Кратчайший экфрасис у Якопо Саннадзаро

Поэма Якопо Саннадзаро «О рожденном Девой» (1526) по названию напоминает средневековые трактаты, – как трактат «О зачатии Девы» Ансельма Кентерберийского. Но по сути – образец работы с готовыми образами как с неготовыми. Для Саннадзаро все, кроме самого таинства воплощения, может быть замещено молитвой, но именно поэтому в поэзии можно развертывать историю как постоянные описания, как постоянное раскрытие происходящего и наблюдений над происходящим. Мир, в котором события одновременно являются и наблюдаемыми событиями, в котором логика внимания теснее всего сомкнута с логикой происходящего – это и есть мир божественной поэзии Саннадзаро. На осях евангельских цитат поэма и обращается к небесам, буквально поворачивается к ним, чтобы стать в спокойствии событий достоверным зеркалом небес.

В начале Второй книге Дева Мария устремляется, услышав весть от Архангела, к своему супругу, чтобы сообщить о своем новом состоянии. Рассказ о том, как она спешно отправилась в горы, навстречу супругу, оказывается одновременно описанием идеально спокойной природы, слишком близкой небесам, чтобы быть суетливой. В эпизоде сначала дается градация сравнений Девы Марии: с Полярной звездой, Авророй и Солнцем, что должно отразить и сюжетное ее восхождение в горы, и представление о небе как о высоте, ступени, к которой и приближается природа, живая благодаря вращению неба и потому поневоле увлекаемая этой незримой лестницей.

Далее описывается, как при появлении солнца все беды в природе прекращаются, а органический рост становится торжественны. Даже цветы умеют принимать царственную позу, тем более как придворные могут вести себя горы. Отсылки к образности Псалмов, как ликующие или прыгающие горы, соседствуют с идиллическим пейзажем, в котором всё настолько хорошо, что мы можем не замечать ту меру, которой это стало так прекрасно: эта мера уже в нас. Состояние природы радостное и тихое: слово laetus оказалось по семантики близким тому, что обозначается словом «тихий» в славянском переводе раннехристианского гимна «Свете тихий».

Наконец, оказывается, что правильные ветры не просто создают умеренный климат приятного места: тем более, скорее в этом приятном месте все находится в напряженном росте, а вовсе не в умилительном успокоении. Они согревают небеса, позволяют тем самым просто подойти к небесам мысленно, увидеть эти небеса как родные. Здесь эффект экфрасиса происходит только в этом разговоре о согретых и утешенных высоких небесах, вдруг памятных и родных. Небеса из предмета небесной физики становятся предметом, который наш взгляд может воспринять, пережить как эстетически значимый, если он становится стремителен, как ветер. И после такого экфрасиса мы и принимаем стремительность Марии как встречу с родным человеком, причем встречу, которую благословили не только высокие небеса, но и живущее под небесами люди. Всё человечество, как стремящееся видеть небеса, и в своем напряжении жизненных сил превосходя природу, способное вдруг идиллически принять правду небес.

Но прозвучал голос вестника, это событие близко,

Чтобы грядущего первенца видеть залог материнства.

Скоро пускается в путь, не теряя ни часа на сборы,

Даже на шею свою никаких не надев украшений,

Только макушку прибрав белизною легчайшей накидки.

Словно звезда полярная зимнею ночью сияет,

Или же лучше сказать: как заря румяная утром,

Или как солнце из вод океана взошло золотое --

И под стопами его вся земля совершает служенье,

Роза раскрыла бутон, гиацинт наполняется силой,

Крокус, нарцисс и другие предстали в прекрасном наряде

Царственно все расцветают цветы из бутонов повсюду,

Данные им от природы для глаза мешая оттенки.

Реки потоки свои направляют в причудливых руслах,

Рощи и склоны ликуют, пещеры и острые скалы,

Сосны спокойно вздымают до неба тугие вершины,

Ветви густые растут неуклонно в лесах пальмоносных.

Всё улыбается: Эвр и Нот прекращают движенье,

Спрятался страшный Борей, и тогда над цветущей долиной

Правят зефиры одни, согрев дуновеньем вершины,

И за дары нарастающий купол небес почитают.

Словно бы ветер в долину, к почтенному лику супруга

В старости правду хранящего вдруг прибывает внезапно…

protinus adfari, vocemque audire loquentis,
et spectare oculis sterili data pignora matri.
Ergo adcincta viae, nullos studiosa paratus
induitur, nullo disponit pectora cultu:
tantum albo crines injectu vestis inumbrans,
qualis stella nitet, tardam quae circuit Arcton,
hiberna sub nocte: aut matutina resurgens
Aurora: aut ubi jam Oceano Sol aureus exit.
Quaque pedes movet, hac casiam terra alma ministrat,
pubentesque rosas, nec jam moestos hyacinthos,
narcissumque, crocumque, et quidquid purpureum ver
spirat hians, quidquid florum per gramina passim
subgerit, immiscens varios natura colores.
Parte alia celeres sistunt vaga flumina cursus:
exsultant vallesque cavae, collesque supini:
et circumstantes submittunt culmina pinus;
crebraque palmiferis erumpunt germina silvis.
Omnia laetantur: cessant Eurique, Notique:
cessat atrox Boreas: tantum per florea rura
regna tenent Zephyri, caelumque tepentibus auris
mulcent, quaque datur, gradientem voce salutant.
Ut ventum ad sedes, vultu longaeva verendo
obcurrit conjux justi senis: atque repente...