Америка, о сколь прекрасней
Твой самый подлинный порядок,
Чем кабинеты минералов,
Дворцы, пришедшие в упадок.
И твоего полета
Не возмутит простор
Ненужная забота
Веков забытый спор.

Снился отец. Отец… (Когда его не стало, года два-три говорила: «Снился папа». А теперь – «отец». Словно со временем он возвысился там, в своём занебесье, и обрёл новый статус, помимо кровного.) 

Корабль SS Brandenburg отправляется

            в плавание в 1913 году из Бремена –

                        на борту 944 пассажира –

из списка пассажиров видно что почти вся

            Европа плывёт в Америку

плывут русские – евреи – сербы – хорваты –

            литовцы – венгры –

и рутенцы – сиречь украинцы – из Галичины

            граждане Австро-Венгрии

Может это была мифологическая Европа которая

            спасалась на быке

под названием SS Brandenburg?

этот старик в футболке и джинсах сидящий на улице

и приглядывающий за товаром магазина "99 центов"

напоминает мне чарльза буковски:

такое же изрытое угрями лицо – широкий рот – и рядом в бумажной сумке

бутылка пива которую он время от времени засовывает себе в рот

как саксофонист мундштук

кто-то

разрисовывая уличный фонарь

считает что этим спасёт мир

– это почти сумасшествие –

«Диссергейт» – относительно новый (2014 года), прошедший почти незамеченным на родине и запрещенный в России, роман патриарха ужасов. Существует, к сожалению, только в сети в не очень убедительном любительском переводе. 

В 2015 Севочка стал довольно стремительно удаляться в английский. Целые кластеры английских выражений появились там, где только что были русские. Часть этого, как я решила, — удовольствие игры. Что язык пошёл. Но только часть. Другая часть — что английский просто естественнее и легче идёт на ум.

Я перед происходящим, с одной стороны, замерла в некоторой оторопи и даже восхищении. Неужели для Севочки английский будет родной язык?

А как же я? Для меня английский язык родным никогда не будет. Мне ведь по-русски мама дула на разбитую коленку, смазанную зеленкой.

– Сева, пора ложиться спать.
– Папа. Подумай о своём поведении.

*
Сева, разглядывая (не в первый раз) скелет динозавра: "Я не могу поверить..."

*
"Ачу!" – "Будь здоров, Сева!" – "Спасибо, моя золотая."

«Пианинище. Пингвинище».

*
— Сева, ты будешь перед мамой извиняться?
— Нет.
— А почему?
— Мы с ней уже извинились.
— Нет, мы перед ней еще не извинились.
— Давай лучше перед самолетами извиняться.

*
"А мы сегодня покатались на космическом самокате!"

*

"У меня голова запрыгалась".

*

Сева пробует переключать каналы на телевизоре, водя пальчиком по экрану. Привык к тачскринам.

Поскольку мы проживали Севино детство за границей, свою основную задачу в общении с ребенком я видела в сохранении русского языка. И первое время я в этом преуспевала.

*
Хармс в Севиной обработке. "Чиж-экскаватор, чиж-пожарная машина, чиж-скорая помощь, чиж-грузовик".

*
- Здесь мы повернем налево.
- Здесь мы не повернем не налево, - капризничает.
- Совершенно справедливо.

Сегодня отправляемся на остров Тангиер. Паром отчаливает в 10 утра.

Приезжаем на причал за двадцать минут до отхода парома. Публика прибывает к пирсу, как вода в час прилива. Морские сравнения приходят на ум сами собой – за несколько дней жизни на заливе начинаешь видеть мир сквозь призму акваланга. Это неизбежно, если хочешь слиться с природой. Так нас учили на военной кафедре – чтобы понять противника, думай в его терминах. Так и делаю. На войне как на войне.

каждую субботу NN покупает телефонную карточку

как правило в ближайшем Deli Grocery

которым владеют бангладешцы

и экономит один доллар

Эльжбета Чижевская распорола каблуком

белый экран 60-х

и пришла на встречу со мной

уже в 2004

– в Нью-Йорке –