Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form


"Последнее поколение, понимающее о войне"

Добавлено : Дата: в разделе: Кино
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 4991
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

Моё детство и юность были заполнены войной так, словно она была событием моей собственной жизни. Герои часто крутившихся по телевидению фильмов и книг из школьной программы представлялись, как обычно бывает в молодые годы, скорее друзьями или врагами, чем вымышленными персонажами. Но была у меня и персональная тропинка в историю Великой Отечественной – воспоминания моего отца, фронтового кинооператора Владимира Эрнестовича Томберга. Мне кажется, они были в моей жизни всегда, как «Маленький принц», мифы Древней Греции и «Принцесса Турандот» Вахтанговского театра.

Видимо, папа был талантливым рассказчиком, потому что его истории производили на меня очень яркое впечатление и, будто, становились моими личными переживаниями. Как профессиональный оператор, он не только был весьма наблюдателен, его острый взгляд выхватывал самое главное и выразительное из замеченного. Массу живых подробностей из описанных им эпизодов я буквально вижу, как кадры киноленты. Сквозь высокие стрельчатые оконные проёмы таллиннской Нигулистэ, у которой взрывом снесло крышу, глазами моего отца я вижу раскачивающееся на ветру и освещённое бледной луной покорёженное распятие: в моей фантомной памяти звучит его зловещий скрежет. Не могу не любоваться тем, как осыпаются лепестки цветущих яблонь при каждом залпе наших орудий в апреле 45-го (эти отцовские кадры потом кочевали из одного документального фильма в другой, но я помню их именно по его вдохновенному рассказу). Каменею вместе с отцом, натолкнувшимся среди зарослей невероятно крупной и спелой земляники на голову мёртвого немца, распухшую от жары настолько, что она уже не вмещается в шлем. Кожей чувствую кишащую массу вшей, толстым слоем облепивших гимнастёрку отца, когда он быстрым шагом прошёл по одному из бараков только что освобождённого советской армией Майданека. Незабываема тощая рыжая кляча с перевязанной ногой, жующая солому в комнате разбомблённого дома в Мозыре. А о его драматическом полёте через линию фронта к белорусским партизанам в феврале 1944-го я даже писала в школе сочинение.

Онтологический ужас, что моего отца могли убить и тогда я просто не появилась бы на свет, вырывает меня из современности и уносит в былое с силой, недоступной даже лучшим произведениям искусства.

А однажды я получила очень странный опосредованный привет от моего молодого отца, из одного яркого момента его жизни, когда 2 мая 1945 года перед Бранденбургскими воротами он встретил американского кинооператора. Друг отца снял на киноплёнку, как разноязыкие коллеги-союзники обмениваются радостными приветствиями. Этот символический эпизод вошёл в кинохронику. Фотография с этого кинокадра всегда стояла у нас в доме на видном месте. Каково же было моё изумление, когда, поступив во ВГИК, я увидела её на огромном стенде, составленном из портретов выдающихся кинематографистов! Тогда мне пришлось приносить моим скептическим однокурсникам доказательства того, что это действительно мой отец. На снимке – множество людей, столпившихся вокруг такого исключительного стечения киношной аппаратуры. Лица этих незнакомых случайных людей впечатались в мою зрительную память навсегда. И вдруг я узнала их в хронике, включённой в фильм «Хороший немец». Я пересмотрела эти кадры несколько раз – ошибки быть не могло: это были те же ребята, что на памятной мне фотографии. Значит, в американском фильме была использована съёмка именно того хроникёра, лицо которого я так хорошо знала с раннего детства, не имея даже представления о его имени. Не обрежь монтажёр плёнку так рано, в кадр попал бы мой молодой отец!

Я рада, что смогла помочь отцу привести в порядок его многочисленные записи и свести их в некое цельное повествование о его детстве, молодости, профессиональном становлении. Центральным событием его книги (которая была даже награждена гильдией киноведов и кинокритиков России) является, конечно, война.

Одну из главок своей книги отец назвал «Автор ли оператор?» Отправляя отснятый материал на проявку, фронтовые кинооператоры писали коротенькие сопроводительные отчёты, указывали основных действующих лиц, место и время съёмок. Последующая судьба снятых кадров была уже не в их власти. Из них монтировались выпуски кинохроники, а позже самые удачные кадры входили в полнометражные фильмы. Отцовские кадры вошли в восемь таких фильмов, среди которых особое место занимает райзмановский «Берлин»: за него отец был награждён. Когда я училась во ВГИКе, отец отвёз меня в Красногорский архив кинофотодокументов и показал мне «Берлин», комментируя, какие кадры сняты им. Обрушивающийся полыхающий дом, на фоне которого пробегает женщина с коляской; советский боец, за шкирку вытаскивающий сдающегося немца из канализационного люка; артиллерийский залпы из цветущего сада. То, что человек, снявший эти поблекшие чёрно-белые кадры задолго до моего рождения, сидит рядом со мной, что это – мой отец! – казалось настоящим чудом. Давние события оказывались относящимися лично ко мне. С напряжённым вниманием отец вглядывался в экран, и, кроме собственных кадров, узнавал и съёмки своих коллег: «Это Илья Аронс заснял, как наши солдаты до блеска начищают сапоги перед наступлением на Берлин». - «А это Миша Шнейдеров запечатлел трогательный момент: капитан Советской Армии увидел среди освобождённых военнопленных собственную сестру». - «А это Островский снял наших солдат, задремавших на разбитых ступенях поверженного Рейхстага».

Сам отец впервые увидел свои кадры ещё в Берлине, когда вскоре после окончания боёв туда из Москвы привезли экстренный выпуск фильма «Знамя Победы над Берлином водружено». Отец говорил: «Я, словно, прозрел после двухлетней невозможности увидеть что-либо из отснятого мной материала». Военный совет в Тамзеле, форсирование Одера, бои в пылающей Кюстрине, танковые атаки, сражение у Силезского вокзала.

Сегодня уже практически невозможно атрибутировать кадры военной кинохроники: никаких записей не сохранилось; за ничтожным исключением, не осталось никакой памяти об индивидуальном вкладе фронтовых операторов.

Свою книгу отец посвятил любимому внуку – моему старшему сыну. Он написал: «Моему самому желанному читателю». Конечно, я рассказывала моим детям, кем был их дед, зачитывала наиболее яркие отрывки из воспоминаний отца, показывала им его интервью, записанные на телевидении в юбилейные дни. Но будут ли мои дети и их ровесники читать литературу о Великой Отечественной так, как читали мы? Вопрос риторический. «Последним поколением, понимающим о войне», по словам Дольского остаёмся мы.

Комментарии

Учитель музыки (ко Дню Победы)
Школа эта существует... рядом с городской префектурой, а теперь еще и с прокуратурой. Если верить заявленному – она уникальна. Тогда же, когда учился в ней я, в годы 1994 – 1998, она была по истине, в...
Игра открывать свой магазин http://steamplay.ru;295 40 r21 Toyo