Задача: выйти и войти

1

Когда-нибудь я выйду из людей,

как из фашисткой партии. Сожгу

свой партбилет на розовом снегу

и побреду вдоль частного забора

к мостовой арке.

Река, как покосившийся забор,

все более заваливаясь в поле

даст прикурить плохой вестибулярке,

но я продолжу этот разговор.

Когда-нибудь я выйду изнутри

наружу, чтоб проверить состоянье

колесных пар, как путевой обходчик.

Вы знаете, как любят фонари

светить на небольшое расстоянье,

и сколько наблюдается охочих

до света, до кабинок душевых,

до ржавых колокольных раздевалок?

Я не позволю на себе висеть

соленому купальнику в ракушках

и плохо пахнуть желтому песку.

Я знаю, что со стороны я жалок.

Но почему я не могу на ушко

себе сказать, что больше не могу?

И сросшаяся с рощицей заря

Не то, каким себя представляю.

Не зря, когда под переливы лая

я выхожу ночами из себя,

я бесконечно делаю шаги.

Они одни меня сопровождают

зимой и летом, не являясь мной.

Они моей проекцией земной

меня освобождают от полетов.

Так вот задача; выйти и войти,

но прогуляться до мостовой арки,

чтоб подпитать душевный сопромат!

2

Когда я приглушаю за собой калитку,

что деется с растительным огнем?

Ведь есть фиксатор, что простой улитке

погаснуть не дает ни ночью и ни днем.

Режим томленья. Медленные птицы

вращаются, как яйца в шелухе,

пред тем, как в Воскресенье облупиться

до ангела в блистающей дохе.

И что твориться за моей спиною,

когда сбегает, словно молоко,

черемуха? Мне кажется иною

реальность, исповедником Лукой

описанная в «гнойной хирургии»:

Земля сама себя от столбняка

излечивает там, где херувимы,

святому ассистируют, пока

идут евхаристическим каноном

сложнейшей операции часы.

Я выхожу из дома экономом

купить крупы, вина и колбасы.