Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form

Мои первые секретари

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 199
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

 

В 1961 году мой отец был личным шофером у Первого секретаря райкома Ф., и поначалу души не чаял в своем шефе, называл «отцом родным». Мой же отец, бывший фронтовик (проехал от Москвы до Берлина!), семнадцатилетний колхозный тракторист, на войне был танкистом, после тяжелого ранения служил шофером, подвозил на передовую снаряды. Добрейшей души человек, хороший механик, но после фронтовых ста и более грамм развился алкоголизм, да и нервы были расстроены войной – выпивал на работе, после работы, а иногда и до работы, если с вечера оставалась «заначка». На этой почве у него с начальством начались конфликты, вскоре отец уволился.

Сам Первый любил сало, у него даже поговорка была: «Какую еду ни ешь, а без сала всё непрочно».

Позже я с ним подружился, когда Ф. был уже на пенсии, заведовал складами «Заготзерно». Людям такого типа нужна хотя бы маленькая власть, иначе они начинают тосковать. Когда нечего было написать в газету, мы шли в «Заготзерно» и брали у Ф. интервью о том, как хранится на элеваторе зерно. Ф. в такие моменты разговаривал на смягченном канцелярском языке. Затем, уже за столом становился обычным добродушным стариком, бывшим партизаном.

Ф. давно уже нет на свете, я описал бывшего Первого в повести «Путники в ночи». Это тип человека властного, хитрого и одновременно простодушного, мягкого в манерах, но волевого в поступках, непреклонного в привязанности к тогдашней идеологии, хотя уже даже мы, молодые провинциалы, чувствовали идеологическое загнивание страны.

Секретарь Ф. был своеобразным либералом хрущевской поры, он хотел забыть всё плохое, что было в прошлом. Годы репрессий Первого не затронули, но как он сумел пережить те годы – об этом Ф. умалчивал…

Как я уже говорил, он привечал нашего брата газетчика. Что греха таить, когда не на что было купить спиртного, мы из редакции звонили Ф. Тот отвечал кратко: приходите! Мы быстрым шагом шли в «Заготзерно». Первый вызывал помощника, приказывал: «Принеси нам с ребятами… сам знаешь чего – для начала три штуки! И сало не забудь!..». После застолья Ф. в приказном порядке давал «на завтра» трешку-десятку. Мы клялись и божились, что долг вернем, но бывший Первый возврата не брал принципиально. Зато охотно расспрашивал о жизни, о делах в районе, в стране.

Первые секретари «оттепельных» лет знали в лицо почти всех жителей района, это были «добрые отцы» своего края. В стране не было репрессий, не нужно было составлять никаких страшных списков, начальники тоже слегка расслабились, хотя за выполнение планов по молоку и полеводству с них спрашивали строго.

В 70-х годах другой Первый секретарь района К. знал меня как молодого, подающего надежды писателя, называл по имени, здоровался за руку. Добряк ранних брежневских времен. По легенде, у него была мечта – развернуть памятник Ленину на главной площади таким образом, чтобы вождь указывал рукой в окно его кабинета, и, таким образом, внушал местному начальству мысли о процветания района.

Следующий первый секретарь Н. был строг, повышал дисциплину труда. Проводились различные мероприятия, партконференции, семинары. Наступали строгие андроповские времена.

Затем к власти пришел Черненко. Число мероприятий, отчетности, партсобраний, документов увеличилось кратно. Тем не менее, строгость в обществе после смерти Андропова быстро сошла на нет. Черненковские времена -- советский «идеологический ренессанс». Доклады, наглядная агитация, социалистическое соревнование, переходящие красные вымпелы, ленинские уголки, флажки на кабинах тракторов, парткабинеты, кружки марксизма-ленинизма и т.д. Я в то время был редактором местного радиовещания, а жена Первого работала под моим началом диктором. Как-то раз, после окончания записи, поговорили с первой леди района о житье-бытье. Я, как бы между прочим, без всяких дальних мыслей, сказал, что живу с женой и ребенком в хилом деревенском домике, в очереди на улучшение жилья стою под номером 144. А очередь, разумеется, застыла навеки.

Дня через два-три меня вызывает ее муж, тогдашний Первый, и с торжественным видом вручает ключ: «Райком дает тебе квартиру!..» Полная неожиданность! Иду смотреть жилье: квартира с печкой, без удобств, но мы с женой и этому были рады.

Последний первый секретарь П. разбирался во всём, был интересным собеседником, понимал газетные дела лучше любого местного журналиста, вникал в нашу работу, не позволял лениться. Последний Первый одним из первых внедрил механизацию на полях, сахарную свеклу стали возделывать механическим способом, слово «тяпка» при нем ушло в прошлое.

П. читал не только нашу газету, но и серьезные книги. А главное – он ценил юмор, его оригинальные выражениях рассыпаны в обилии по моим рассказам и повестям. В годы перестройки, будучи уже не Первым, а главой районной администрации, П. издал мою книгу рассказов, а также подготовленный мной сборник стихов местных поэтов.

Такова судьба любого человека – многое зависит от того, как сложатся отношения с начальством. Мне везло на начальников. Позже были литературные наставники – как в Москве, так и в Липецке. Об этих замечательных людях, которым я многим обязан, расскажу как-нибудь в в своих мемуарах, которые уже пора начинать…. Владимир Федорович Полянский, редактор Воронежского издательства, составитель моей первой книжки, однажды вручил мне авторучку за 30 копеек: вот тебе главный твой инструмент, пиши, и всё у тебя будет!.. Написал я за минувшие десятилетия много чего, больше половины опубликовано, а вот «волшебную» авторучку, увы, не сберег…

Комментарии

No post has been created yet.