Париж. 1999

Тогда, в первый и последний приезд, в 1999-м, горели гигантские огненные цифры на Эйфелевой башне: тревожный каунтдаун Миллениума.

Стишок, написанный в 2003-м – о том, что чуял 16 лет назад – выпал сейчас из колоды как Пиковая Дама.

Париж. 1999

Балкон. Обзор. (К Бедеккеру отсыл).
Внизу живут часов не наблюдая.
В гудящих сумерках горящие часы
По Гринвичу отсчитывают дао.

Счёт дней – до пресечения времён –
Кровавую цифирь, чужую, дивью –
Возносит Башня над скоплением племён,
Дрожа держащей голову Юдифью.

Сомнамбулой смурной – из сна в беду –
Прёт эйфелева лестница на небо.
Горою мглы, как в магометовом бреду,
Всё близится тревога, ужас: се бо

На горизонте зверь Левиафан
Ворочается. Золотые, пляжи
Мертвеют неба. В вЕках: «Мене. Тэкел. Фа...», -
Закрытых (вспомни: вспышкой: пятая графа!)
Последом не прочесть – так тускло. Даже

Не видно, как египетская тьма
Над городом, над сном Наполеона,
Со мглой смыкается. Вслепую, на дома,
Путь держат грузовые галеоны

Армады. Трюмы полной темноты.
Закат Европы наблюдаешь даром.
Овеществлением итоговой черты
Стал горизонт. Рекламы – карты Таро.

Твой интерес здесь – путь, казённый дом.
Гостиница. И дата на билете.
Всё остальное – на когда-то. На потом.
Неважно: где-нибудь, когда-нибудь.. Зато:
«Закат Европы». Всё сошлось. Но – не о том.
Но – на потом.
В другом тысячелетье.


2003.