Происшествие в таверне

Из мультимедийного проекта "Такая английская история"

ГЕНРИХ VII (годы правления 1485 – 1509, г.р. 1457) 

(Как известно, в 1485 году будущий король Англии Генрих VII разбил Ричарда III в битве при Босворте, положив начало правлению династии Тюдоров. Ричард был последний на  троне представитель династии Ангевинов. С приходом к власти Генриха VII заканчивается Война Роз. Не все были рады падению дома Йорка, многие историки и до сих пор считают Ричарда III несправедливо оклеветанным (в частности, Шекспиром) и считают, что Ричард III даже за короткое время своего правления успел сделать много полезного для страны. Описываемое событие происходит на закате правления Генриха VII) 

«ПРОИСШЕСТВИЕ В ТАВЕРНЕ»    

(Таверна на окраине города Корби, Нортгемптоншир (Corby, Northamptonshire). В переполненном и гудящем, словно улей, зале за столом сидит грузный мужчина - Гай, граф Стампфордский. Он в грязном дорожном плаще, скрывающем его благородное происхождение.  К столу подходит посетитель в красном берете с пером. Незнакомец держит в руке глиняную кружку эля).  

НЕЗНАКОМЕЦ:  

Не были бы вы против, чтобы в это хлеву 

Корытца наши стояли рядом? 

(Ставит кружу с элем на стол. Гай с неудовольствием сопит, молча отодвигается на скамье. Незнакомец садится рядом, оглядывается по сторонам). 

Ах, сколько здесь страшных лиц! 

Чем больше нам лет, тем вокруг больше сброда. 

И меньше красивых девиц. 

Вы не находите? 

(Гай с неприязнью смотрит на незнакомца. Потом молча поднимает к губам глиняную кружку, полную эля, и начинает из нее пить, не сводя пристального, угрожающего взгляда с незнакомца. Допивает огромную кружку эля до дна, со стуком ставит ее на стол и, все так же, не сводя взгляда с незнакомца, громко и протяжно рыгает. Незнакомец в ответ только усмехается). 

Простите мне бесцеремонную смелость, 

Но так, как не лепится вымя к коню, 

Что на турнире в доспехах  

Пламенем дышит сквозь дыры в попоне,  

Так не идут вам простые фигуры 

Крестьянского котильона... 

(Гай зло прищуривается. Незнакомец небрежно указывает ему на кольцо на руке, которой тот держит кружку) 

Добрый крестьянин за перстень подобный 

Жизнь бы свою протащился за плугом,

И на оплату оправы под старость 

Может, набрал бы отдать ювелиру… 

(Гай поспешно прячет руку под плащом) 

Бросьте, не надо меня опасаться, 

Я раньше,  как вы, был привычен скрываться… 

(Вздыхает) 

Но нынче на родине я чужестранец,

Ненужным пропал мой актерский талантец. 

Нет мне сегодня нужды в маскараде,

Я всем здесь чужой, хоть в каком я наряде.

ГАЙ (с неудовольствием):

Кто вы? Что вам угодно?

НЕЗНАКОМЕЦ (дружелюбно): 

Симон де Пемброк. Сын графа Невиля. 

Ричарда Варвика вы не забыли? 

Того, кто на троне менял королей… 

Нет, нет, я всего лишь бродячих кровей. 

Отца моего при Барнете убили 

(Эдвард IV - вы не забыли?) 

На сестрах моих поженились цари –  

На Изабель – Джордж, а на Анне – увы, 

Тот, кого больше с нами уж нет… 

ГАЙ (мрачно перебивает): 

«Увы»? И вы не боитесь сказать?.. 

Может, посмеете имя назвать?  

(издевательски передразнивает): 

«Того, кого больше с нами уж нет…» 

НЕЗНАКОМЕЦ (простодушно): 

Ричарда III-его? Ангела этого? 

ГАЙ (в испуге смотрит по сторонам. Никто не слышит их разговор, в таверне гул и шум гремящих кружек. Гай поворачивается к Пемброку, злым шепотом):

Не знаю, кто вы в самом деле, -

Пемброк, Невиль или Кларанс, -

Но посоветую, Месье, вам,

Урок задать своим зубам-с.

Скажите им, чтоб язычок 

Закрыли прочно на крючок!

А коль он выйдет, пусть откусят 

Сей гнусный змия эпилог,

Так будет меньше вам хлопот, 

Чем головой без тела кушать.

(Выражение лица Пемброка становится смиренным). 

ПЕМБРОК:

Увы, вы правы: в мрачный день 

Не стоит звать из гроба тень, - 

Когда другая тень готова 

Сама уйти за крышку гроба… 

Хватало битв им наяву, - 

Чтоб тени начали войну! 

(Через паузу)

Что же,  правда, что король так плох?

ГАЙ (неохотно):

Наш Повелитель не здоров.

ПЕМБРОК: 

Да, правда, Генриха VII-го, 

Известна всякому хвороба, 

Мне слух дошел, что мертвый свет  

Сочат уже как пару лет 

Его глаза… 

И вот наследник зван на зов, 

И вот в Аббатстве роют ров… 

ГАЙ (упрямо): 

Наш Повелитель нездоров. 

ПЕМБРОК: 

Да, да, конечно, я вас понимаю. 

И понимая, я судьбу хвалю, 

Что страха я, в отличие от вас, не знаю 

И все, что думаю, открыто говорю.  

(Гай, глядя на него, поднимает бровь. Пемброк выпрямляется за столом, вдохновенно): 

Ведь я монах.   

(Гай удивленно смотрит на него. Пемброк поспешно объясняет): 

Нет, нет, пока еще не стрижен. 

Но буду завтра посвящен в Грендоне. 

На Англию душою и законом 

Не буду больше никогда обижен. 

(Мечтательная улыбка): 

Ах, сладко! В прошлом страхи и волненья… 

И призрачных наследств обманные свеченья, 

Любовь, что жжет, и манит, и обманет, 

И жизнь сама, что смертью станет, - 

Все позади… 

ГАЙ (с внезапным интересом): 

Так вы вернулись из изгнанья,  

Чтобы в схиме обуздать желанья? 

Давно ль оставили вы остров? 

ПЕМБРОК (прикрывает ладонью глаза): 

Давно… 

Тому уж двадцать восемь лет. 

ГАЙ: 

И в Англии за это время..? 

ПЕМБРОК (отрицательно и строго качает головой):

Нет.  

Презренный сын отца,  

Не мог наследства 

Я требовать,  

Хоть мой отец владел пол-Англией. 

С сестрой любимой  

Был я, однако, неразлучен – с Анной, 

И звездный час я пережил, когда из детства 

Наперсница моя за брата короля пошла, 

И королем стал ненадолго Ричард, 

И важным порученцем  

При нем тогда стал верный ваш слуга. 

ГАЙ (осторожно): 

Вы знали Ричарда? Того, кто написал 

Себе на герб про «верность», а затем 

Коварством и изменой убил всех приближенных и родных? 

Жену, племянников извел невинных, брата?  

И лорда Гастингса, порядочности луч?  

ПЕМБРОК (спокойно): 

Могу теперь, не прячась,  

Продолжить свой смиренный путь.  

А если вы решите меня властям предать,  

Пусть вам поможет в этом совесть.  

Я кончил жизнь земную,  

Как о себе начать иную повесть 

Пусть Бог подскажет мне:  

На эшафоте иль в монастыре. 

Но вам скажу: о Ричарде 

Не верьте вы молве, 

Он ангел был, и никого не тронул. 

ГАЙ (недоверчиво):  

Но как же…? 

ПЕМБРОК (с грустной торжественностью): 

Всё клевета. Я рядом был и видел те мученья, 

Которым подвергало короля глупцов завистливое мненье, 

Я видел благородство короля, не тронувшего зла… 

Ах, просто выдавать за хищника агнца, 

Накинув на невинное руно  

Злословья волчьего истрепанную шкуру!.. 

ГАЙ (выпивает глоток пива, задумавшись, сам себе): 

Да, в этом наши преуспеют мастера: 

Они хоть чертом вырядят Христа,  

Коль будет в том для них  

Хоть два глотка Мадейры. 

(Пемброку решительно) 

Мне не в чем самому, признаюсь откровенно,  

Винить того, кому служил смиренно. 

Я Ричарду соратник… был… Давно. 

(Оглядывается по сторонам, недовольно морщится) 

Ах, это право, все равно. Все знают, всё давно известно. 

И королю служу я честно. 

ПЕМБРОК: 

Уверен. Это место, ваш наряд… 

Я кстати, нашему знакомству рад. 

ГАЙ: 

Да, я забыл представиться, я - граф. 

Граф Стратфордский- на-Авоне, 

По счету третий. 

ПЕМБРОК (с улыбкой, снимая перчатку и подавая Гаю руку): 

Пемброк Симон. Монах. Все остальное в прошлом. 

Не заказать ли эля за знакомство? 

ГАЙ (жмет руку Пемброку):  

Пожалуй! 

Отметим встречу трапезою звонкой 

В которой мясо – свекла, а вино – помои. 

(Слуга приносит эль в кружках. Чокаются, выпивают. Гай понижает голос): 

Однако, объясню вам облик свой, 

И странное для графа место встречи. 

Всем бедам до одной на свете
Причина с Евы - лишь одна: 

Та власть, что женщинам дана. 

Едва их взгляд пронзит, играя, 

Сознанья нашего шелом, 

И мозг стечет… 

ПЕМБРОК (вдруг соскучившись, в сторону): 

Известно всё уж наперед…

ГАЙ (продолжает):

Я здесь сегодня, чтобы дама...

А впрочем… Моего романа

Не в праве тайну вам открыть.

Но мне сегодня надо быть 

Вблизи ее под маскарадом. 

С обозом быдла въеду в замок,

И ночью там…

ПЕМБРОК (зевает):

Простите, я не спал всю ночь. 

Готовясь к тайне посвященья… 

ГАЙ (поспешно): 

Ах, что же я! Прошу прощенья! 

Стоящему перед святым венцом 

Пою про смертный грех глупцом! 

ПЕМБРОК (смиренно смотрит на кружки на столе): 

Пустое. Выпьем.  

Эй, любезный!.. 

(Слуга снова подходит, разливает по кружкам эль. Гай и Пемброк чокаются, выпивают) 

ГАЙ (мечтательно):

На самом деле, мне завидна 

Беспечная судьба монаха!

Клянусь, мечтал и сам я бросить 

Дела суетные правленья

Своею вотчиной наследной,

И юбки дам, что ищут места

Поближе к сундукам с монетой,

Все тяготы вассальной жизни,

Когда такому молишь богу, 

Что хуже в десять раз собаки…

ПЕМБРОК (кивает, вкрадчиво):

Мы все о том пути мечтаем… 

Но золото лишь тем дается,

Кто серебро сначала скинет.

Страданием, ошибкой, болью 

Направят каждого к спасенью! 

Вопрос стоит лишь в мере чаши,  

Что каждый выпить прежде должен…    

Однако, вы сказать успели,

Что молитесь сейчас… собаке?

ГАЙ (недовольно):

А разве каждый из нас лучше

(За исключением монахов)

Четвероногих грязных тварей?

Как тот ошейник, пусть из злата,

На голову одной собаки 

Опущенный другой дворняжкой,

Из твари сделает атланта? 

ПЕМБРОК (все так же вкрадчиво): 

Я вижу очень интересный  

В вас мыслей ход. 

Подобной темы  

Полны собранья молодые 

Сейчас в Италии.  

Флоренция и Пиза, 

Милан, - художников Эдемы, - 

Кипят в похожих выраженьях… 

Я жил в Италии изрядно  

В изгнании, в Милане бойком, 

Тогда при герцоге их Сфорца,  

Один художник, Леонардо, 

Рассказывал… А впрочем, ладно.  

За вами повторю: мудрено 

Из твари сотворить гиганта. 

Но из гиганта – тварь, как просто! 

И Ричарда, несчастного страдальца, 

Как быстро низвели до твари! 

ГАЙ (пьянея): 

И кто низвел!

ПЕМБРОК:

А кто? 

ГАЙ: 

Да этот. 

ПЕМБРОК:

Кто умирает нынче? 

ГАЙ:

Ясно.  

Пускай. Пора б уж. Засиделся. 

ПЕМБРОК: 

Любезный граф! Вы не сочли бы  

За труд пересказать мне вкратце 

Все то, что в Англии случилось,  

Пока скитался я по миру?  

Как правил правнук Джона Гонта?  

Довольно ль было населенье? 

Не то, чтоб это было важно 

Идущему к Христу в пустыню…  

Но пусть в последний день мой в мире, 

Я правдой мира напитаюсь.  

Ведь ложью, слухами кормился  

О милой родине далекой  

Я столько лет… 

ГАЙ: 

Конечно, что вы!  

Есть время для друзей хороших! 

И целый вечер до свиданья  

Еще в таверне коротать мне. 

Я расскажу все про прохвоста, 

А вы ему грехи земные  

Простить крестом не торопитесь! 

Начну же вот с чего…  

(Поднимает огромную кружку с элем, держа двумя руками, пьет мощными громкими глотками) 

ПЕМБРОК (в сторону досадливо): 

Эх, как бы дело не сорвалось  

С таким бурлящим водопадом.

ГАЙ (гремит пустой кружкой об стол):

Эй, человек! Еще мадейры!.. 

Тьфу - пойла вашего, давай же!    

(Поворачивается к Пемброку, тот превращается в слух)

Так вам о Генрихе? Известна

Вам родословная его?

ПЕМБРОК (скромно):

Насколько знаю,  он родился 

В семье Тюдоров. Что явились

Когда мать Генриха VI-го, 

Второй раз мирно вышла замуж 

За сквайра Уэльского, Тюдора,

Что звался Оуэн. Этот Оуэн 

Потом решил зачем-то драться 

С йоркширцами в войне гражданской,

Был ими полностью разгромлен, а сам казнен… 

ГАЙ:

Все верно, Саймон. 

Скажу вам, этот клан Тюдоров 

Приплод имел разнообразный… 

Но не в Тюдорах было дело! 

А в королеве, от которой  

Родился будущий правитель.  

Ведь королева восходила  

К стальному Джону, что из Гонта,  

А тот был Эдварда лихого, 

Что третьим Эдвардом по счету  

Среди монархов нами правил,  

Одним из сыновей... 

ПЕМБРОК:

Мать короля - Марго Бофор. 

Ты знаешь ли, во сколько лет  

Она от бремя опросталась?  

В тринадцать! И жива осталась. 

(Марго Бофор под конец правления Генриха VII):

ГАЙ (озадаченно, пьяно):

Я вижу, друже князь, ты много

Наслышан о семье Тюдоров… 

ПЕМБРОК (поспешно опуская глаза): 

О нет, лишь о происхожденье… 

ГАЙ:  

Чудно же. Девочка родила…

И выжила, а недоносок

Потом страною правил долго. 

ПЕМБРОК: 

Оставь, есть случаи забавней,

Что и не снились мудрецам. 

(в сторону) 

Однако, что-то в этой фразе…

Эх, не украли б, в самом разе. 

ГАЙ: 

И то. Продолжу понемногу.

Тюдор рожден был Красной Розой…

Его, без разума ребенка,

Ланксатерцы, как матку пчелы,

Взялись таскать с собой повсюду

Из улья в улей, за пролив.

В пятнадцать лет он оказался

В Бретани - молод, знатен…жив.   

ПЕМБРОК: 

Что ж, он умен был? Прыток? Статен? 

ГАЙ:

Ты спрашиваешь, был ли умный?

О, да, пожалуй, даже слишком

Для пуделя в литой короне.

На роль монарха Генрих с детства

Воспитывался роднею.

Другое дело, был ли воин?

С кем драться мальчику в Бретани?

С мышами в парке? С вшами в спальне?

А в Лондоне, ты должен помнить,

Что был за лев тогда… 

ПЕМБРОК: 

Ну как же!

Кто Эдварда сейчас не помнит!

Правитель, воин, бабник, шут! 

ГАЙ: 

По царственным его лекалам

Мужей и ныне бабы гнут. 

ПЕМБРОК: 

Да, мальчику с таким тягаться

Не в силу было… Что же он? 

ГАЙ: 

А что ему? Слоняться

По берегам, да есть бульон –

Вот все, что парню оставалось.

Покуда новость не пришла,

Что смерть забрала короля. 

(Сделав глоток, с горьким воодушевлением) 

Тогда настал МОЙ главный праздник,

Фейерверки в небо унеслись -

Два дивных, славных моих мая

Над Темзой ярче звезд зажглись!

Но, Ричард, Ричард! Что я значу,

Пред дивной мудростью твоей?

Как ты не жалуясь, не плача, 

Законом правил палачей!

Как можно ныне звать кого-то

Коварным, гадким подлецом,

И в то же время жить добротно

Законом, что придумал он?

Скажи мне, друже князь, не то ли,

Сказать нам всем о нашей доле

Земной, что дал нам Бог-Отец:

Наш мир хорош, но Он - подлец?  

ПЕМБРОК (набожно поднимая глаза):

Я много ездил, много видел,

Уже скажу вам как монах:

Мы любим, терпим, ненавидим

Без всякой логики в умах.

Есть что-то прочее помимо

Всего того, что обозримо,

И движет ветр тростник, хоть он

Земле и солнцу подчинен.

Я думаю закон постичь,

Едва удастся ум состричь… 

ГАЙ (икая, со смехом):

Я с вами… Только раз иль два

Еще мокнусь в нужник греха! 

(Отпивает из кружки, продолжает) 

Однако, Генрих. Что за воин?

Что против Ричарда он мог?

Французский царь был «грациознен», -

Вот недоноску кто помог.   

(CharlesVIII, Король Франции по прозвищу «Любезный» - “TheGracious”):

И в восемьдесят пятом годе,

Мальчишка с флотом пересек

Канал, и первым в своем сброде

Ступил на уэльский наш песок. 

Признаться, то была «армада»!

Две тыщи пьяниц и бродяг,

Преступников и доходяг...

Наш Ричард им бы задал жару,

Но тут чума, комета, свары;

Завистники и там, и тут…

И вот уж массово бегут

В стан Генриха солдаты, лорды.

Кто знает, как вершится так,

Что свет сменяется на мрак? 

ПЕМБРОК (последняя фраза застает его с кружкой у рта, но он тут же делает набожное лицо; собирается с мыслями и аккуратно и тихо, словно кладет распятие на алтарь, ставит кружку на стол): 

Вершится так, что судьбы с весом

Размена ждут в других мирах,

Возврат земной по недовесам

Заслужат слабый и дурак. 

ГАЙ:

Аминь, Отец! Я при Бозворте

Махал огромным топором,

Людишкам, в слабом, глупом сорте,

Я компенсировал урон!

Но нас предало войско Стэнли,

Как челядь, вдруг, из-за угла…

Наш Ричард, закричав: «Измена!»

Поднялся в рост на стременах…

Мы все в атаку, что за дело!

Там сталь ломалась и кипела!

Но сшибли короля с коня -

Еще гремела вся земля,

А он лежал, мечом пронзенный,

Корона, что на шлеме нес,

Повисла на колючках роз.

Я только видел, как из свиты

Тюдора кто-то подскакал,

Схватил корону и отдал

Мальчишке Генриху, и он

Сам себя сделал королем. 

ПЕМБРОК (разглядывая ногти): 

Что ж, после долго еще бились? 

ГАЙ:

Куда! Все сразу расщепились…

В овраги, в поле быстро, в лес.

Один на дерево залез!

(Его потом на спор за деньги

Тюдоры сделали мишенью). 

ПЕМБРОК (поднимая на секунду взгляд от ногтей): 

А ты?  

ГАЙ (несколько смущен): 

А я?.. Я.. это… в поле…

Да что - скажу! Теперь уж волен.

Я до деревни добежал

И в нужнике всю ночь дрожал. 

ПЕМБРОК (вдруг серьезнеет, смотрит просветленным взглядом на Гая): 

Похвальна честность. Тит отцу

Сказал, что жадность не к лицу,

Когда тот в Риме за нужду

Стал деньги брать в свою казну.

На что Веспасиан ответил:

«Что за нужда, не пахнут деньги».

Я поверну его слова:

Не пахнет честность лишь одна.  

ГАЙ (отпив, продолжает): 

Я видел Генриха тогда,

Его искристые глаза…

Без шлема, ветер в волосах…

Не то теперь! Я год назад

На мессе рядом с ним стоял:

Что сделал возраст! И мой меч

Не может так людей увечить.

Но по порядку. Лондон весь,

О Бозворте прослышав весть,

Смеялся, праздновал, плясал,

Весь люд вдруг разум потерял.

Я, граф, теперь-то вижу точно,

Что взгляд твой свят и непорочен,

Тебе скажу предельно честно

(Сравненье с вонью интересно):

Пробрался в Лондон я тогда,

Ходил и в Ковентри, и в Банк,

И… кое-где подтанцевал,

Подпел, рукою подмахал… 

ПЕМБРОК:

Но никакой любви иль мира,

Ты к Генриху не испытал? 

ГАЙ: 

Да как сказать… Я словно лира,

Мне нужен кто-то, кто б играл. 

ПЕМБРОК (опять принимает набожный вид): 

Ты честный рыцарь…

Продолжай же. 

ГАЙ: 

Но Генрих свой собрал оркестр,

И не нашлось в нем лишних мест.

Хоть он меня, врага, простил,

Да денег мягко попросил.  

ПЕМБРОК: 

Как так? 

ГАЙ: 

Он жаден до кругляшек звонких,

Он звук их слушает в ночи,

К монете толстой, средней, тонкой

На слух определит ключи. 

(понижает голос)

Я слышал он за двадцать лет

Казну утроил! Мне валет

Один сказал, что в кладовых

Три миллиона золотых!

Так мало все! Решил он верность

Своих баронов покупать!

Ты думаешь нам платит? Да-с!

В виду возможной смуты, он

Чудесный учредил закон:

Бароны все ЕМУ в казну,

«В хранение» приносят мзду.

Кто с королем не согласится

Тот счета в тот же миг лишится.

Теперь у нас, что ни указ,

В парламенте – единый глас… 

ПЕМБРОК (раздумчиво): 

А разве ты с чем не согласен? 

ГАЙ (укоризненно): 

Святой Отец, не надо басен!

Все понимают, что и как.

К примеру, вот нам говорят,

Что Ричард – узурпатор трона.

А Генрих – трон взял по закону?!

Но это ложь, Святой отец!

Скажите тоже, наконец,

Ложь пахнет?  

ПЕМБРОК (на некоторое время задумывается над вопросом, потом уверенно отвечает): 

Да. Всегда. Погано. 

ГАЙ (в запале): 

Тогда про трон - мне это странно!

Чем Генрих Ричарду отличен?

Он среди розовых кустов,

Убив хозяина, покров

Главы его себе присвоил.

Закон глаза закрыл – и… помер! 

ПЕМБРОК (смиренно говорит в кружку с пивом, которую держит в этот момент двумя руками перед лицом, словно чашу с дарами): 

Увы, мой сын, законы света

Родятся в муке схваток века.

А в схватке лишь один закон:

Всех убиваем – и… живем.

Но вот тебе покрепче тайна:

И в мирной жизни, и всегда

Живешь ты, только убивая,

Остановись – убьют тебя.

Закон – лишь ставит очередность:

Кого, когда, за кем убьют, -

К порядку смерть имеет склонность

В предоставлении услуг. 

ГАЙ (сквозь пьяный туман, недоуменно): 

Что ж, разумеешь, нет закона? 

ПЕМБРОК (с усмешкой): 

Нет, есть. Но он -

Делами взмыленный жилец -

Живет, а часто нету дома.  

ГАЙ (задумчиво кивает): 

Да, эта связь и мне знакома.

Однако, к Генриху опять.

Ему пришлось повоевать,

Пока в Италии своей

Вы тонким вкусом наслаждались.

Ламберт Симнель мальчишку звали.

Талант актерский в нем расцвел

И он ирландцев вдруг повел

На Генриха, да йоркцы тоже

С ним стали нюхать свои розы.

Симнель сказал всем, что он был

Сын Джорджа, брата короля,

Которого давно молва

С вином в бочонке утопила…  

(Ламберт Симнель (LambertSimnel) – рисунок викторианской эпохи, изображающий Симнеля на плечах сторонников в Ирландии. Это было в 1485 году):

ПЕМБРОК: 

А кто ж он, вправду, был? 

ГАЙ: 

Не знаю.

Какой-то юноша без средств.

Но бойкий до чужих наследств.

Ему Бургундская сестра

Эдварда, в прошлом короля,

Швейцарских и германских слала

Наемников… 

ПЕМБРОК (одобрительно кивает): 

О, эти –

Не бабы, не агнцы, не дети. 

ГАЙ:

Вы знаете. С таким народом

Тягаться сложно с нашим сбродом.

Чуть-чуть на трон сесть не успел

Ирландский фартовый пострел.

Уж королем короновался,

Он в Дублине прилюдно звался 

Эдвард за цифрой славной «Пять».

(Как вы сказали, умирать

Нам по порядку эти цифры

Без суматохи позволяют).

Но быстро звезды все меняют.

Сошлись при Стоуке войска,

Швейцарцы дали нам слегка,

Но после Генрих с новой силой,

Поспел и перья им подрал.

Ламберт Симнель к нам в плен попал.  

(Последний натиск швейцарцев и германцев в битве при Стоуке, 1487 год (TheBattleofStoke)):  

ПЕМБРОК (прищуриваясь, с наслаждением):  

Я представляю, как казнили

Картинно там же малыша.  

ГАЙ: 

Не представляете, поверьте.

Все представления круша,

О том, что следует измене,

Ламберт на кухню сослан был,

Где век его и позабыл. 

ПЕМБРОК (с удивлением, потом подумав): 

Изящно! Думаю, однако,

Не в милости тут было дело:

К тому моменту не успело

О двух совсем других мальчишках

Развеять жалости излишней… 

(имеются в виду маленькие принцы Тауэра, племянники Ричарда III; в их таинственной смерти винят Ричарда)  

ГАЙ: 

Вы правы, выглядит похоже… 

ПЕМБРОК: 

Так дальше-то случилось что же? 

ГАЙ: 

Что дальше? Не было покоя

От самозванцев королю.

Но через пять лет под устои

Подкоп повел тот принц, кому 

Неоспоримо трон положен. 

ПЕМБРОК (оживляясь): 

Кто ж это был? 

ГАЙ (выпивая большой глоток, с любовью глядя на Пемброка, торжественно): 

Принц Ричард. Сам. 

(Оборачивается на секунду, затем склоняясь к Пемброку, шепотом): 

Один из принцев, что исчезли!

Тот, что помладше был! Тогда

Из башни он во мгле вечерней

Бежал и спасся от вреда. 

(имются в виду опять принцы Тауэра) 

ПЕМБРОК (прищуриваясь недоверчиво): 

Принц Ричард? Как-то, вроде

Я в этом стиле слух ловил…

Но это ж был француз убогий, 

Авантюрист Варбек Перкин. 

(Авантюрист Перкин Варбек (Perkin Warbeck), в 90-х годах XIV века, объявивший себя одним из «Маленьких принцев Тауэра», герцогом Йоркским Ричардом):

ГАЙ (яростным шепотом):

Авантюрист?! Побойтесь Бога!

Его признала вся родня!

Марго Бургундская, сэр Брэмптон,

Сам Максимилиан!  

Король Шотландский выдал дочку

За «самозванца» твоего!

Давай, князь, здесь поставим точку,

Коль я твой друг – не трожь его. 

ПЕМБРОК (подняв руки ладонями вверх): 

Тебе не надо дуться, милый!

Я просто слышал слух – и всё.

Орел, журавль! Такие силы  

Не чествовали бы воронье!  

(в сторону) 

Хоть дурня из глухой деревни,

Объявят королем за деньги. 

ГАЙ (отпивает из кружки, стирает пену с усов, возбужденно продолжает): 

Скажу тебе, раз мы друзья,

Уже готов был на коня

Вскочить и мчаться к принцу я,

И драться с ним! Но… дом, семья. 

ПЕМБРОК (с интересом): 

Семья и дом? Вот это ново!

Стряхнет все ловелас оковы

Семейные и ложный стыд,

Как черт в аду цветок с копыт! 

(прищуривается)

Иль что? Иль ты не ловелас?

И был не честным твой рассказ? 

ГАЙ (опускает голову, молчит. Потом мучительно выговаривает): 

Прошу я, друг, оставь, не мучай

Меня попытками узнать…

Хоть скоро мы такую бучу…

Ах, нет, нельзя мне рассказать! 

ПЕМБРОК (принимает равнодушный вид): 

Ну, нет и нет. Мне что за дело.

Рассказывай что можешь смело.

И выпьем, выпьем!.. 

(Поднимает кружку, Гай тоже поднимает свою кружку нетвердой рукой, чокаются. Когда Гай пьет, эль течет по его щекам на плащ). 

ГАЙ: 

Не Ричард тезку удавил,

А Генрих в петле задушил!

Поход с шотландцем не задался,

Король Джеймс с Генрихом списался

И ну, детей пошли венчать. 

*     *     *

(Король Шотландии Яков IV (James IV), который некоторое время поддерживал самозванца Варбека и планировал вместе с ним идти войной на Генриха VII, но потом передумал и начал процесс женитьбы детей на дочерях Генриха):

ГАЙ: 

Джеймс Ричарда велел услать

В Европу, там агенты Генриха

Его поймали,

И он повешен был

По королевскому приказу. 

ПЕМБРОК (в сторону): 

Как вырастаем из детей мы,

Так пожалела б хоть одна зараза. 

ГАЙ: 

Лисою Генрих правил миром:

Никто из властных не любил

Его в Европе, что ж ты думал?

Он тоже, что с казной магнатов,

Придумал делать с королями,

Но брать детьми, а не деньгами

Залоги. Так и оженил 

Все европейские дворы

На отпрысках своих… 

ПЕМБРОК (рассудительно): 

Хитро. Согласный с вами,

Что вместе с гноем и заразой,

Исполнен подлости наш хворый государь,

Отмечу все ж, что расставляет

Фигуры не случайно он

На шахматной доске, играет

С прицелом, смыслом и умом. 

ГАЙ (с ненавистью):

Он? Гнусная гиена, сволочь,

Я не живу, пока он жив! 

ПЕМБРОК (в сторону, цокая языком): 

О! Кажется, к заветной цели

Мы сделались совсем близки. 

(ласково Гаю):

Спокойней, граф, ведь желчь и злоба

Не очень с правдою дружны…

Хоть сам я в прошлом враг Тюдорам,

Стараюсь даже в них найти

Свет божьей искры, сны благие,

Тропинки к девственным прудам… 

(смотрит на Гая странно): 

Кто знает, может быть сейчас я,

Последний шанс спастись вам дам. 

ГАЙ (смотрит мутными глазами на Пемброка, запинаясь): 

Ты, падре, свят… А я из кожи.

Мне ненавистны эти рожи!

Тюдоров я заклятый враг,

Пока вы сто молитв подряд

Прочтете стоя на коленях,

Я сто зарежу их детей! 

ПЕМБРОК (грустно, сам себе): 

Вот так. Ну что же, грустно, страшно.

Порой и мне не по себе:

Как жить в подлунном мире вашем?

Как верить утренней звезде? 

(Смотрит на Гая, затем в сторону): 

Покончить разом? Но, ведь, что-то

Из бреда, что я здесь несу,

Есть и во мне… И что я после

С собой обратно унесу? 

(решительно, по-прежнему себе): 

Мне слишком скучна та охота,

В которой зверь мне лижет боты.  

(Гаю, серьезно) 

Послушай граф! Да, стой же! Слушай!

Меня ты видишь? Подожди!..

Отставь бокал, и свою душу

От Минотавра уведи.   

Была нам от Тюдора польза!

Ведь согласись, была, была!

Капризной нашей Белой Розы

Дитя - теперь его жена.  

Элизабет, дочь Йорка князя,

Теперь с Ланкастерцем – семья!

Война, которая терзала

Страну, - дай Бог, завершена! 

ГАЙ (упрямо мотает головой):

Он вор, ворюга, самозванец!

Корону Ричарда украл,

Но не натешился и этим,

Невесту тоже отобрал. 

(тычет пальцем в лицо Пемброка): 

Тебе известно, что наш Ричард

Почти помолвлен с нею был?

Не хуже мир он в королевстве

Сим браком бы во…дво…ворил!.. 

ПЕМБРОК (досадливо в сторону): 

Да, правда. Слухов много шло,

Что дело было в этой суке

Меж ними. Что же, хорошо,

Пора, пожалуй, вымыть руки… 

ГАЙ (услышав обрывок последней фразы, с добродушной заботливостью):

Запачкался? 

ПЕМБРОК (холодно): 

Едва.

Но труд любой марает руки. 

ГАЙ (достает из кармана носовой платок,  протягивает Пемброку, все также добродушно): 

Возьми, утрись.

Что руки – глупость!

Была бы чистою душа… 

ПЕМБРОК (берет платок, вытирает и без того чистые пальцы и пот со лба, в сторону): 

Ну знаете, уж это слишком,

Такие слушать антраша!

Минута назад – так резал детей…

Пойди разбери этих странных людей.  

ГАЙ (выпивает еще, заикаясь): 

Ты видишь, княже, в самом деле,

Не о деньгах горюю я.

Что деньги! Где былая слава,

Что окружала короля?

Он одевается, как баба,

Везде пред ним идет отряд

Глашатаев, они трубят

Всем нам о царственном явленье

А раньше слава и любовь

Клала монарху гладь ковров…

Король - не воин и не рыцарь,

Он даже в замке всех боится,  

В короне Ричарда он спит,

И двести стражей сторожит

Его покой… А представленья?

Он цирк привел в святой ковчег  -

То баба на пиру с щетиной,

То с грудью хмурый дровосек. 

ПЕМБРОК (в сторону): 

Да уж как будто раньше было

Всё впрямь и чинно, и светло,

Ведь, даже рыцарь с сердцем львиным

Предпочитал не львиц, но львов.  

ГАЙ (не слышит, продолжает горячо): 

Ты вспомни славных предков наших,

То были пылкие сердца,

За них, с геройством в битвах павших,

За веру стоя выпью я! 

(Пытается встать с кружкой, но шатается и не может встать, только расплескивает эль): 

ПЕМБРОК (сухо): 

Сиди, сиди, куда собрался.

Уж вместе мы теперь уйдем.

Скажи-ка мне, ты не пытался

Найти таких же мыслей тон,

Как в нас с тобой, - в других баронах?

Я, знаешь, хоть почти священник,

На ненавистных нам Тюдоров

Копье с молитвой подниму -

Потом грех смертный отмолю… 

ГАЙ (пьяно раздумывает некоторое время, потом вдруг резко поднимает голову, так что с усов слетают брызги, решительно): 

Скажу! Нам надобны уменья,

И опыт, связи, - все что есть...

И я здесь не для развлеченья,

Пришла мне в ночь благая весть.

С утра мы в пять часов сойдемся

У Рокингэма у реки,

Где мельница, и вот, увидишь:

Придут крестьяне, рыбаки,

Менялы, нищие, калеки…

Но это будут человеки,

Которых ты в обычный день

Не встретишь возле деревень.

Шерифы, графы и бароны,

Всё будут там. Под шум колес

Решим, как вместе жить страною,

Когда издохнет старый пес.  

(Вдруг замечает что-то в выражении лица Пемброка, ему кажется, что Пемброк не достаточно внимателен, обиженно) 

Куда ты смотришь? Ты не слышал? 

ПЕМБРОК (пожимая плечами): 

Прекрасно слышал. Все узнал. 

ГАЙ: 

Так что же, будешь?

ПЕМБРОК:

Непременно.  И не один. 

ГАЙ (ошарашено): 

Как ты сказал? Но с кем?

(По тайному знаку Пемброка из подсобных помещений, и дверей таверны входят стражники, они становятся у всех выходов. Двое здоровенных стражников в латах с алебардами в руках подходят к столу и встают за спиной Гая. В таверне воцаряется  гробовая тишина, все замирают и боятся пошевелиться) 

ПЕМБРОК:   

Вот с ними.  

(Гай оглядывается, видит стражников, моментально трезвеет. Лицо его делается серым. Он сидит несколько секунд без движения, потом со страшным воплем кидается через стол на Пемброка. Стражники оттаскивают его, сажают вновь на лавку и уже больше не убирают с его плеч рук в тяжелых металлических рукавицах)

ГАЙ:

Шакал! Ехидна! Тварь! Гиена! 

ПЕМБРОК (проверяя после атаки Гая целость ногтей): 

Словарь с начала дней бессменный. 

ГАЙ: 

Ты обманул меня, Симон!

Иуда ты! Нет - лучше он!

ПЕМБРОК (убедившись, что ногти не повреждены, встает):

Гай, 3-й Граф Стратфордский, именем короля Генриха VII и по распоряжению наследника престола, сына короля, принца Генриха, вы арестованы по обвинению в государственной измене и подготовке заговора против короля Англии, правительства и английского народа.  Вас препроводят под стражей в тюрьму города Нортгэмптон, где вы будете ожидать своей дальнейшей участи. 

(Садиться на место. К Пемброку подходит начальник стражи) 

НАЧАЛЬНИК СТРАЖИ (нагнувшись уважительно к Пемброку, показывая на притихшую публику в зале):

Ваша милость, что нам делать

С теми, кто сейчас

Изволил с вами здесь обедать? 

ПЕМБРОК:

Ни единой души не пускать из таверны,

Пока этот улей из Рокингэма

Мне не доставите весь целиком,

С сотами, медом и всех пчелок в нем.

Ясно? 

(Начальник стражи кланяется, отходит. Пемброк поворачивается к Гаю):

Вам есть, что сказать? А впрочем, довольно

Вы накидали уже здесь сегодня.  

(Встает, собирается уходить) 

ГАЙ (подавленно ему вслед): 

Кто вы? 

ПЕМБРОК (удивленно оборачивается):

Вот ведь, я вас извинить собирался…

Но вы задаете мне странный вопрос,

Мне самому интересен он, что ж…

Слушайте, зря вы меня обвинили

В подлости гадов всех в сумрачном мире.

Я ведь не врал вам, я Саймон Пемброк,

Сын незаконный Невиля, того

Кто на доске заменял королей.

Замок Пемброк, как вам будет известно

Это Тюдоров любимое место,

В Пемброке - родина короля,

И мать моя родом оттуда была. 

(С четырех до двенадцати лет Генрих VII воспитывался Яспером Тюдором, графом Пемброкским (Jasper Tudor, Earl of Pembroke). Вот где Пемброк в Уэльсе):

(А вот тот замок Пемброка (Pembroke Castle), где жил юный Генрих VII):

(Начальник стражи подходит к Гаю, надевает на него тяжелые наручники) 

ПЕМБРОК: 

Вы получили ответ, вы довольны? 

ГАЙ:

Кто вы? 

ПЕМБРОК (раздосадовано, даже несколько нервно, почему-то всё не уходя): 

Я положительно не понимаю…

Я тут стараюсь, ему объясняю…

Может, на вас так влияют оковы? 

ГАЙ: 

Кто вы? 

ПЕМБРОК (в раздражении): 

Все снова и снова!

Три раза уже промычала корова…

ГАЙ (вдруг спокойным  голосом): 

Ведь я вам доверился. 

ПЕМБРОК (садится на край лавки, отмахивается): 

Пить надо меньше.  

ГАЙ: 

Я верил вам.

ПЕМБРОК: 

А это уже и вовсе была глупость с вашей стороны. Пришли на дело и выложили все первому встречному. 

ГАЙ: 

Я верил вам. И мне показалось,

Что сами вы верили в то, что сказалось.

Я понимаю, вы врали, но вдруг –

Вы искренне были… 

ПЕМБРОК (в сторону тревожно): 

Он вовсе не глуп…

Чего доброго, теперь он меня выведет на чистую воду. Пора рубить ему голову. 

(Гаю): 

Помнишь ли, граф, мы с тобой говорили

О том, как устроено все в нашем мире.

Так слушай поправку, всё очень несложно:

Правду от лжи отличить невозможно,

Не пахнет ни ложь, и ни правда, но если

Сердце прозрачною негой завесить,

Крови придать серебристые ритмы,

Сладких вибраций от фибров добиться,

Из глаз вдруг в глаза побегут человечки

Из звездного света, бесплотны и вечны… 

(В сторону, тревожно) 

Я слишком много себе позволяю -

Завтра ж вердикт, и на шею петля ему! 

(не в силах, тем не менее, остановиться, продолжает, обращаясь к Гаю) 

И я вас любил, если можно поверить вам,

И эту любовь к вам в душе храню бережно,

Что из того, что умрете вы первый?

А я – на миг позже,  не в это же дело!

Жизнь раскроится другими лекалами:

Верой взаимной и лаврами малыми.  

А что там за ними – было, не было…

И у Везувия жерло остыло. 

ГАЙ (тихо): 

Как странно. Остыло. 

ПЕМБРОК (вдруг пристально глядя Гаю в глаза): 

Никакой драмы не происходит.

Осень уходит, осень приходит.

Я же в залог продолжения дружбы

За ваше спокойствие выстою службу.

И  позабочусь о процветании:

Завтра палач нам покажет старание.

Я попрошу его голову вашу

Срезать во дворике, там всего краше.

Так чтоб она, едва с телом расстанется,

Ляжет на траву, где ниткою тянется

Грядка ростков ярко желтых и сочных,

И глаз ваш увидит прелесть цветочную…

Пусть это первое, что он увидит... 

ГАЙ:

Прощайте, Пемброк. 

ПЕМБРОК (в сторону): 

Понял? Нет, вряд ли… 

(Встает с лавки) 

Пора. Всем пора. 

ГАЙ (снова, глухо, погружаясь в свои мысли): 

Прощайте. Прощайте. 

ПЕМБРОК: 

До скорого, граф.    

(Пемброк и начальник стражи выходят из Таверны).