Пример

Prev Next
.
.

«Новый мир» публикует главы из книги о Валентине Катаеве периода гражданской войны, в которую он окунулся сразу после Первой Мировой. Общение с Иваном Буниным и другими знаковыми людьми искусства (как одесскими, так и прибывшими в Одессу перед отплытием на чужбину), служба у красных и белых, знакомство с Троцким, тиф, не позволивший бежать, арест, допросы, ожидание расстрела… Судьба настоящего прототипа «Вертера» и ответ на вопрос: кто же спас тогда Валентина и его брата-гимназиста.

Валентин Катаев вампирически был жаден до красок (его литература всегда – приключения красок). Между тем жизнь писателя была полна тайн и невероятных событий. Разговор о Катаеве неизбежно воскрешает огромный литературный и исторический контекст.

Есенин и Маяковский (оба зарифмовали его фамилию: один – «раев», другой – «глотая»), Булгаков и Сталин, Солженицын и Хрущев, Евтушенко и Горбачев, войны, ранения, любови, благородство, расчет, отвага, страх, темная камера смертников в ЧК и золотая звезда Героя Соцтруда… Но отличие Катаева от многих в том, что он стал бы писателем при любом режиме. Тут ключ к пониманию его личности, и повод для зависти и недоброжелательства. То, что одним прощали легко, ему не прощают. Он дожил почти до девяноста, и прожил сто жизней неотделимых от времени. Однако - при всем богатстве биографии - словно бы прожил, не свою, а чужую жизнь.

Сергей Шаргунов специально для сайта Фонда "Новый мир"