Фильм Цай Мин Ляна «Капризное облако»

Картина об отсутствии влаги и «бессердечной любви». Сухой Китай. Сухой мир. В мире – засуха. Мир собирает сухую любовь, ловит и накапливает скудную влагу. В Китае нет воды, но внезапно подешевели арбузы. Арбузы играют роль вуду в снимаемом внутри фильма порнофильме – в прикасаниях, поцелуях, облизывании и протыкании пальцами арбузной красной плоти порно-актриса кукольно приводится в движение и кричит. Впрочем, кричит она «по работе». Мир теряет влагу любви на иссохшем теле знойной ленивой похоти, мир теряет влагу в порно, всё больше иссушаясь, но томление только растёт. Заранее согласен с тезисом, что в картине ничего этого нет, кроме цитаты из пошленькой китайской песенки о «бессердечной любви», парящей над миром, как облако. В картине есть и занудство, и китч, который режиссёр силится навязать как эстетику, и иссушённость трудящихся персонажей.

Перед Новым годом из Москвы исчезли красные обезьяны. В стране – наследнице краснозадых комиссаров, произошедших от красного знамени. То ли они ушли, не в силах считать эту территорию Востоком, то ли заговор имел иные причины. Не желая верить в закономерность обнаруженного явления, я отправился в наицентральнейший, с помпой преображённый «Детский мир» - огромное здание поблизости от здания ФСБ, куда помещён мир детства. Оставим в покое название «Детский мир». Не будем биться над вопросом, то ли оно указывает на несерьёзность мира, то ли является антонимом «Детской войны» - приметы дедовщины британских частных школ.

Поэзия — чувственна, зрима, расплывчата,

Непобедима, как всплеск губ.

Я — не свеча, не расплавленный воск,

Я — голос торжественных труб.

Фильм сделан по стихотворению Пастернака "Как я трогал тебя..." Джон занимается недружественными поглощениями предприятий - рейдерством, то есть. То, как он обращается с Элизабет, похоже на хитрый, медленный, коварный, садистский захват предприятия. Возможно, наоборот. Занимаясь в деловой жизни жёстким захватом предприятий, в сексуальной жизни он предпочитает обратный план, от неуверенности в своих силах, в обоих случаях. Он медлит и медлит, насильственно расширяет половое сознание Лизаньки, так она и сама готова предаться мазохистским утехам. Ей грустно. Её преследует потрясающий образ старика с экзистенциальной рыбой, ввергающей её жизнь в депрессию.

В Стране Восходящего Солнца светило застряло. Компактно слезами и кровью стекает страна. Полыни-звезды небесам было мало. В расшитых кимоно колокола. Земная ось устала и сошла. Остановите Хиросиму и Цунами. Я выйду в море, рис, свободу, на Луну. Безбрежна боль за утлыми бортами. Клыками зверя в клочья тишину. А горя пух и тает и летает. Дал трещину божественный сосуд. Таинственный народ за избранность страдает. Восхода самураи всё снесут.

Бог – Отец, Бог – мать, Бог – брат, Бог – двоюродный брат, Бог – тёща, Бог – племянник, Бог – свекровь, Бог – жена, Бог – шиит, Бог – суннит, Бог – православный, Бог – католик, Бог – язычник, Бог – смерть, Бог – жизнь, Бог – Сахара, Бог – Ниагара, Бог – Освенцим, Бог – Чернобыль, Бог – Фукусима, Бог – соль на нашей коже, Бог – пёс, бегущий краем моря, Бог – рак, Бог – инфаркт, Бог – красота, Бог – любовь, Бог – ненависть, Бог – ад, Бог – рай, Бог – дьявол, Бог – Библия, Бог – Майн Кампф, Бог сохраняет всё, особенно слова прощенья и любви, как собственный свой голос. Бог – во всём и во всех. Всепроникающая живо- и мёртвотворящая сила. 

Когда вижу я круженье узких улочек и шпилей

И слежу за плавным танцем черепичных красных крыш,

Я желаю изъясняться незнакомым старым штилем,

Что так стёрто пахнет клеем от оборванных афиш.

Из серии: "Одинокий просмотр" 

Сериал «Маяковский. Два дня» на канале «Культура». Опять попытка просветительства. Опять полное непонимание того, что пошлость и фальшь хуже исторической недостоверности и мелких сценарных неточностей, опять великий для бедных. Ходячая бесчувственная механическая кукла Лиля, бытовая, мелкая, фальшивая и заурядная. Взятый одним крупным рычащим мазком Маяковский, без малейших оттенков. Даже объясняясь с любимой, он как бы рычит в сторону, в камеру, для невидимой пресс-конференции. Дмитрий Нагиев – Додик Бурлюк, так и не вышедший из образа сутенёра из сериала «Столица греха» на «НТВ», но, тем не менее, актёрски убедительнее Маяковского-Чернышова, хотя тот искренне старается попасть в форматную бронзовость «Культуры», угодить невидимым критикам, играет с оглядкой, боясь нападок, одним широким мазком, большущей кистью лакируя нюансы и трещинки. 

Из серии: ММКФ

Картина "Табу. Душе не место на Земле / Tabu - Es ist die Seele ein Fremdes auf Erden".

Австрия, Германия, Люксембург. Режиссёр - Кристоф Штарк.

Австрийский поэт Георг Тракль жил поэзией и... своей сестрой. Без Греты он задыхался, мир без неё терял свои краски и оттенки. Грета в исполнении Пери Баумайстер неудержимо витальна, она как сжатый концентрированный воздух повышенного интеллектуального и чувственного давления, горный альпийский кислород, без такого на равнине дышать нечем. Грета придаёт настолько острые и неповторимые оттенки жизни Георга, что из них стихи рождаются сами собой. Он любит её. Это инцест. Это любовь. Картину упрекают в спекуляции на теме инцеста, в чрезмерной эротичности, пишут о том, что Тракль воевал, лечил раненых, и.т.д. В этих рецензиях, конечно, Поэт - функция чьих-то идеологических представлений, схема из учебника, видЕние документалиста.

Из серии: ММКФ

Картина "Табу. Душе не место на Земле / Tabu - Es ist die Seele ein Fremdes auf Erden".

Австрия, Германия, Люксембург. Режиссёр - Кристоф Штарк.

Она восполняет утраченную интонацию рассказа о неординарных людях, живущих тем, что они делают. Стихи и музыку. Они этим живут. Это им интересно. Это пресловутая "жизненность" их интересов, витальность с едва уловимым душевным надломом. Без кухонно-липкого, сериального, обывательского, убогого значения слова «жизненность». Точно очерченный характер, по-настоящему живой, как альтернатива безжизненной идеологической мертвечине соцреализма и псевдоэпических повествований о войне, где герои мертвы, поскольку несут в себе только идеологическую функцию.

Из серии: ММКФ

Режиссёр – Вим Вендерс.

Волшебное танцевальное 3D действо. Торжество авангарда и удивительной пластики. Поиск, находки. Мёртвенность танца и возрождение тонких живых деталей в покатой, катящейся пластике. Гениальная китайская танцовщица. После таких фильмов постепенно осознаёшь, что у 3D имеются не только технологические, но и художественные возможности. " Она танцевала так, как будто у неё разорван живот или как восставшая из смерти" - цитата из фильма, чуть неточная.

Зачем Шолохов убил Аксинью? Способна ли она была любить? Простая крестьянка, горячая, сильная, роковая. Но. Она же и потаскуха. Ведомая бабьей неутолимой похотью, она же – бабочка с комплексом социальной неполноценности. Поманил благородный в отсутствие мужа, она и сдалась. И неважно, на каких реальных событиях основан роман, «Тихий Дон» - не документари. А художественной логики в отрицании Григорием и Аксиньей своей роковой любви нет.

Сериал Сергея Урсуляка «Тихий Дон», после вялого разбега, набрал кинематографическую силу, обаяние, взял точно сконструированными в композиции кадра батальными сценами, дал развернуться исполнителю главной роли, проявил едва уловимую магию, превращающую действо в кино. Но не избавился от точно расчисленной монотонности – главного действующего лица. Появилась шекспировская вереница смертей, и Гамлет – Мелехов не мстит ни за кого, даже за брата.

Думалось: на кого похож Григорий Мелехов из фильма Сергея Урсуляка? Маленький, худенький, шинель, усы, худое южное лицо. Сталин. Слабый как бы, чтобы страной рулить. Только сотней-полусотней казачьей. С крайне заниженной социальной самооценкой, с чувством социальной страты на уровне волчьего прайда. Ан рубил же, потом каялся. Не мстил. Врагов отпускал. Красным не верил, в белых разочаровался. Ни на кого не поставил. И бабы его любили. Вот они, недостатки.

Сериал "Тихий Дон". Этнографические упражнения на свежем воздухе. Тонко, нежно снятые пейзажи, дымка, закат, туман, кони. С людьми хуже. Акцент сделан на частной истории, идеологию не тронули, в угоду временам. Половое в частной истории - современное, никакого шолоховского "пятнышка", томной эротики горячих южан. Григорий Мелехов готов силой взять любую бабу, лишь казачьи табу сдерживают. Вряд ли он кого-то любит. Никакой роковой Аксиньи нет. Не в стати, не в красоте, не в актёрстве. Есть строго, правильно произносимый заученный текст, с правильно выученным диалектом. Соседские декорации на уровне мюзикла. Отдельные эмоциональные состояния актёрам удаются. Дальше - нельзя. Слишком тонко и умно будет, не массово. Не лубок. Казаки в интерьерах. И горит одна звезда - дутый Маковецкий, в котором нет ни силы, ни страсти. Гришка подчиняется, потому что так в режиссёрской инструкции написано. То ли ещё будет.

 У судьбы так ироничны всходы,

Вьётся похвалой и ядом нить,

Переменчивость людской погоды

Надо не скорбя благословить.

Воздух красят маляры-восходы,

Уступая солнечным мольбам.

Ищет пробуждённая природа

Ключ к обетованным небесам.

«Райские птицы» Балаяна

Из серии: «Закрытый показ»

Рассказ Дмитрия Савицкого «Вальс для К.» несёт на себе нескрываемый, неизгладимый отпечаток Булгакова, вплоть до почти буквальных текстуальных совпадений. Это облегчённый, упрощённый Булгаков, переложенный на шестидесятническую простоту, где обязательны отношения с реальностью как один из ключевых постулатов. Сценарий Рустама Ибрагимбекова - это «Савицкий лайт», с тяжеловесными приёмами и данью эстетической «голливудщине». Минкульт предупреждает, что такая литературная концентрация, всё более разбавляемая, не опасна для Вашего здоровья. Почтенный Роман Балаян снял кино, «Райские птицы», по Савицкому - Ибрагимбекову.

Сидя на остывшем холме,

Я не ищу откровений ни в воздухе, ни в вине.

Дело не в любви, и не в количестве лайков,

Не в перепостах, не в твитах, не в изначальном посте.

В стёкла колотится сойка, время стучит за стеной,

Ты ко мне не вернёшься,

То есть, точно не будешь со мной.

Майя Михайловна Плисецкая – белый лебедь на чёрном озере, пунктир изломанных крыльев прочертил стойкость, мудрость и смелость, свободу траектории движения. Она машет пунктирно, пластично, прощально, и морзянка крыльев сообщает что-то недосказанное, чуть опоздавшее.

Париж скорбит, среди каштанов и акаций,

Притихла елисейская трава.

В войне миров, в огне цивилизаций

Вращаются безумья жернова.

Затихли смыслы и отложен взлёт,

Молчат листы отяжелевших книжек.

Любовь ещё когда-нибудь взойдёт,

Одна, или со всем Парижем.

Горит деревянная дверь,

Хотя её враз погасили,

Вскрывая страницы потерь

Лубянско-кремлёвской России.

Художник – в седле, при суме,

В дамокловом сне приговора

Не истину ищет в вине,

Среди мирового террора.

Он будит скопления ос.

Вздымая трусливые жала,

Они – миллионы угроз,

Средь яда, молвы и кинжала.

Тьмы комментаторов пишут, что успешная художественная акция – та акция, которую все потом обсуждают, что важен постакционный контекст.

Вот я и думаю. Подожжена деревянная дверь в здании ФСБ, она же – вход в ад. Она сгорела? Или пожар оперативно потушили? Это крайне важно сакрально, и как продолжение акции. И что произошло потом? Если в здании ФСБ заменили один деревянный вход в ад на другой, прикрыв экзистенциальное отверстие/экзистенциальную дырку, значит, входу в ад ущерб не причинён? Если деревянную дверь заменили на металлическую, защищённую от любого возгорания, то вход в ад укреплён, и акция работала на укрепление?

Павшие - пали. И у каждого была своя правда, своя девушка, своя семья, своя родина. Все они - люди. Одни люди убили других, считая, что их родина, их вера, их любовь - выше других, и за них можно убить. Бог разместил убиенных в небесных казармах и окопах, а позже - убийц. Небесное кладбище земной крови полно теми, кто убивал и теми, кого убивали. О чём шепчут их души, колыша ковыль всепоглощающей выжженной прерванными жизнями степи? Лепестки мака - цвета крови, чёрный круг в середине - это вход в смерть, белая точка внутри чёрного круга впускает в пространство, где находится ответ на вопрос, зачем нужна смерть. Склоним головы, пока ещё живые. R.I.P. павшим, они оплатили наши билеты в жизнь.

P.S. 11 ноября, день окончания Первой мировой, отмечается как день памяти павших во всех войнах во многих странах Европы. В США - как День ветеранов.

Добридень наш — гіркаво-запахущий,

осотом і щирицею пропаx.

Куріє порох. Недалечко — шлях.

Зобіч од нього — сизі райські кущі.

Подертий бриль на голові. В руках —

тупа сапа: цупкий будяк колючий!

Вузенька постать на п’яти рядках

тобі за редьку гірше надокучить.

Очерчены ночною рамой

Зигзаги рдеющих ланит

И Раковина Мандельштама

Зрачки прибоем серебрит.