один из двоих является галлюцинацией другого. Кто-то из них вытеснил и спроецировал вовне отрицаемую часть собственной личности, которая становится для него «слепой зоной», ожившим дублем. Совершенно запутавшийся в своей жизни герой раздваивается, идентифицируя себя отныне с отпочковавшейся частью – учителем истории Адамом Беллом, поражающимся своему феноменальному сходству с будто бы незнакомым ему Энтони. Расщеплённые части, как правило, берут начало от сказанных нами же слов. Идея того, что он мог бы быть актёром, по видимости, не так уж беспочвенна: мать Адама-Энтони бросает мимоходом, что «пора бы уже бросить эти детские мечты об актёрской карьере». Желание пообщаться с иным вариантом собственной судьбы приводит к диалогу с незнакомой ипостасью своего Я, за которым неизбежно следует признание отрицаемой части себя. Встреча с двойником означает осознание произошедшего раскола и попытку психики воссоединить разрозненные части личности, утерявшие связь друг с другом.

Во многих африканских племенах до сих пор распространено поверье, что у каждого человека есть бессмертная «другая половинка», символом которой является плацента. Высушенную на солнце плаценту вешают на шею ребёнку, как амулет, воплощающий небесного двойника, который сопутствует человеку всю жизнь. Нечто похожее мы находим и в христианской концепции ангела-хранителя. Пока эта неземная ипостась человека пребывает в духовном мире, она охраняет своего хозяина, но встреча с ней равносильна предзнаменованию смерти не только согласно африканским суевериям, но и в европейской культуре.

Неслучайно в романе Сарамаго главный герой задаёт себе вопрос, не суждено ли ему умереть одновременно со своей копией, раз они родились в один день? Стоит им увидеть друг в друге себя, как один из близнецов немедленно оказывается "лишним" и в этом смысле обречён на скорую гибель. Как правило, "захватчиком" становится именно двойник, стремящийся вытеснить из жизни своего "хозяина". Так поступают андерсеновская Тень, гоголевский Нос и Голядкин-младший из «Двойника» Достоевского, так же ведут себя коварные зеркальные отражения, вознамерившиеся жить собственной независимой жизнью, в фильме "Отражения" и жестокая Чёрная Лебедь из одноимённого фильма Д.Арановского. По остроумному сравнению Фихте, мыслящее «Я» подобно Сатурну, вечно пожирающему своё же детище – воспринимаемый мир, то есть «не-Я». Проблема только в том, кто из двойников докажет своё право первородства и, следовательно, право на убийство. 

Начиная с конца XVIII века тема двойничества завораживает человеческую мысль. Подвергнув сомнению саму возможность адекватного воспроизведения реальности нашей психикой, философия субъективизма разделила весь мир на два полюса: "Я" и "не-Я", познающее сознание и познаваемую действительность. Однако процесс познания больше напоминал разглядывание своего отражения в гигантском зеркале Вселенной: куда бы человек ни взглянул, всюду он видел антропоморфные формы - ведь мы не можем смотреть на явления мира с точки зрения муравья или летящего в пространстве метеорита. И чем больше человечество отдавало себе отчёт в том, что сами по себе феномены остаются принципиально непостижимой "вещью в себе", тем больше идея мира, как неотличимого двойника человека захватывала писателей и мыслителей.

В эпоху романтизма фантазия писателей обостряется, входят в моду жуткие, леденящие душу истории, и двойники ведут себя в литературе всё агрессивнее, угрожая человеку и заставляя его сомневаться в собственной вменяемости, сводя с ума. Всё то дурное и отвратительное, от чего сознательно дистанцируется рациональный и цивилизованный человек, материализуется, создавая искажённое отражение, которое исступлённо борется за своё независимое существование. Кровожадный мистер Хайд обретает всё большую свободу от разумного доктора Джекила; портрет Дориана Грея берёт на себя грехи хозяина, но безжалостно возвращает их умершему, заставляя всех поразиться бесконечной отвратительности этого вечного красавца.

Открытия в области физики и основанные на них философские концепции ХХ века лишь усилили нашу убеждённость в том, что переживания субъективны по своей природе и мы искажаем мир в самый момент восприятия. В романе Сарамаго нереальность происходящего подчёркнута тем, что мы слышим как настоящие, так и вероятные диалоги, которые к тому же не разделены на реплики персонажей, а даны единым потоком, в котором читателю предлагается самому ориентироваться. Такой мнимый обмен фразами, в котором вопросы не обозначены соответствующей пунктуацией, больше всего напоминает внутренний разговор с самим собой. Иногда герой отдаёт себе отчёт в том, что беседует с собственным здравым смыслом, который порой является незваным. Но разве он не говорит с самим собой постоянно? Никто из персонажей фильма не видит обоих двойников одновременно, и зритель, вместе с Хелен, женой Энтони, не может быть уверен, что неотличимый близнец не выдуман им для того, чтобы иметь благовидный предлог для отлучек из дома к любовнице. В фильме, по сравнению с романом, ощущение того, что всё происходящее – лишь галлюцинация главного героя, усиливается тем, что мы видим в кадре одного и того же актёра – Джейка Джилленхола, исполняющего обоих персонажей, отличить которых можно только по обручальному кольцу или следу от него на пальце.

Эпиграф романа и фильма - "Хаос - это порядок, который нужно расшифровать" - настаивает на необходимости понять то, что, на первый взгляд, представляется бессмысленным. Два листика берёзы, две снежинки не бывают идентичными, поэтому появление абсолютной копии человека можно расценить только как попирание всех законов физики, абсурд – хаос. Однако неоспоримость чувственных ощущений Энтони, видящего своё лицо не в зеркале, слышащего собственный голос из уст Адама, свидетельствует о том, что он утратил власть над какой-то важной частью своей личности, которая претендует теперь на независимое существование и тем самым угрожает его жизни. 

Совпадающие в общем течении сюжета и во многих деталях, роман и фильм отличаются концовками. В романе в самый момент похорон двойника, на которые главный герой по понятным причинам пойти не может, раздаётся телефонный звонок: кто-то (в тех же словах, как некогда он сам) умоляет о встрече, потому что убеждён в абсолютном сходстве с актёром. Условившись о месте встречи, Энтони, уже полностью слившийся с уничтоженным дубликатом, кладёт в карман заряженный пистолет, тот самый, с которым актёр шёл знакомиться со своим предыдущим двойником. Этот финал словно закольцовывает композицию романа: гибель одного суррогата провоцирует немедленную материализацию следующего. Иначе в этом свете выглядит и неуверенное поведение Энтони на протяжении всего романа: может быть и он не является тем актёром, с которым Адам обнаружил сходство, а очередным самозванцем? Возможно, рассказанная история - лишь цикл бесконечного повествования, в котором кто-то постоянно претендует на чужое место?

В фильме безвыходность положения главного героя решена иначе. В начале фильма мы видим Энтони (мы уверены, что это именно он, потому что на его руке обручальное кольцо) на эротическом шоу, попасть на которое можно лишь обладая неким ключом. Тут впервые в странном, на первый взгляд, сочетании с изящной женской ножкой появляется гигантский тарантул. Потом Энтони-Адаму померещится незнакомка с паучиной головой и, наконец, надо всем городом вознесётся исполинская фигура паучихи. Реальная скульптура Луизы Буржуа, украшающая Торонто, где снимался "Враг", становится отталкивающим символом той части женственности, которую Энтони-Адам отказывается воспринимать. Тенью, изнанкой милой и нежной сексуальной партнёрши оказывается хищная паучиха, ужасающая мужчину своим собственническим инстинктом. Энтони не только раздваивается сам, стремясь игнорировать свой статус женатого человека и беременность жены, но и материализует свой парализующий страх перед фемининностью в образе вездесущего паука.

Хотя в фильме мы видим тарантула, не плетущего тенет, но в нашем сознании образ паука издревле ассоциируется с ткачеством. В известной библейской притче паук спасает Давида от преследований Саула тем, что изготавливает непроницаемую сеть, вуалируя ту часть пещеры, в которой прячется Давид. В психоанализе паук рассматривается как символ отделения части психики в некую область, отгороженную паутиной, где скапливается вытесненный, скрывающийся от ясного дневного сознания материал.

В финале, когда Энтони, наконец, находит в себе силы избавиться от воображаемого варианта собственной судьбы, в руках у него снова оказывается ключ от запретных удовольствий, и вместо жены ему является её оборотная сторона – гигантская паучиха. При этом Энтони отнюдь не пугается, а лишь обречённо вздыхает: его демарш провалился, и ему придётся начинать всё с начала. Так концовка заставляет переосмыслить всю историю и не только узнать двойника в том, кто мыслил себя поначалу оригиналом, но и осознать, как кривляется герою и весь мир, раздвоившийся благодаря его бегству от себя.

Канадский режиссёр Дени Вильнёв выбирает для этой истории поисков себя иное, чем у Сарамаго, название. Адам (или любой другой дубликат, которого в будущем придумает или уже придумывал прежде Энтони в качестве возможности убежать от самого себя) является не просто его воображаемым двойником, но заклятым врагом, препятствующим принятию себя. Название напоминает фразу Юнга о том, что «я сам и есть тот враг, которого нужно возлюбить».

Одним из аналогов вытесненного и спроецированного вовне антипода собственной личности является концепция Тени, впервые сформулированная К.Г.Юнгом. Главный герой фильма "Враг", как и многие из тех, кому привелось столкнуться со своей копией, проходит три классических этапа самоидентификации: обнаружение тени, диалог с тенью, признание тени. Путь Адама-Энтони можно уподобить и трём основным положениям диалектики: тезис, антитезис, синтез. Ассимилировав свою тень, как антитезу и одновременно часть самого себя, Энтони больше не строит свою идентичность на дуальной черте и не сражается с её противоположностью. Он осознаёт Адама Белла лишь как собственную мысль о возможности другой жизни. Проблема в том, что, едва отделавшись от раздвоения, Энтони тут же понимает, насколько он нуждается в этом мучительном самообмане. Подобно брату Медарду из «Эликсиров Сатаны» Э.Т.А.Гофмана, Энтони мог бы сказать о себе: «Я - тот, кем я кажусь, а кажусь я вовсе не тем, кто я на деле, и вот я для самого себя – загадка со своим раздвоившемся я».

Комментарии

«Кто выйдет эту роль сыграть всерьёз, того ещё не зная»
В истории каждой страны есть такие периоды, к которым бесконечно возвращается национальное сознание в поисках самоидентификации: это события, расколовшие народ и отрезавшие пути к прежнему. Для нас та...
Привидение в кресле
Есть фильмы, которые обсуждают все. Они могут нравиться или раздражать, но никогда не будут пропущены. И есть другие произведения, не находящиеся на пике общественного внимания, но вызывающие на глубо...
Ноль должен быть равен ста процентам! Гиллиам и Пелевин
Идеи путешествуют по человеческим мозгам совершенно непостижимым образом. Нередко бывает, что никак не связанные друг с другом произведения начинают резонировать в нашем сознании с такой силой, что ка...
Приквел «Властелина колец»
Почти сорок лет назад в новозеландском поезде ехал мальчик. Портативных гаджетов тогда ещё не изобрели, и мальчик читал толстую книгу. Описанный там мир совершенно заворожил его, и он решил – когда вы...
«Полголовы – яд, полголовы – свет»
Последние произведения больших мастеров окружены особой аурой. Фильм Алексея Балабанова «Я тоже хочу» не отпускает меня, заставляя снова и снова размышлять над прощальным посланием режиссёра – миру, б...
«Антонина, ты проснулась на неведомой планете».
В качестве самостоятельной дисциплины психология молода, однако имплицитно в религии и искусстве она существовала испокон века. И по-прежнему нередко фильм или книга способны легче пробиться к нашему ...
Время жить
Жизнь фильмов, как правило, эфемерна. Сильно привязанные к моменту создания не только культурным контекстом, но и техническим уровнем, произведения десятой музы быстро устаревают, безумно ускоряющееся...
«И на дне, и на поверхности сна»
В одном из интервью Ивана Вырыпаева упрекнули в том, что его фильмы проваливаются в прокате. Режиссёр хладнокровно парировал, что продюсеры, может быть, и несут убытки, но ведь есть ещё и Интернет. До...
Элегантная красавица Смерть
Некоторые писатели всю жизнь пишут одну и ту же книгу, режиссёры – снимают один и тот же фильм. С Ренатой Литвиновой, мне кажется, именно это и происходит. «Последняя сказка Риты» отражается в «Богине...
Доверие
Недавно мне случайно попался фильм, который в своё время был раскритикован настолько, что его даже номинировали на приз «Золотая малина» как худший римейк: «Сладкий ноябрь» 2001 года основан на более ...