Вот я и посмотрел «Левиафан». О чём кино – позже. О чём говорят, в связи с кино, диву даюсь. Если взять сюжет о герое-одиночке и обрубить сюжетную ветвь с героем-одиночкой – то победит мафия. Невероятно сложный вывод из фильма. Неважно, в румынском ли городке времён Чаушеску, в российском ли, времён Путина, или в колумбийской глубинке, времён наркомафии, происходит действие, но адвокат, взятый на понт, и взявшийся с первого раза – не аргумент в обвинении режима, любого режима. Собственно, с Путиным мэра связывает только портрет Путина над головой. Не буду утомлять бдительных киноманов поводами для проявления эрудиции, тьма фильмов, где и страшно, и трудно, и мафия бессмертна, и герой побеждает.

Картина Антуана Фукуа "Стрелок". Полная безнадёга. Очернительство Америки. Герой-сержант разведки морской пехоты вступает в неравную схватку с коррумпированной Системой, получает две пулевые дырки, чудом спасается. Мстит. Абсолютно в одиночку. Жертвы, жертвы, ради патриотизма, ради любви к Родине. Его принимает Генеральный Прокурор Америки, но торжество Закона не наступает, ибо страшное преступление загадочного "военного" афроамериканского происхождения, в Африке, а именно. сожжение дотла деревни - 400 трупов - находится не в юрисдикции Америки.

Владимир Губайловский, на мой взгляд, написал самый интересный текст про фильм «Левиафан». Мне бы хотелось дополнить эту рецензию по горячим следам.

Да, «Левиафан», как подчеркивает Губайловский,  -- это разговор о боге и о силе веры и силе, которую вера даёт. Только Губайловский пишет Бог с заглавной буквы и имеет ввиду христианское понимание бога. Мне показалось, что Звягинцев и его команда сделали фильм о боге, к которому пришла и поклонилась наша страна.

Я очень не хотел смотреть фильм Андрея Звягинцева “Левиафан” на экранчике ноутбука. Я знал, что фильм снимался на Кольском. Мне случалось там бывать. И я помню, как эти места необыкновенны, величественны, неповторимы. Сейдозеро. Гул ветра над Ловозерскими тундрами. Зеленый занавес северного сияния. Трехсантимеровый иней, которым обрастают дома в Оленегорске и стоят мохнатые как медведи.

И я представлял себе, какую картинку мог сделать прекрасный оператор Михаил Кричман. Впечатление портить не хотелось. Но потом дело повернулось так, что стала высока вероятность вообще не увидеть фильм на широком экране. Сюжет мне раз десять пересказали, и в целом и в деталях. Обвинения против фильма были выдвинуты, мягко говоря, странные, часто на удивление поверхностные. И откладывать уже не имело смысла.

И я посмотрел.

После фильма остался нерастворимый осадок, горький как морская соль. И необходимость сказать несколько слов.