Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form

Они по-разному смеялись. Рабле и Нострадамус - 3

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 293
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

Продолжение. Предыдущая глава

Чего только ни говорили и ни писали о Мишеле Нострадамусе! Нашептывали, что, якобы, он был посвящен в самое сокровенное – знал, где упрятан Святой Грааль. Утверждали, что использовал для своих предсказаний магическое зеркало – вроде тех, вглядываясь в которые тибетские монахи постигают колебания времени. Подозревали, что с ним поделились своими тайнами египетские жрецы.

Около тысячи написанных им катренов (четверостиший) не пытались расшифровать только ленивые. А энергичные опубликовали сотни книг и много тысяч статей на разных языках. Объединенные в десять сотен (центурий), катрены, по заявлению их создателя, предсказывают грядущие события. Казалось бы, читай, и будешь всё знать. Но весь фокус в том, что написаны эти рифмованные стихи таким языком, так закодированы, что, на первый взгляд, совершенно непонятно, о чём там идет речь. Поэтому исследователям открыто огромное поле деятельности. Посмотришь на то, что выросло на этом поле – и глаза разбегаются. А иногда лезут на лоб.

Доктор технических наук, военный разработчик ствольных систем А. С. Л-в, в августе 2005 года издал труд о Нострадамусе в двух томах объемом 2250 страниц. Он предложил свою методику анализа и синтеза текстов, с помощью которой ему удалось расшифровать все катрены плюс еще три письма. Из аннотации к книге: «Полученный результат ярко продемонстрировал – Нострадамус дал людям не набор случайных событий, а хронологически замкнутую... картину истории развития человечества под управлением Вселенского Разума в интервале 700 лет (1543- 2243гг.). Глубокий анализ... показал, что он не сделал ни одной ошибки ни в именах, ни в хронологии событий. Совсем невероятным кажется для нас и то, что пророк не только предвидел имена исторических личностей, но и их внешний вид, результаты их деятельности, продолжительность жизни и даже причину смерти».

У меня есть только один вопрос к доктору тех наук: почему он говорит лишь о личностях, про которых мы и без него и без пророка всё знаем; но почему он не назвал никого, кто, к примеру, будет жить в конце 21 века – его ФИО, симпатичный или нет, от чего помер. Нам бы интересно было.

И еще одна сенсация 2005 года. 26 мая на одном из украинских сайтов появилось следующее сообщение: «Уникальнейшая находка обнародована вчера международным центром по изучению предсказаний Нострадамуса в Риме. Славянская группа ученых этого центра доказала, что в предсказаниях пророка на 2005 год есть упоминание «оранжевой революции», Президента Украины Виктора Ющенко и премьер-министра Юлии Тимошенко». Далее идут переводы 8-го, 13-го и 15-го катренов, сделанные Дианой М., и ее комментарий: « Ну кто возьмется доказать, что описаны не Ющенко и Тимошенко?!»

Кстати, когда материал о Нострадамусе появился на популярном узбекском сайте, на его адрес немедленно поступило письмо: «А что предсказал на ближайшее время Нострадамус для узбеков?» Резонный вопрос. Украинцам предсказания есть, а чем узбеки хуже? Они ведь тоже на букву «У».

Аналогичные примеры с расшифровкой катренов можно в обилии найти и в прошлом веке, и не только на русском языке. Совершенно очевидно, что все эти манипуляции не имеют никакого отношения к тому, что было написано в 16 веке. Нострадамус – не машина: ввёл дату, адрес, нажал на кнопку – и получил прогноз. Он был человеком – живым, чувствующим, мыслящим. И его пророчества – отражение его личности, его восприятия мира. Поэтому, для того, чтобы понять смысл его предсказаний и попытаться разгадать авторский код, мы должны, в первую очередь, уяснить, что это был за человек.

 

Часть вторая. Загадка Мишеля Нострадамуса

1.

3 октября 1529 года на медицинский факультет университета Монпелье записался очередной претендент на докторское звание. Он был невысокого роста, двадцати шести лет от роду, и звали его Мишель де Нострдам. При оформлении документов произошла небольшая заминка. Отвечая на вопрос о предыдущих занятиях, молодой человек сообщил, что некоторое время работал аптекарем. Это насторожило сотрудника – всякая ручная торговля была категорически запрещена университетским уставом. Мишель уточнил – он занимался, по сути, тем же, что и врачи – лечил. А это заявление уже выходило за все рамки. Дело в том, что в ту пору во Франции фармацевты стояли значительно ниже на социальной лестнице, чем доктора. Слова аптекаря были восприняты как оскорбление докторов, и его тут же вычеркнули из списков.

– Ваше зачисление отменено, - заявил сотрудник.

Мишель стоял ошарашенный. Только что он радовался – от Монпелье до его родного городка Сен-Реми-де-Прованс всего 80 километров, за день на лошади или на муле запросто можно добраться. А что теперь делать? Он не был новичком на торной дороге учения, и всё-таки...

Когда он еще не достиг и четырех, его отца избрали городским нотариусом. Это была серьезная должность. У слишком многих, даже среди высших слоев общества, уровень грамотности сводился к умению написать свое имя. Нотариус же оформлял самые различные бумаги – для тех, у кого было свое дело; для связанных с покупкой-продажей; для владельцев собственности и так далее. Поэтому отец вечно был занят.

Зато у Жана, прадеда Мишеля, свободного времени хватало. Он-то и занимался воспитанием мальчика. Незаурядный человек, опытный врач, казначей Сен-Реми, он вложил в правнука столько, что уже в школе Мишель был на голову выше остальных учеников. Не в смысле выполнения заданий, а по развитию – по эрудиции, кругозору и умению мыслить. В 15 лет он поступил в близлежащий Авиньонский университет, чтобы получить базовое гуманитарное образование – знаменитые семь свободных искусств. Сначала тривиум – грамматика, риторика, логика. Потом квадривиум – геометрия, арифметика, музыка, астрология. Однако доучиться до конца не удалось – в 1521-м в Провансе вспыхнула чума. Университет закрыли.

Мишелю скоро восемнадцать, не сидеть же на месте, и он отправился познавать мир. Подальше от чумы, по городам и весям Франции. По ходу странствий изучал различные травы и снадобья, их воздействие на организм. Проверял уроки и советы прадеда. Работал аптекарем. Прошло восемь лет, и, почувствовав, наконец, в себе достаточную силу и зрелость, он явился в Монпелье. И на тебе, такая подножка. Но нет, сдаваться он не собирается. Не берут? Что ж, попробует учиться неофициально, сам по себе. Учеба заключалась в чтении на латыни переводов великих греков. Мишель знал к тому времени пять языков, а скорость его чтения поражала. Через три недели, убедившись, что новенький здорово подкован, ему разрешили заниматься наравне со всеми.

В медицине 16 века были разумные вещи, но неразумных – больше. Никаких сомнений не вызывало, что основа подхода к больному – астрология. Девиз Сорбонны гласил: «Врач без астрологии – как слепой глаз». Считалось незыблемым, что каждой частью человеческого тела управляет определенный знак Зодиака. Головой – Овен; шеей – Телец , грудью – Рак; гениталиями – Скорпион и так далее.

Сдав докторский экзамен, Мишель получил право на двухлетнее преподавание. Для солидности он добавил к своей фамилии в конце «ус», чтобы звучала на латинский лад: Нострадамус. Жизнь идет нормально, новоиспеченый доктор от души хохочет на раблезианском представлении про мужа и немую жену, читает лекции. Но в 1531-м контракт истекает, он должен покинуть университет. Куда податься?

На помощь приходит Рабле и подкидывает идею. Пару лет назад он готовился к поступлению в Монпелье у известного специалиста Скалигера в городе Ажен. А тот с удовольствием принимает толковых сотрудников.

И Нострадамус отправляется в Ажен.

Так в наше повествование врывается очень колоритная фигура. Его настоящее имя – Джулио Бордони. О себе он обычно рассказывал и со слезой, и с восторгом – по нарастающей. Был изгнан из родового замка в Италии еще ребенком. Стал пажем у императора Максимилиана. Постигал мастерство живописи в школе Альбрехта Дюрера. Очень нравилась ему солдатская служба. Участвовал в военных кампаниях в Италии и Нидерландах. После битвы в Равенне посвящен в рыцари самим императором. Учился в Болонском и Туринском университетах.

Многое в этой автобиографии соответствует истине. Во всяком случае, Джулио всеми силами пытался доказать, что он не из какой-то там бедной семьи (что правда), а из знаменитого рода Скалигеров, правителей Вероны. Возможно, именно самолюбие плюс несомненный талант помогли ему стать выдающимся ученым своего времени.

В 1524-м он прибыл из Италии во французский Ажен в свите вновь назначенного в город епископа Антонио делла Ровере. Тут ему понравилось. Зарабатывал на жизнь врачебной практикой. Вскоре, в возрасте чуть-чуть старше сорока, он женился на местной шестнадцатилетней красавице. Как видно, тяжести военных передряг на полях сражений отняли у него не всё здоровье, поскольку, благодаря его усилиям, юная жена родила ему, по очереди, десять дочерей и пять сыновей. Это гвардейское подразделение (которое постоянно пополнялось, хотя и не все выжили) надо было кормить. Скалигер уточнил свое имя, придав ему звонкости – Юлий Цезарь – и открыл в своем доме медицинскую школу. Нострадамус стал его помощником.

b2ap3_thumbnail_kur-3-Julius_Caesar_Scaliger.jpg

Начало 30-х – не самая лучшая и спокойная пора для Европы. Зимние холода и летние засухи привели к резкому падению урожая зерновых. Выступили со своим манифестом протестанты. Король Англии Генрих VIII разорвал все связи с Римом и объявил себя главой местной церкви. Нерушимая доселе основа европейских государств – католичество – оказалась под перекрестным огнём.

Мишеля эти катаклизмы особенно не задевают. Он восхищается широтой интересов своего старшего (на 19 лет) товарища, тот – врач и поэт, философ и биолог, лингвист и астролог. Но и Мишель не лыком шит, он строит жизнь по собственной программе. У него уже сформировалась своя медицинская практика. Он женится на молодой, состоятельной женщине. Появляются сын и дочь.

Одним словом, всё идет гладко, как в первой половине сказки. А что там во второй? По усам текло?

Неожиданно в городе вспыхивает эпидемия, которую, как всегда, называют чумой. Хотя, скорее всего, это дифтерит. Врач Мишель Нострадамус борется с заразой, спасает человеческие жизни, как может. Но болезнь мстит ему безжалостно – сначала убивает его детей, а вслед за ними – жену. Точка. Семьи нет. Остается единственная ниточка, связывающая его с этим городом – Юлий Цезарь Скалигер.

И вдруг между ними происходит резкий разрыв – и Мишель уходит. Почему? Что случилось? Во всех, без исключения, книгах о Нострадамусе написано: непонятно, что произошло, причина неизвестна. Действительно, никаких документов на этот счёт нет. И всё же, дыма без огня не бывает. Давайте попробуем разобраться.

Есть две группы подспудных мотивов, приводящих к ссоре или разладу. Первая связана с трещиной в личных отношениях. Вторая – с несовпадением взглядов. Начнём со второй.

В 1532-1534 гг. выходят две книги Франсуа Рабле о Гаргантюа и Пантагрюэле. Нострадамус принимает их с безоговорочным восхищением и заявляет, что они будут прославлены в веках. (Самое точное из всех его предсказаний, свидетельство понимания им неизменности человеческой натуры.) Но одновременно это означало признание Мишелем раблезианской критики, то есть его согласие с иронической насмешкой над разными людскими пороками и с высмеиванием лживых теорий, в том числе, астрологии. А в ту пору лучшим астрологом Франции считался Скалигер.

Возмущенный Юлий Цезарь обрушился на Рабле. Нет, он не был ретроградом. В списке его достижений ряд блестящих идей. Например, необходимость классификации растений (за полтора века до Линнея). Или теория трех единств, которая легла позже в основание классицизма, и другие. Но в астрологию верил незыблемо. Не будем забывать – без совета со звездами и планетами нельзя было начинать лечение.

Но ведь Нострадамус – лечил! Значит, применял астрологию. И тут естественно закрадывается сомнение: а верил ли он в нее? К этому вопросу мы еще вернемся. Но в том, что между Юлием Цезарем и Мишелем возникали по этому поводу разногласия или даже диспуты, можно не сомневаться.

И тут мы плавно переходим к личным отношениям. Скалигер возражений не терпел, если в чём-то был уверен. А Нострадамус, между прочим, отличался самостоятельностью мышления. То есть наверняка мог выдвигать доводы, как «за», так и «против» суждений хозяина медицинской школы. Надо полагать, что иногда эти «против» ударяли по самолюбию шефа и, разумеется, не добавляли у него любви к оппоненту. Однажды его терпение лопнуло и, разозлившись, он выставил своего помощника вон.

Высокая вероятность того, что отношения между двумя докторами развивались именно по такому сценарию, подтверждается последующими событиями. Скалигер обрушит на Мишеля несколько злых, оскорбительных памфлетов, причем не имеющих под собой оснований.. А Мишель, наоборот, в своей книге не скажет о бывшем товарище ни одного плохого слова, только хорошее – прекрасный учёный и мудрый человек, «которому я остаюсь обязанным больше, чем кому-либо еще в мире» – и назовет своего старшего сына Цезарем в его честь...

 

2.

Между тем, Фортуна начинает выкручивать фортели, о которых никто из аженских мудрецов и не подозревал.

Европа бурлила. Папский трон шатался. Его раскачивали с одной стороны лютеране, а с другой – кальвинисты. В этих условиях король Франции Франциск в январе 1538 года послал из Тулузы в Ажен Великого Инквизитора, чтобы разобраться с ростом протестантских настроений в юго-восточной части страны. Как и положено, инквизиторы провели следствие. Желающих дать показания собралось великое множество. Два месяца выслушивала комиссия вдохновенные доносы, весь март и апрель шли косяком добровольные свидетели и бдительные горожане. В итоге были выявлены три преступника, подлежащие разбирательству и суду. Кто же эти трое? Доктор Скалигер, доктор Нострадамус и будущий врач Саррацин.

Ситуация становилась угрожающей, надо было что-то предпринимать. И тут вступил в действие средневековый блат. Скалигер благоразумно сумел перебросить заведенное против него дело в руки Президента суда крупного города неподалеку от Ажена. А тот Президент был давним и добрым знакомым Скалигера. Так что обвинение потихоньку рассосалось, и способный ученый мог беспрепятственно продолжать славное дело пополнения аженского народонаселения.

Другой член этой тройки, Саррацин, не стал дожидаться, пока за ним придут. Он был человеком разумным, а потому исчез из города.

А что же Нострадамус? В 1538-м он жил и работал врачом в небольшом селе в 20 км от Ажена. На него донесли три францисканских монаха, доложив, что около 1533-34 года, когда доктор жил в Ажене, он позволил себе оскорбительные высказывания в адрес католической церкви. Наблюдая за отливкой бронзовой статуи Девы Марии, он заявил, что эта работа недалеко ушла от идолопоклонства. А такие слова иначе, чем святотатством, назвать нельзя.

На самом деле всё обстояло не так, как излагали монахи. Высокообразованный доктор имел в виду прямо противоположное тому, что ему пытались пришить. Он хотел обратить внимание на эстетическую сторону, на впечатление, которое производила возводимая фигура. Изваяния святых, заполонившие церкви небольших городков и селений, были, мягко говоря, далеки от совершенства, и некоторые могли действительно навести на мысли об идолах. Насмотревшсь на прекрасные статуи в итальянских храмах, Нострадамус считал, что они по-настоящему вызывают возвышенные религиозные чувства. Так что его слова были против убожества за божество.

Но убедить в своей правоте инквизиторов было невозможно, и Мишель это отчетливо понимал. Поэтому он принял единственно правильное решение. В 1538-м он покидает гостеприимный край, где многому научился. Впереди – шесть лет странствий. Второй такой период в его жизни. Правда, теперь он уже не юноша, познающий азы отношений и выживания в суматошном вертепе, называемом человеческим обществом. Он опытный врач, лечащий по всем правилам науки. Хотя и науки 16 века. Он ищет поддержку своим идеям о целительных свойствах растений и трав. Он создает знаменитые розовые пилюли – из лепестков роз, в надежде, что они помогают против чумы.

В 1539-м его видели в Бордо. В 1543-м он встретился южнее Лиона со знакомым выпускником Монпелье. В 1544-м он – в Марселе. Здесь, под руководством опытного врача Луи Серра, он вместе с ним пытался победить чуму. И небезуспешно.

В 1545-м один из его братьев стал адвокатом в городе Экс, столице Прованса. И вскоре пригласил туда Мишеля. Не – по-родственному, на теплое местечко или просто, чтобы поселиться рядом. Он пригласил его потому, что там правила Смерть.

Всё началось с катастрофического разлива Роны в ноябре 1544 года из-за сильнейших проливных дождей. Река вышла из берегов. Наводнение принесло неисчислимые беды и разрушения. В близлежащем Авиньоне обрушилась даже часть городских стен. В Эксе потоки воды размыли могилы, и по улицам плавали трупы.

Единственным способом добраться до городков и сёл в долине реки южнее Авиньона, была лодка. А когда вода спала, вопиющая антисанитария просто не могла не привести к эпидемии. И она грянула в последующие два года.

Мишель оказался один на один, лицом к лицу со Смертью. Первое, что он противопоставил ей, была гигиена. Во время своих путешествий он не раз встречался с самыми различными болезнями и эпидемиями. И постепенно у него созрело убеждение, что нарушение простейших гигиенических правил – настоящий подарок заболеваниям и только подпитывает их. У современного человека такая заявочка может, конечно, вызвать ироническую улыбку: кто ж этого не знает. Однако нам, которые могут сходить утром в туалет, пропылесосить квартиру и принять после этого душ, трудно себе представить простоту нравов во Франции середины 16 века.

Узкие улочки шириной в 2 метра. Те, что побольше – шириной в 7-8 метров. По улице несется поток мутной воды. Из каждого двора в него вливается ручей.

Бань не существует, они запрещены религией. Мыть лицо ни в коем случае нельзя. Дамы всё-таки умывались 2-3 раза в год. Надушенной тряпочкой протирали тело.

У каждого под кроватью – ночной горшок. Когда он наполнялся, его выплескивали через окно на улицу.

Король мог давать аудиенцию, сидя на банкетке с дыркой и с – извините – голой задницей. Решал государственные вопросы, обсуждал проблемы искусства и философии, отправляя одновременно естественные надобности.

Вообще, у французских королей было несколько замков. Когда тот, в котором они пребывали, настолько заполнялся нечистотами, что уже не продыхнуть, весь королевский двор в полном составе, с придворными, слугами, лошадьми, вещами и прочим перемещался в другой – например, в Сен-Жермен. А покинутый начинали очищать и приводить в порядок. Когда оказывался загаженным под завязку и этот, перебирались, скажем, в Блуа. И так далее, по кругу. Чистоплотные были, однако.

В свете этих соображений ясно, что Нострадамусу приходилось ой как нелегко в его попытках добиться хоть какого-то элементарного соблюдения гигиены. И всё же он сумел выиграть сражение и привел Экс в нормальное состояние. Власти Прованса отметили выдающееся достижение доктора по-своему – Мишелю была назначена пожизненная пенсия.

А чума продолжала свой смертельный променад по Провансу. Следующей своей жертвой она наметила город Салон. Когда-то здесь проходил «соляной путь» ( римское salas – соль). Теперь – тихое, уютное место. Мишелю, которого в 1547-м пригласили сюда обуздать чуму, город пришелся по вкусу. И выполнив свою задачу, он решил здесь остаться.

Ему сорок четыре. Пора остепениться. Завести свой дом. За годы странствий он повидал многое и понял две вещи. Первое – чудес на свете не бывает. И второе – люди верят в чудеса.

Наверное, если бы кто-нибудь тогда сказал ему, что через восемь лет он напишет предсказания на семьсот лет вперед, он бы долго и заразительно смеялся.

Нострадамус понимал шутки.

(Продолжение следует)

 

Фонтан, воздвигнутый в Сен-Реми в честь Нострадамуса в 1814 году

kur-3-fontan-nostradamysa-v-sen-remi.jpg

Комментарии

No post has been created yet.