Все чего-то ждут. В темноте. Ничего не происходит. В шелест вмешиваются позвякивания, посвистывания. Подготовленный зритель, который в данном случае исключительно слушатель, погружается в ауру предрассветного летнего леса. Неподготовленный продолжает ждать, что вот, вспыхнут софиты, вырвут из тьмы лицо главного героя, и раздастся, наконец, голос, и начнётся, наконец, действие.

Девятая книга «Метафизики» посвящена в основном действительности: Аристотель не берет онтологические понятия как что-то готовое, но всякий раз расчищает им место среди заблуждений и затруднений нашего языка, меняя слайд за слайдом и аспект за аспектом. Весьма трудно переводить эту книгу, потому что не сразу представляешь, какие заблуждения угнетали слушателей, но радуешься, когда понимаешь, каким счастьем становилось понимание происходящего. В этом переводе мы еще недостаточно смелы, но смелости наберемся при сведении всех книг, а перевести надо, потому что Первов и Розанов перевели только первые пять книг, а Лосев только 13 и 14 книгу. Остальные книги ждут смелых слушателей.

«Капричос» Улитина посвящен переходу от одного способа размножения текстов к другому, при котором они не будут гибнуть. Старый способ сравнивается с «письмами королевы в ночь перед убийством», с исполнением Баха на электронном баяне, умением «читать навзрыд», а не «запоем» их гибель сравнивается с превращением особняков в НИИ.

Образы эти указывают на пользование подручными средствами для создания произведений, которые должны иметь широкую огласку, но средства оказываются сильнее возможностей. Один из погибших романов «про атомное оружие» – ядерная война и понимается как такая же катастрофа, когда после нее приходится примитивными орудиями создавать жизнь в мире.