Пример

Prev Next
.
.

Только что закончил составлять анонс декабрьского номера, и вспомнил фразу, услышанную вчера в редакции от коллеги: «С. П. пишет документальные анонсы, а вот хорошо бы почитать анонсы художественные, более эмоциональные».

Пишу коротенький анонс «художественно».

Приступая к номеру «казахскому» я слегка напрягся (для преодоления текстов), поскольку человек я по литературному воспитанию старорежимный и хорошо помню персонажей отдела «Литература народов ССССР» в «Литературном обозрении» 70-х годов, то есть тексты секретарей местных союзов писателей, очень старавшихся походить на своих старших братьев из центра (Сартакова, Маркова, Грибачева и тэ, и дэ).

И первый же прочитанный текст заставил меня устыдиться своего снобизма – абсурдистские рассказы Азамата Баигалиева («Добежать до радуги»), фантасмагоричность сюжетов которых начиналась с как бы вполне реалистичных сценок: отец и сын идут на войну, по родственную обнимаются (типа, друг друга любят) и расходятся – один идут воевать в одну сторону, другой – в другую, поскольку на войну они идут Гражданскую; ну а потом вот эта фантасмагория нашей реальности начинает уже выстраивать сюжеты Баигалиева, скажем, про конец света, вызванный научными экспериментами путешественников во времени, или – про писателей и их тараканов; это та редкая для меня ситуация, когда, дочитав рассказ, я возвращался к началу, чтобы перечитать – очень уж неожиданным оказался сюжетный, а следовательно и смысловой поворот.

И все остальное чтение, в принципе, было таким же – с первых же абзацев держат внимание внешне как бы вполне реалистические рассказы Юрия Серебрянского («Островитянин»), или – вкусная, про зимнюю Алма-Ату и ее обитателей, проза Одегова (повесть «Снег в паутине»), уже вполне реалистичная, с некой почти метафизической подсветкой изнутри (об этом хорошо написала Анна Грувер в своей статье об Одегове («Точка разборки») в этом же номере); ну и так далее.

Вполне конкурируют с прозой стихи, скажем, в подборке неведомой мне доселе Марии Вильковиской в подборке «Монологи повседневности», тут настоящий поэтический драйв.

Ну и так далее.

И, простите, ничего провинциального в этом номере (в советские времена, в городе Минске, не самом последнем городе в смысле литературы, в центральном книжном магазине были разделы, они располагались рядом: «Художественная литература», «Белорусская литература» - то есть все та же: «литература народов СССР»). Ну а здесь та же современная литература, которая пишется в Москве, Питере, Екатеринбурге, но со своим дыханием, со своим художественным сдвигом. Короче, ощущение, что продул себе голову свежим ветром.