Фантастический рассказ

Я точно знаю — в середине ХХII-го века состояние души отдельного человека всегда затаенно-паническое. Страх присущ, как мне теперь кажется, даже неодушевленным предметам: боится чего-то пластиконовая улица, тускнеют от страха трапсеновые, с мягким светом, фонари. Норовят прошмыгнуть в подземные убежища приземистые бронированные мобили. Старинные уцелевшие здания словно бы напряглись в неведомом ожидании всеми своими архитектурными узорами.

 Иногда на привале Сапрон доставал из кармана завернутую в обычную бумажку десятку – деньги дала ему на дорогу мать, а он десятку не потратил, сберег зачем-то… 

Так получилось, что это стала и не десятка вовсе, а память о доме, о довоенной жизни, которую красная бумажка с портретом Ленина теперь хранила вместе с прикосновением материнских пальцев.

В свободное от боев время к Сапрону подходили другие бойцы и тоже смотрели на эту купюру, просили подержать ее в руках, словно эта стертая на сгибах десятирублевка и для них была весточкой из мирной жизни. На фронте деньги не нужны, здесь все бесплатное…

На фоне полетов в космос и достижений науки в 60-х годах еще не угасло понятие о целомудренности. А также чувство рыцарства и остаток благоговения перед поэтическим образом Прекрасной Дамы. 

Первый поцелуй для старшеклассников имел особое значение -- первый шаг в мир чувственной и в то же время высокой любви.
Да, были и девочки, как тогда говорили, «легкого поведения», но большинство хранили свою девственность до свадьбы.
Социализм – прекрасное время  для любви! Кажется, весь могучий гул страны приветствует тебя, и тебя, вместе  с твоей любовью, ждут города, новые стройки, тайга и геологические партии, молодежные журналы готовы предоставить страницы для твоих пока еще несовершенных стихов…

     
     В 1987 ныне покойный профессор К., бывший высокопоставленный работник аппарата ЦК КПСС, читал нам лекции на ВЛК (Высшие литературные курсы), горячо доказывая необходимость возвращения к ленинским принципам.
     В то время вокруг кипели разные мнения, этот год по бурным спорам и диспутам, наверное, чем-то напоминал 1917-й.
     Уважаемый К. увлекался популярной в то время уфологией, у него было множество поклонников и единомышленников по всей стране. Некоторые адепты новейшего учения приезжали к К. в Москву для личной беседы и свидетельствования о летающих «тарелках», а также о разнообразных «пришельцах», посетивших ту или иную деревню. Нетерпеливые уфологи, желая скорее встретиться с именитым единомышленником, заглядывали в нашу аудиторию, и, не дожидаясь окончания лекции, выкрикивали:
     «Я сам(а) лично видел(а) эту тарелку!..»

Писатели Салтыков-Щедрин, Гоголь, А. Платонов в своих произведениях отразили нравы бюрократов различных исторических эпох.
Сельский краевед написал заметку о нравах начальников дореволюционной деревни.

Из воспоминаний старого большевика П.Г. Коротеева.

«Главным администратором у крестьян был сельский староста. Он избирался общинным сельским сходом из зажиточных крестьян. На сход приглашались одни старики, запрещалось присутствие женщин и молодежи: они не имели права голоса. Сходом верховодили мироеды-кулаки, бедные крестьяне отмалчивались.
Тот,  кто желал быть старостой, задолго до выборов подпаивал и подкупал людей, чтобы они за него голосовали. Старосты, как правило, были неграмотными, письменные дела вел сельский писарь.

Спокойная и сытая жизнь обитателей Цветочного города требует искусства, т.е. собственных поэтов и художников.

Книга «Приключения Незнайки» отражает в какой-то мере картины позднего, т.н. «развитОго» (иногда говорили «рАзвитого) социализма. Коротышки живут в материальном достатке, в аккуратных домиках.
В Цветочном городе нет горкома и даже горсовета. Но как-то всё у них само собой идет по порядку. Иногда дисциплину в коротышечном «фаланстере» восстанавливает ученый Знайка.

В детстве я с увлечением читал повесть Алексея Толстого "Аэлита". Мне тоже хотелось очутиться на Марсе и влюбиться в прекрасную инопланетянку...
В тот день примерно в начале 60-х в гости к моему дедушке пришел сердитый старик - Пал Иваныч, старый большевик, бывший узник Чадлага,  неутомимый активист, народный контролер, член уличного комитета, а также селькор. Он спросил, что я читаю. Я вкратце пересказал ему содержание книги. Узнав, что эта книга о полете на Марс, старик вскочил с табурета и воскликнул, что "Аэлита" описывает его личный подвиг, хотя в полете Пал Иваныч был лишь помощником знаменитого ученого А. А. Богданова. О полете знали лишь товарищ Ленин и несколько человек из научной элиты Петрограда.

Так мы называли наш поселковый магазин уцененных товаров. Возвращаясь из школы, мы, пацаны, непременно в него заходили, если не купить, то хотя бы полюбоваться на чудесные и разнообразные товары, разложенные по полкам. Ржавые подковы, примусы, грабли, лопаты находились прямо в ящиках. На полках стояли неработающие радиоприемники, фотоаппараты, здесь можно было купить вполне годную, почти не засвеченную фотобумагу и пленку. Тут же стоял мотоцикл "Ковровец" у которого не было карбюратора. Сверкали перламутром гармошки и баяны, стены увешаны пожелтевшими зеркалами.

«Всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится».
(Лк 18:14).

Если бы при Иване Грозном или при Сталине был Интернет? Трудно вообразить критику, которая анонимно появилась бы на экранах деревянных мониторов. Но, ведь, недаром на Руси издревле существует поговорка: «За глаза царя ругают».
     В эпоху Достоевского мальчишка-рассыльный, или специально предназначенный для того дворовый «человек» бегали по Петербургу с записками по указанным адресам. Таким образом в те времена, когда не было телефонов, осуществлялась мобильная связь, причем каждая записка по краткости и содержательности напоминала сегодняшнюю СМСку. В произведениях Достоевского эти бумажные листки с несколькими строчками сообщения играют порой важную смысловую и сюжетную роль.

Пустой класс с фарфоровыми чернильницами - «непроливайками», 50-ые годы прошлого века. Современник подумает, что чернила из таких сосудов не проливались.  Еще как проливались! Если ученик клал «непроливайку» в портфель, он мог нечаянно залить чернилами учебники и тетради.

Озорники подшучивали друг над другом, норовя поставить чернильницу на сиденье парты, чтобы кто-то на нее сел и нечаянно раздавил. После этого на штанах ученика оставалось несмываемое пятно.

Тема бессмертия всегда волновала человечество. В 21-м веке качество жизни, медицины, науки постепенно выходит на уровень, позволяющий говорить о многократном продлении жизни человека.
Хочу предложить читателям небольшой рассказ, написанный мной в юношеские годы, когда я всерьез увлекался фантастикой. Уже тогда тема была популярной – сможет ли человек обрести бессмертие?..

БОЛЬШАЯ БОЛЬНИЦА

Фантастический рассказ

1.
Пригородный поезд затормозил на старом разъезде по просьбе единственного пассажира. Распахнулись двери вагона. Чуть слышно гудели магниты воздушной подушки. Спустя минуту вагоны плавно покатили по монорельсу, на перроне из пластика «под мрамор» остался в одиночестве Николай Николаевич Марфин, человек на вид лет сорока. Оглядевшись, сошел по ступенькам на дорогу, ведущую к родной деревне. А вот и она, Тужиловка! На холме  разбросана горсть старинных домиков – это музейные экспонаты, в которых никто не живет. Теперь здесь музей-заповедник имени Н.Н.Марфина.

    ВЕЧНЫЙ  "РЕВИЗОР"
 
В 1835 году Гоголь начал работать над пьесой "Ревизор". Это гениальное произведение злободневно и популярно до сего времени.
На первое место выходит способность Отца-начальника защитить подчиненного от разных бед. В тревожную минуту надо идти именно к Отцу земному, просить помощи и защиты.
Гоголь не очень долго был чиновником, но и за свое короткое казённое" время смог разглядеть Акакиев Акакиевичей. Поприщиных, Носов, понять имперско-крепостническую кухню, в которой варились «должностные похлебки» и прочие «взбутетенивания». Старинное словечко «распекать», извлеченное из затхлых чиновных коридоров, благополучно дожило до наших дней. Сегодня чаще используется выражение: «шеф  наехал…», что гораздо точнее характеризует наши времена и соответствующий им жаргон.

Вот он пришел к вам в редакцию или просто к вам домой, возможно, он ваш друг или коллега по работе. Вам придется его выслушать, возможно, он навяжет вам свое произведение, и вам надо его как-то читать... Перед тем, как надолго засесть за чтение толстого романа настройте себя на удовольствие. Работы графомана не всегда бывают скучны…

Иногда графоман описывает реальные, порой трагичные события, случившиеся с ним лично, или рассказанные ему кем-то. Тогда в каком-то абзаце или даже на целой странице он становится настоящим реалистом, к которому не придерется даже строгая филологиня. А в некоторых моментах графоман по воле случая бывает настоящим художником.
Мощного творческого напряжения графоману не удается долго выдерживать, он к этому не стремится. Уж слишком мятущаяся у него натура, прямолинейная душа, простой и наивный взгляд, много книжных и газетных штампов впитал он в себя за всю свою странную, на обочине искусства жизнь.
Необыкновенная энергия бьет из него ключом.

 фото военных лет

воспоминание послевоенного детства
   
    1955 год, мне пять лет, я сижу под вишней на одеяле и кручу хромированную ручку патефона. Для меня это вроде игрушки. Родители и соседи собрались на лужайке нашего вишневого сада, чтобы отметить день Победы.
   Не только из-за дня Победы – эти люди были тогда еще сравнительно молоды, им было лет по тридцать, им хотелось танцевать под патефон, немного выпить, полюбоваться цветущими вишнями.

Наш Дружок

Нам подарили двухмесячного щека. Но в первый же день пребывания в деревне Дружок вдруг заболел: лежит, ни ест, не пьет.

Я позвонил местному ветеринару, тот посоветовал срочно отвезти щенка в Липецк, под капельницу.

Это далеко - 100 км - и обойдется такое лечение примерно тысяч в 10 со всеми путешествиями.

Я открыл Интернет, нашел похожий диагноз: энтерит, инфекционное заболевание.

Ряженые на масленицу, 60-е годы. Фото автора.

Статья Владимира Губайловского «Как умирают народы...» навеяла мысль, впрочем, не новую - о том, как меняется язык в глубинке.

Язык в провинции становится все более «толерантным», усредненным, как и везде, из него исчезают местные колоритные словечки. «Дярёвни» как таковой, как «мира», как социальной группы больше нет, как нет и говоров, характерных для того или иного села. Яркие словечки, для непосвященного совершенно непонятные, уходят в мир иной вместе с пожилыми людьми.

Пока ученые спорят, как правильно писать то или иное слово, и какого рода слово «кофе», исчезает иррациональная основа слова, его ядро – народный диалект.

Дима и Лера. Поссорились. И разошлись как в море корабли...

Что такое вдохновение?

-- Дим, если ты не перестанешь шуметь, то мое вдохновение может убежать… -- Я делаю набросок статьи на бумаге.

-- Куда убежать? – спросил Дима.

-- Вон туда, за сарай.

-- Как же оно убежит?

-- На маленьких лапках… -- отвечаю я. -- У него же нет лапок! – задумчиво говорит Дима.

Тут я его спрашиваю:

-- Дим, а что, по-твоему, вдохновение?

-- Это такая бумажка, на которой ничего не написано.

кадр из фильма "Журналист".

Рецензия, запоздавшая на сорок восемь лет

1967 год. В районном Доме культуры объявлен фильм «Журналист», мы, сотрудники районной газеты пошли на него всей редакцией. Этакий совместный «культпоход».
«Пресса пришла!» -- перешептывались зрители, поглядывая на газетных «зубров».
Мне, начинающему фотокорреспонденту, было лестно сидеть рядом с известными в здешних кругах людьми. У некоторых пишущих товарищей были красные носы – перед фильмом местные «писарчуки» приняли по сто пятьдесят, а может и чуть более граммов. В то время слово «журналист» в провинции еще не было в ходу, мы говорили о себе просто, но с гордостью – «газетчики»!

ЧАРТКОВ
о призвании художника

С помощью одной лишь буквы Гоголь увернулся от слова «чёрт», не допустив его в фамилию молодого простака, которого он скорее презирает, чем жалеет. «Чара» -- очарование, приближение к сатане, заигрывание с бесом искусства. Чартков -- это суетливый, переполненный желаниями мир, в Чарткове воплощен образ биологически-общественногго человека.

ФИЗКУЛЬТУРНЫЕ НОМЕРА
(отрывок из романа)

Коля вместе с другими школьниками приготовился выступать в Доме культуры, переделанном из бывшей церкви, под  заросшим паутиной круглым сводом -- он, и еще два мальчика, должны были участвоватьв физкультурных номерах.
Зал наполнен до отказа. Осень 1960 года, 6 ноября.
Девчонки в широких сборчатых трусах, сияя красивыми круглыми бедрами, стояли на подрагивающей Колиной спине, на спинах других мальчишек. 

Огородник из меня так себе. Но в земле возиться приходится. Нынешним летом обратил внимание на ягоды, которые посадил лет 15 назад. С каждым годом ягоды начали смещаться вправо. "Солнца ищут!" -- пояснил кто-то.
Первой ползет земляника -- пышно цветущая, дающая на новой почве крупные ягоды -- сочные, но кислые. И урожай невелик -- на кусте две-три ягоды. И все из-за того, что много сил кусты тратят на передвижение.
Следом за земляникой крупными отрядами движется клубника -- более сладкая, но не такая крупная.

У нас четыре котенка. Оставили всех, надеясь раздать малышей в хорошие руки.
Зиму с ее оттепелями и морозами скрасили котята, которых поселили в картонный ящик с подстилкой. Коробка стоит на диване, где гораздо теплее, чем на полу.
Смотрю телевизор, котята возятся под ладонью, кусают за пальцы. Малыши быстро привыкают к людям. Кошка-мать довольно жмурится, вытягивает спину, мурлычет! Под ладонью нежная шерстка. Котята сильные цепкие, не оттянешь от сосков!

Я сфотографировал в своем саду яблоко, обычное с виду, но лишь на фото разглядел, сколько на его кожуре родинок, чуть заметных плешин и других «биографических» меток. По яблоку все лето ползали насекомые, молотил град, а последнее время поливали дожди.

Рядом, на засохшем листочке жил червяк в коконе, но он почему-то так и не осмелился тронуть этот большой красивый плод.

Не успел я щелкнуть затвором, как яблоко уже сорвал внук и собрался съесть его немытым, в чуть заметной мучнистой пыльце.

Я отобрал у него яблоко, помыл, затем почистил -- кожура завивалась под лезвием ножа стружкой, обнажая духовитую розово-зеленую мякоть, а мне почему-то стало грустно. Мне казалось, что это не простое яблоко, но какое-то почти живое существо, от которого теперь уже ничего не осталось, кроме этого изображения.

Фрагмент диспута о происхождении человека. Спорят мой 6-летний внук и его подружка Лера.

Дима: -- Бог создал нас из глины!
Лера: -- А почему не из пластилина?
Дима: -- Пластилина тогда еще не придумали. Поэтому пришлось делать человека из глины.
Лера: -- Нет, ты говоришь неправильно. Сначала была обезьянка, а потом она стала человеком.
Дима: -- Нет, бог слепил глиняного человечка, а после вдунул в него душу. Мы – глиняные!
И.т.д. Пока я не позвал детей на прогулку.

На снимке: Дима и Лера. Опять поспорили, опять поссорились...

Фото автора.

Женщина напустила на себя траурный вид: «Манькя учарась помёрла, царствие небесное…». А сама на прошлой неделе ссорилась с этой же Манькой из-за беспричинно сдохших кур, из-за "неправильной" огородной межи, и всем объясняла, что когда Манька была завскладом, то «всего-довсего себе наворовала…». Смерть местного человека воспринимается как главная новость. Но вот у Манькиной соседки, которая сияла от радости по поводу Манькиных похорон, внезапно от пьянства умирает сын…
Иногда провинциальные жители воюют меж собой из-за пустяков – за спиленную "чужую" лозинку, за якобы "отравленную" собаку и т.д. и т.п.
От окончательной и беспрерывной вражды спасают крепкие заборы, которые в последние годы стали возводить вокруг усадеб их подросшие сыновья. Высокие глухие заборы снижают остроту старых ничтожных конфликтов.
Вспоминается английская поговорка: "Чем выше забор, тем крепче дружба".