В «Титанике» Кэмерона есть одна известная сцена, которая неизменно трогает меня (как и миллионы многих) до слез. Это оркестранты, оставшиеся играть на палубе тонущего корабля. Замечу, что я человек не очень сентиментальный. И куда более яркие примеры самопожертвования редко вызывают у меня слезы. Я не плачу над сценами, в которых выносят из горящих домов детей, подставляют свою грудь под пули или захлопывают дверь в газовую камеру. Но эта сцена с музыкантами на корабле действует безотказно. Очевидно потому, что задевает очень важные душевные струны, а именно, напоминает о том, что искусство, и шире - творческая способность человека, - есть нечто побеждающее смерть, нечто, что создано человеком и в то же время важнее  и выше его самого.

На своей странице в Фейсбуке поэт и редактор Владимир Козлов написал: «Шум времени» Барнса самый короткий роман, который я читал в жизни, но я жевал его мучительно долго. Как кусок холодной жесткой говядины».

Вышло так, что утром того же дня я взял этот роман о Шостаковиче в библиотеке. Прожевал и проглотил его быстро, и вот мои наблюдения над приготовленным Джулианом Барнсом блюдом.

«Шум времени» – не роман в классическом смысле. Но и не биография в классическом понятии жанра – тоже. Книга Барнса – размышления английского писателя о внутренних мотивах поведения, причинах тех или иных поступков русского композитора. Причем размышления эти подаются читателю как действительный внутренний мир Шостаковича, его думы и воспоминания.