Я попытаюсь рассмотреть один образ, одно воздушное, как цветочный аромат, ощущение. 

Сначала словно выдуманный, в романтическом обрамлении, в стихотворении весны 1925 года. 

Я буду метаться по табору улицы тёмной
За веткой черёмухи в чёрной рессорной карете,
За капором снега, за вечным, за мельничным шумом…

Советский народ, не имея туалетной бумаги, удивлялся всему... Революция научила нас щедро разбрасываться тем, что нам не принадлежит. Нормально – беречь хотя бы то, что не твое, но бережливость – «буржуазный пережиток». Революция отучила нас беречь чужое. Революция назвала это социалистическим имуществом и присвоила себе... Для Мандельштама – это было мерзко и противоестественно, но «промотали – как пел другой поэт, чрезвычайно ценивший Мандельштама – чужое наследство». Теперь удивляемся... а что нам еще осталось? «Рулоны каменного сукна» и «лысый цоколь государственного звонкого камня»?.. Погибший в «Магадане» Мандельштам? Его «переогромленная» могила?.. Поэзия?!

На сайте журнала "Новый мир" объявлен конкурс эссе, посвященный 125-летию со дня рождения Осипа Эмильевича Мандельштама. А я вспомнила одну историю про Надежду Мандельштам. Точнее, историю про Надежду Яковлевну Мандельштам в моей жизни. Случилась она в 1991 году, буквально за несколько месяцев до развала СССР. Я в это время работала в Государственном архиве Ульяновской области. Дали мне как-то на исполнение запрос. Не помню на какую тему он был, но просматривала я документы Ульяновского пединститута. И вдруг на одном листе мне бросилось в глаза выписанное четким, каким-то педагогическим почерком "Надежда Мандельштам". Неужели та самая?! Я зарылась в документы и выяснила, что Надежда Яковлевна действительно работала старшим преподавателем на кафедре иностранных языков в Ульяновском педагогическом институте в 1949-1953 годах, обучала студентов английскому языку.