Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form

Метафора волка

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 2300
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

Писать в стол было для меня почти сакраментальным актом. Нет, не потому что в ранней юности меня не публиковали, и писать в стол – единственное что оставалось. Как раз наоборот. Моя писательская судьба складывалась довольно удачно. На заре моих поэтических писаний меня заметили и поддержали маститые одесские писатели и журналисты, которые, к слову сказать, оставались благосклонны ко мне всегда.

 

Когда моя подборка попала на стол к замечательному, добрейшему Ивану Рядченко, тонкому поэту, бывшему в то время секретарём одесского союза писателей, он очень даже похвалил её, сказав, что через год у меня непременно должна выйти первая книжка. Я, конечно же, воспряла духом, но мне было сказано, что для этого нужно написать другие стихи, которые отражали бы действительность, были бы ближе к современности и её проблемам. «По этим стихам невозможно сказать, из какого вы времени», - говорил мне Иван Иванович. И это была сущая правда. Так что он попросил меня прийти через месяц с новыми стихами для обсуждения.

Я, конечно, не посмела возразить Ивану Ивановичу, которого уважала и любила, но придя домой, сообщила отцу, ожидавшему результата встречи, что больше в Союз Писателей не пойду. С современными темами, какими бы они ни были, у меня не складывались отношения. Смолоду мне неимоверно скучно было читать плоские рифмованные (искусно или безвкусно) очерки о событиях в стране и мире. А о том, чтобы писать нечто подобное, и речи быть не могло. Иван Иванович прекрасно понимал это. Он ведь был первоклассным профессионалом, но он искренне хотел, чтобы у меня вышла книжка. Он также понимал, что внутренне я восстала против его предложения, и он попытался популярно объяснить мне, что, когда первая книжка выйдет, я уже смогу сделать вторую по своему вкусу. «Но ведь мне придётся с этой книжкой жить всю жизнь!», - сказал ему мой взгляд. Он только вздохнул и выразил надежду, что через месяц я появлюсь.

Со столом всё было куда строже. Во-первых, ни о каких компромиссах и речи быть не могло: чуть что – сразу в корзину. В столе жили классики, и это было их посмертное Переделкино. Тленку они не принимали. А то, что принимали, проходило спецобработку и возвращалось назад для дальнейшей переделки. Если стол оставался доволен, то отправлял доработанный вариант в долгий ящик, откуда путь к публикации был равен блужданиям иудеев по пустыне. Это было самой большой наградой, равносильной признанию.

При всём уважении к столу, я с ним спорила время от времени.

- Ты представляешь, что бы случилось с литературой, если бы Ахматову не знали её современники? Или Пастернака? Или Цветаеву? Ведь литература стала бы развиваться совсем в другом направлении, и история литературы была бы другой. А когда бы их вернули через десятки лет, они так и остались бы на обочине литературного процесса. Им-то, может, было бы даже легче стоять в стороне, меньше вреда и проблем с властями, а вот читателю и культуре ущерб был бы нанесён непоправимый. Так что ты, конечно, -- сейф первоклассный, рукописи в тебе не горят, но дело не только в сохранности рукописей.

Тут, конечно, Булгаков начинал возражать, а я, студентка первого курса филологического факультета ОГУ, приводила в пример имена поэтов, которых даже и прочитать толком не могла, оттого что их не публиковали.

Из таких препираний со столом и родился цикл «Стихи о волке». Кто он, этот волк, и к кому обращается моя лирическая героиня, только столу одному известно. Он принял цикл в свой долгий ящик, и я даже представить себе не могла, что через несколько лет Белла Ахмадулина собственноручно отнесёт его в «Смену» вместе с другими стихами и со своим предисловием к моей будущей книге, которое она написала по собственной инициативе. Известие о том, что мои стихи появились в «Смене», было для меня полной неожиданностью – Ахмадулина ни словом не обмолвилась о своих планах. Из четырёх стихотворений было опубликовано три, а полностью цикл появился в журнале «День и ночь» (№ 4 за 2014 г.).

Публикация в «Смене» имела грандиозный успех. Редакция неустанно пересылала мне письма читателей, большинство из которых были военные и уголовники. Один из них пообещал, что после зоны сразу нагрянет ко мне. Наверное, он как-то по-своему понял метафору волка…

СТИХИ О ВОЛКЕ

1

Я думаю, ты всё же постучишься:
Ближайшее соседство – за версту,
А вечер погрузил моё жилище
Почти по окна в темень и листву.
Сползает со столба лианой провод,
И в лампе на исходе керосин.
И это ли не долгожданный повод,
Чтоб постучать без видимых причин?

Невесело, запущенно и дико
Мой дом произрастает из земли,
И вытоптана кем-то ежевика,
Которую собрать мы не смогли.
А слева от чернеющей дорожки
Наткнёшься ты, когда придёшь ко мне,
На скользкое негодное лукошко, 
Где ягоды подгнившие на дне.

Тут без труда я приручила волка –
Всё оттого, что сходно с ним живу.
Его глаза – зелёных два осколка –
Пускай сверкают по ночам во рву.
Хоть изредка скорблю, что не волчица,
Но не ропщу. Что, думаю, с того?
В конце концов, ведь кто-то постучится –
В твоём обличье он, иль ты – в его.

2

Уже декабрь. Тверда земля в саду.
Её свело морозами без снега.
Печально, у растений на виду,
Замёрзло детство позднего побега.
Все ночи так привычно холодны,
Что забываю сетовать на холод,
Как забываю многое – и город,
И прежний ракурс ледяной луны.

У маленького низкого окна
Сутулюсь, сжав концы платка локтями,
И мне то ночь безбрежная видна,
То я сама в оконной дряхлой раме.
Там продолжает комната моя
Своё житьё-бытьё полупрозрачно
И тонет в перспективе декабря,
И в ночь произрастает многозначно.
И в отражённый дом помещены
Деревья, ров у сломанной калитки
И тощий волк, что воет вдоль луны,
Претерпевая полнолунья пытки.
И я сутулюсь посреди дорог,
Озвученных той литургией волчьей.
И в руки, плечи с каждой новой ночью
Врастает серый подранный платок.

3

Да, пишу. Негодная хозяйка,
Я не запасла на зиму дров.
Чаще стынет ручка-наливайка,
Ставя кляксы на начала слов.

В том ли грусть, что буква исказится,
И дрожит чернильная строка?
Ты ещё когда придти решился,
А всё медлишь, будто жизнь – долга.
Что ж ты медлишь! Иль боишься волка,
Что на перепутье двух миров
С первобытным чувством злого долга
Ни на миг не покидает ров?

4

Волк бродил и бродил по обочине
В поисках человечьих слов.
На снегу следы многоточиями
Огибали гибельный ров.
Не писалось. Листы пустовали
На чёрном дощатом столе.
Первый снег, наконец-то, издали
И слали, и слали к земле.
Ты читал этот снег прошлогодний,
Нам обещанный на год вперёд?
Ах, какие погибли корни
В тот, из снега изъятый год!
Ничего, победила природа,
Хоть слегка повредилась в уме.
И какая юродивость всхода
Удивить нас готова к весне?
Что-то я разболелась не в шутку.
Не заводится в печке огонь...
Погоди, не мерещься минутку
И горячечный лоб мой не тронь!..
Я твоя только в мыслях, а в теле –
Тот огонь, что ушёл из печи.
Поскорей бы прижились метели,
Чтоб не слышать – кричи, не кричи.
Отсырели проклятые доски.
Израсходован зло коробок.
Вы сегодня – читатели-тёзки,
Ты и поиском занятый волк.
У, как близко ты ходишь, как внятно,
Как сухой распаляешь мой бред!..
Только снег вами понят превратно,
А листы – это белые пятна
В родословной азов, буки, вед.

Комментарии

Кратчайший экфрасис у Якопо Саннадзаро
Поэма Якопо Саннадзаро «О рожденном Девой» (1526) по названию напоминает средневековые трактаты, – как трактат «О зачатии Девы» Ансельма Кентерберийского. Но по сути – образец работы с готовыми образа...
Исступление
Оценивая произведение современного искусства, непременно ищем сходство с чем-то, встречавшимся ранее. Находим, вешаем на автора ярлык: «похож на того-то», «работает в таком-то стиле». Но ведь мож...
Философия милости: к 15-летию кончины Виктора Кривулина
Сонет Виктора Кривулина, вошедший в книгу Requiem(1998) как текст 16, на первый взгляд понятен: программа «абсолютной поэзии» Стефана Малларме сопоставляется с представлением об абсолютной святости Се...
Рассвет и нарциссизм
Знаменитый «Рассвет» Филиппа-Отто Рунге представляет воздушные лилии, восходящие к небу, и невзрачно растущие на земле нарциссы -- предмет заботы. Те же самые лилии и нарциссы повторены на живописном ...
Чтение как плодотворное браконьерство
Появление филологии меняет не только отношение к литературе, но и сущность литературы. До филологии литература должна была подавать сигналы, чтобы обратить на себя внимание. Например, в трагедии должн...
Остап Сливинский: "15 секвенций"
С этим зубом, который растёт втайне, пользуясь моим сном, Чтобы однажды утром, быть может, засверкать, как страшное оружие, Со всё ещё неплохим телом, хотя уже и с замедленным течением соков И доба...
Умная книга
Умная книга умеет открыться на нужной странице. Афористичность - одно из ключевых достоинств и поэтических, и прозаических произведений. Если обнаруживаешь её в наобум распахнутой книге, ку...
Что же, если не душа? О рецензиях.
Есть рецензии острые, резкие, саркастичные, есть неожиданные и остроумные, есть виртуозно-образные - сами как поэзия. Есть глубокие, философские, отталкивающиеся от предмета рецензирования и уводящие ...
«Лебедь» Аронзона: от чувства к смыслу
И.В. Ерохиной «Лебедь» Леонида Аронзона, сонет-манифест, и понятен, и ускользает от понимания. Это менее всего «гротескное» стихотворение, если под гротеском понимать сшивание несовместимых образов н...
Фрагменты храма
* * * Жаль этих  дней последних, чистых. В просверленный янтарь листа То жук мигнёт, то черепица, То тающая высота. Уже в ветвях не шум, но отзвук. Во всём изысканность и спад. Просторней ...
lucide купить;проектирование медицинского газоснабжения;труба вгп купить в спб