Пример

Prev Next
.
.

Игорь Фунт

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form

Ко дню рождения Николая Рубцова

Добавлено : Дата: в разделе: Обыкновенное чудо
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 581
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

Был бы я скотником на деревне, мне бы цены не было…

 

Я плачу по Коле Рубцову,

По этим расхристанным дням,

Когда втихаря за «перцовой»

В литинституской столовой

Меня он слегка приобнял.

И, чёрные глазки прищурив,

Задумчиво глядя в окно,

Спросил: «У тебя заночую?»

Ах, как это было давно! С. Шмитько

*

Неподвижно стояли деревья,

И ромашки белели во мгле,

И казалась мне эта деревня

Чем-то самым святым на земле… Н. Рубцов

 

Решать вам, дорогие друзья, правильно ли я поступлю, начав текст с рубцовских стихов, переложенных на музыку А. Морозова. В исполнении нашей замечательной певицы Марины Капуро:

Песню эту вынесло из далёких фольклорных корней семьи и предков Рубцова, глубоко православных. Из молитв, причитаний и народных куплетов, спетых матерью:

 

Неси-ка ты, матушка,

Мою скруту добрую,

Платьецо разноцветное,

Да неси во светлицу,

Во светлую горницу…

 

В 7 лет Коля сочинил о своей семье:

 

Вспомню, как жили мы 

С мамой родною — 

Всегда в веселье и в тепле. 

Но вот наше счастье 

Распалось на части — 

Война наступила в стране. 

Уехал отец 

Защищать землю нашу, 

Осталась с нами мама одна. 

Но вот наступило 

Большое несчастье — 

Мама у нас умерла… 

 

Конечно, Рубцова лучше бы не исполнять, а слушать. Но тем не менее, поскольку сам он пел в свою пору довольно неплохо, причём в стилистической манере старинных тюремных песен-романсов (повлиял «разбойничий» детдом: «я остался сиротою, счастья-доли мне нет»). Отчего не был принят московской богемой 1960-х.

Но представьте, если некий страждущий высоких порывов молодой человек выйдет через современные обработки рубцовских произведений на самого автора — будет очень и очень хорошо. Песни приблизят его к чтению Рубцова. А это — главное.

Приведу пару фраз моего доброго, крайне замечательного друга и писателя Александра Кирова из Каргополя. Кандидата филологических наук, автора диссертации «Лирический роман в поэзии Н. М. Рубцова». В собственном, так сказать, переложении маленького отрывка из повести Кирова «Полночь во льдах».

Так вот. Однажды к знакомым семьи Кировых — в дом Иннокентия Гошева из села Красноборский на Северной Двине — заявился Колька Рубцов с одним из односельчан, — естественно поэтом. (Кто ж ещё мог прийти с Рубцовым, окромя поэта?..) И по совместительству редактором газеты «Труд». Было тогда Николаю в районе 25-27 лет отроду. Только что после армии.

Поскольку их товарища, самого Валентина Гошева, не было, попросили лодку у отца. Хозяин давать наотрез отказался: понял, что на гулянку собрались. Но, внимательно присмотревшись к Рубцову, спросил: «Безотцовщина?» — «Да», — опустил голову тот.

Сам фронтовик, чуть не попавший в штрафбат по «политической», старший Гошев выдал им вёсла. И ещё кусок сала в придачу: «К утру вернитесь», — напутствовал путешественников.

Они тогда несильно разгулялись, — пишет автор повести. — Имея в виду, вероятно, и прочие случаи, похлеще да повеселей. Не суть.

Выплыли на середину реки, бутылку-другую — красненького — выпили-причастились. Попели песен. Подекламировали ночной реке негромких виршей: «…лодка на речной мели скоро догниёт совсем». Спозаранку на удочку половили рыбки. Да и возвратились, как обещали. Такая вот нехитрая история. Без изысков.

Я поблагодарил Сашу Кирова за рассказ. Который ему поведал приятель Рубцова — Валентин Гошев, — ставший в дальнейшем художником, известным далеко за пределами родной Коряжмы.

— Спасибо, брат.

— Не за что, — ответил Киров.

И тут же:

— А знаешь, дядька, — это такая его приговорка фирменная: «дядька». — Помнишь ли рубцовское «Я буду скакать по холмам»?

— Да, — соврал я. (Ну невозможно изучить всё на свете.)

— Так вот, — продолжил Киров. — Думаю, что данное стихотворение… написано по детским впечатлениям от дороги Няндома-Каргополь, выезд из Няндомы (где семья Рубцовых жила в конце 1930-х, — авт.) — и холмы, холмы, холмы...

 

Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны,

Неведомый сын удивительных вольных племён!

Как прежде скакали на голос удачи капризный,

Я буду скакать по следам миновавших времён…

 

Давно ли, гуляя, гармонь оглашала окрестность

И сам председатель плясал, выбиваясь из сил,

И требовал выпить за доблесть в труде и за честность, 

И лучшую жницу, как знамя, в руках проносил!

 

— …Очень красивое место. 3-4 годика было тогда Рубцову, мог запомнить на подсознательном уровне. Психологи литературы сразу скажут, что я типа «везу» Рубцова к себе в Каргополь, но грех невелик.

Без сомнения невелик, дорогой Саша! Кто ж тебе запретит, как и всем нам, любящим его, присвоить частичку Рубцова и увезти к себе домой. Бог в помощь! И огромное тебе спасибо за редкий факт и ценностное литературоведческое предположение, не ведомые рубцововедам.

Кстати добавлю, что «холмы» эти приписывают и холмам Бродского. Также «Слову о полку Игорева»: «скача, славию, по мыслену древу». И пушкинским реминисценциям «перескоков», невероятным временны́м — и чувственным, плотским. И древнерусской онтологии молитвословия.

Вообще же, господа, я часто и честно спрашиваю себя: что сохраняет в нас, людях старшего поколения, жизненные, точнее, духовные соки? Ведь окрест отнюдь не благоденствие. Особенно для пожилых, пенсионеров, ветеранов: «…я оглянулся окрест — душа моя страданиями уязвлена стала», — будто вчера писал Радищев. Хотя знамение и гордость 1960—70-х: советский Волжско-Камский каскад ГЭС ничем не уступает глобальностью замысла исполнения нынешнему проекту гигантского моста через Керченский пролив. Правда, речь вовсе об ином.

Ответ, в принципе, прост и очевиден. Как проста и очевидна, на первый взгляд, лирика Рубцова: «…широко на Руси машут птицам согласные руки».

И в социалистической, и в капиталистической России нас держал и держит «усталыми руками» образ, неисчерпаемый звукоряд окружающего мира: дань предкам, милой земле, учителям. Дань, въяве отображённая в лике бабушкиных иконок в полотняно-ситцевом уголке — «богословии в красках», — в лике церквей, куполов, предвестий скорбей и празднеств на погостах: поминовение, память, уважение и любовь.

 

Спи со Ангелами,

Со Архангелами,

Херувимы, серафимы

Вьются, вьются над тобой, 

Над твоею головой…

 

Это и впитанные с детства необыкновенные и нестандартные архитектурные формы храмов, деревенских монастырей. Пусть опустошённых, с давно разрушенными алтарями, — но на подсознательном уровне, совместно с мамиными песнями-прибаутками (мать Рубцова пела в церковном хоре) и отцовскими побасенками создающими нашу пресловутую, непересказываемую и необъяснимую «русскую идентичность».

Думается, «замосковская» теперешняя Русь — увы и ах! — не что иное, как большая деревня, к сожалению. Порушенная и сожжённая, вытравленная и вытоптанная, словно в Батыевы годины. Сквозь ветры войн: «…без претензий и льгот, без газа, без ванной». Еле живая, живущая, подобно временам воинствующего атеизма, от зарплаты до зарплаты, — спасаясь молитвами, мыслями о Боге, земле и детях.

 

С моста идёт дорога в гору,

А на горе — какая грусть,

Стоят развалины собора, 

Как будто спит былая Русь.

 

Знаете, уважаемый читатель, я часто бываю в районах, езжу по сёлам, полям и весям — приходится по бизнесу, связанного с поставками медицинского оборудования.

А скажем, детство и юность так и подавно провёл в деревнях и на окраине — у родни, в школьных походах; да и студенческая практика была районного масштаба. И вот что хочу донести до вас, дорогие друзья.

Катастрофически мало изменилось с тех пор! А к примеру, какие-то имеющиеся достижения и новаторские изыскания в фермерских хозяйствах, успешных семейных угодьях — счастливые исключения: — только лишь подтверждающие правило: деревня, село в упадке.

И Николай Рубцов, более полувека назад, эти «горестные тени» помрачений ощущал как никто — и описывал. Точнее, живописал.

С младых ногтей впитав православные картины вологодских храмов — Софийского Кремля, Спасо-Прилукского монастыря, — куда его семья переехала в начале 1941-го. И далее в школьные интернатские годы наслаждался видами холмов под Тотьмой с великолепием раскиданных по берегам Сухони церквей св. Троицы, Входоиерусалимской, Рождества Христова, полуразрушенной Николаевской Толшменской в Никольском.

Лесной техникум, где он учился в 1950—1952-м, также располагался на территории красивейшего древнего Спасо-Суморина монастыря, белостенная колокольня которого была лишь чуточку ниже московского Ивана Великого.

Учебный корпус и общежитие лестеха ютились в двух и одноэтажных кельях крепостной стены Преображенской церкви и Вознесенского собора при монастыре. Малогабаритных, неуютных и без куполов, безжалостно снесённых коммунистами.

«…и жаль мне, и жаль мне разрушенных белых церквей»: «Преображение» в жизни и духовное «Вознесение» в смерти — насколько это по-рубцовски! — восклицаю я вместе с литературоведом Ю. Кириенко-Малюгиным — руководителем музея и Читального зала им. Н. М. Рубцова в Москве, куратором «Рубцовских чтений» в Никольском. Неутомимым подвижником, пропагандистом и хранителем творческого наследия Николая Михайловича Рубцова. Радеющим за восстановление Николаевской Толмашенской церкви на малой родине поэта.

Да, несмотря на запустение села, храмы восстанавливают. Да, строятся новые церкви. В основном, бесспорно, в городах. Назло, вопреки! — держались и держатся на плаву люди, держится искусство, литература, поэзия. Благодаря также и таким божьим искрам прошлого века, как Горбовский, Слуцкий, Рубцов, Евтушенко, Галич — независимо от отношения к ним власти, цензуры и наоборот, — что, конечно же, отдельная тема для публициста.

Преображение и вознесение… — признаюсь, меня до глубины души, чрезвычайно задела эта мысль — в связи с нелёгкой судьбой Н. Рубцова. Очерченной новомодными мифами, скандалами. К которым ни в коем разе не хочется прикладывать перо.

…Преображение и вознесение. Земля и небо — деревня и «мир иной» — своё и чужое — повседневное и запредельное — проза и стихи — стихи и мелодия: тут же выстраивается мнемонический ряд аллюзий. И тотчас же вдруг представляется, скольким писателям — прозаикам и поэтам, публицистам-журналистам — Николай Михайлович протянул руку и перевёл их через этот шаткий ассоциативный боровок в прекрасную страну собственных исканий. В «свою пещеру» всеобъемлющего творчества — под крышей неизбывной старухи-осени. Под скрипкой дремучих сосен…

Уверен, рубцовских последователей и учеников не счесть! Уверен — их сонмы. Уверен — все они наверняка низко кланяются Рубцову каждый день его рождения.

Помянем же, друзья, былые годы: «…куда от бури, от непогоды себя я спрячу?» …и я плачу. Я плачу по Коле Рубцову.

Привязка к тегам поэзия

Комментарии

Метафора волка
Писать в стол было для меня почти сакраментальным актом. Нет, не потому что в ранней юности меня не публиковали, и писать в стол – единственное что оставалось. Как раз наоборот. Моя писательская судьб...
Кратчайший экфрасис у Якопо Саннадзаро
Поэма Якопо Саннадзаро «О рожденном Девой» (1526) по названию напоминает средневековые трактаты, – как трактат «О зачатии Девы» Ансельма Кентерберийского. Но по сути – образец работы с готовыми образа...
Исступление
Оценивая произведение современного искусства, непременно ищем сходство с чем-то, встречавшимся ранее. Находим, вешаем на автора ярлык: «похож на того-то», «работает в таком-то стиле». Но ведь мож...
Философия милости: к 15-летию кончины Виктора Кривулина
Сонет Виктора Кривулина, вошедший в книгу Requiem(1998) как текст 16, на первый взгляд понятен: программа «абсолютной поэзии» Стефана Малларме сопоставляется с представлением об абсолютной святости Се...
Рассвет и нарциссизм
Знаменитый «Рассвет» Филиппа-Отто Рунге представляет воздушные лилии, восходящие к небу, и невзрачно растущие на земле нарциссы -- предмет заботы. Те же самые лилии и нарциссы повторены на живописном ...
Чтение как плодотворное браконьерство
Появление филологии меняет не только отношение к литературе, но и сущность литературы. До филологии литература должна была подавать сигналы, чтобы обратить на себя внимание. Например, в трагедии должн...
Остап Сливинский: "15 секвенций"
С этим зубом, который растёт втайне, пользуясь моим сном, Чтобы однажды утром, быть может, засверкать, как страшное оружие, Со всё ещё неплохим телом, хотя уже и с замедленным течением соков И доба...
Умная книга
Умная книга умеет открыться на нужной странице. Афористичность - одно из ключевых достоинств и поэтических, и прозаических произведений. Если обнаруживаешь её в наобум распахнутой книге, ку...
Что же, если не душа? О рецензиях.
Есть рецензии острые, резкие, саркастичные, есть неожиданные и остроумные, есть виртуозно-образные - сами как поэзия. Есть глубокие, философские, отталкивающиеся от предмета рецензирования и уводящие ...
«Лебедь» Аронзона: от чувства к смыслу
И.В. Ерохиной «Лебедь» Леонида Аронзона, сонет-манифест, и понятен, и ускользает от понимания. Это менее всего «гротескное» стихотворение, если под гротеском понимать сшивание несовместимых образов н...