Пример

Prev Next
.
.

  • Главная
    Главная Страница отображения всех блогов сайта
  • Категории
    Категории Страница отображения списка категорий системы блогов сайта.
  • Теги
    Теги Отображает список тегов, которые были использованы в блоге
  • Блоггеры
    Блоггеры Список лучших блоггеров сайта.
  • Авторизация
    Войти Login form

Письма в российскую тюрьму о путешествии по Австралии - 7

Добавлено : Дата: в разделе: Без категории
  • Размер шрифта: Больше Меньше
  • Просмотров: 109
  • Подписаться на обновления поста
  • Печатать

Дорогой … !

Еще раз хочу развлечь вас рассказом о путешествии по Австралии. В прошлом письме я остановилась на том, что мы выехали из пустыни и заночевали в кемпинге в городке Бердсвилль. После того, как мы перешли пустыню, остальной маршрут казался простым и легким. На следующее утро мы разделились – пятеро наших друзей поедут на юг и потом на восток, по проселочной дороге через еще один национальный парк, чтобы взглянуть на еще одну точку, где отмечена граница двух других австралийских штатов. А мы поедем на восток и потом на юг, через страну опалов и любопытные маленькие городки, в том числе городок Каринда, куда я давно хотела заглянуть.

Название Бердсвиль, где мы останавливались в ту ночь, можно перевести как «Птичий город», и в самом деле, этот городок c населением около ста человек стоит на озере, принадлежащем к Великому артезианского бассейну, и на реке Диаманте. Здесь водится огромное количество птиц. Уже накануне, подъезжая к городу, мы увидели стаю в сотни белых какаду. Птицы совсем не боялись нас и так и бродили по полю, даже когда мы вышли из машин фотографировать их. А у озера прямо напротив кемпинга плавали и летали утки, нырки, лебеди, сороки, речные ласточки, те же какаду, которых разогнал с дерева, где они устраивались на ночлег, одинокий орел. Кстати, купаться в озерце не советовали – кроме птиц, в нем могут быть и пресноводные крокодилы.

Наутро, перед длинной дорогой, мы прошлись по городу и обнаружили, что кроме паба, где мы ужинали накануне, здесь есть булочная – и мы там позавтракали, а по соседству с булочной – заправочная и ремонтная станция. По дороге от кемпинга до булочной мы обошли закрытую площадку геотермальной электростанции, работающей на кипящей воде из артезианской скважины, единственной электростанции такого типа в Австралии. По всему городу были установлены, в качестве элементов дизайна, грозди исковерканных колесных ободов. Трудно представить, по чему и на какой скорости должны были проехать машины, чтобы довести ободы до такого состояния!

В булочной на стендах лежали открытки с видами пустыни и книги о Бердсвилле, даже один роман об этих местах. Картинка на обложке изображала песчаную бурю – частое здесь явление, не зря температура летом поднимается до пятидесяти градусов.

После завтрака нам пришло время проститься с друзьями и отправиться в путь одним. Мы поделились с ними оставшимися запасами продуктов: мы поедем через городки с магазинами и кафе, а они – еще несколько сотен километров по дикому лесу, будут останавливаться в палатках и готовить на плитке.

Дорога из Бердсвиля шла проселочная, но плотная и ровная, так что, обращая внимание на камни и канавы, вполне можно было идти со скоростью восемьдесят-девяносто километров в час. Встречные машины поднимали столбы пыли, долго висевшие в воздухе. Мы собирались ехать не спеша, останавливаясь в интересных местах, где только заметим их, и вернуться в Сидней, может быть, через три, может быть, через четыре дня.

Вскоре мы обратили внимание на несколько машин на обочине и остановились рядом с ними. На другой стороне дороги, на холме был изображен Радужный Змей. Это художественный проект – работа современных местных художников, собравших разные виды камней и щебенки, которые встречаются в округе, и изобразивших ими огромного сверкающего змея, извивающегося по склону холма. Мы подошли поближе к змею, рассмотрели его сверкающую чешую, и поехали дальше.

Еще через несколько десятков километров мы свернули с дороги к очень странному поселению под названием Битуту. Число его жителей – ноль человек. На протяжении пятидесяти лет, с конца пятидесятых по конец девяностых, единственным обитателем города был Саймон (по некоторым сведениям – Зигмунд) Реминенко, которого австралийцы называли Зигги. Как и имя, история его туманна. Он прибыл в Австралию то ли в конце тридцатых, то ли в середине сороковых годов, то ли из Польши, то ли из Германии. Как он осел в этом месте, неизвестно. Он просто жил здесь и постепенно стал местной легендой. Все знали, что он держит бензозаправочную станцию и паб, где могли рассесться по табуреткам четыре человека – если повезет. Саймон был известен горячим нравом и мог попросту не открыть паб человеку, который ему не понравился. С тех пор, как он вышел на пенсию и переехал в дом престарелых, а вскоре умер в возрасте 89 лет, городок Битута остается без единого жителя. Несколько лет назад построили новую, более прямую дорогу, и Битута теперь находится на отшибе. Но ответвление старой дороги к нему ведет, и дорожные знаки предупреждают о необходимости снизить скорость до 50 км/час, как в настоящем городе. Но автобусная остановка давно заржавела, и старый двухэтажный автобус врастает в землю позади дома. Ворота распахнуты, можно обойти вокруг дома. Говорят, как и прежде, на полках там стоят десятки бутылок крепких спиртных напитков, но проверить это нам не удалось. Дверь заперта, как и раньше, когда хозяин держал паб и выглядывал наружу через узкое окошко – стоил ли открывать? Даже крашенный зеленой краской стол стоял, прислонившись к дому, словно хозяин скоро выйдет и усядется наблюдать за дорогой. Но пока мы гуляли вокруг, никто так и не появился.

Следующее место, где мы остановились – обзорный пункт на вершине плоскогорья, откуда открывался панорамный вид на долину. Эта гора носит имя Дина, подростка, который погиб неподалеку при, как сказано на памятном камне, несчастном случае с вертолетом. Вид с вершины открывался удивительный, такое огромное прозрачное пространство плотного, соленого и жаркого воздуха, что кажется, можно взлететь и парить вместе с орлами над равниной.

А мы вернулись в машину и продолжили путь на восток. Еще километров через семьдесят дорога, как и было обещано на карте, наконец оделась в асфальт, и мы обрадовались, что поедем побыстрее. Не тут то было – теперь она сузилась до одной полосы в обе стороны. При встрече с другими машинами приходилось взаимно снижать скорость и съезжать одной парой колес на обочину. Несколько раз мы проезжали по участкам, отмеченным как места экстренной посадки медицинской авиации, тут дорога расширялась и одевалась в свежую разметку. Стали встречаться дикие эму, поодиночке, стаями и с детенышами. Очень не хотелось в них врезаться, и птицу жалко, и машину. Нам удавалось замечать их издалека, тормозить и проезжать мимо, избегнув несчастных случаев. Но по обочинам то и дело, иногда через десяток метров, лежали тела животных, в основном, эму и кенгуру, сбитых другими водителями.

Мы ехали по обжитым местам, вокруг были видны возделанные поля, иногда стаи овец или коров, пасущихся среди кустов. Другие десятки километров вокруг рос только редкий лес, другие – лежало голое каменистое поле. Мы ехали не спеша. Заметив у дороги знак «достопримечательность», мы остановились и прогулялись вокруг. И нашли на поле несколько аборигенских колодцев – кругов камней вокруг неглубокой дыры в земле. Дыра никуда не вела, на глубине полуметра она была засыпана песком, но аккуратно выложенные камни намекали, что колодец еще может действовать, может быть, не сейчас, в другое время года, когда пройдут дожди. Я прошла по полю вдоль аккуратных каменных линий от одного круга к другому, находя то дыру в песке, то кучку золы. Аборигены явно были здесь, возможно, даже сейчас они наблюдали за мной – я постоянно чувствовала чей-то взгляд, хотя никого не видела на голой каменистой равнине. Мы решили уехать оттуда поскорее – впечатление было не из приятных, будто зашел в чужой дом без спросу. Лучше не заходить в аборигенские земли.

По нашим прикидкам и подсказкам автоматического навигатора, мы должны были ехать целый день и только к вечеру добраться до городка Виндура, где планировали заночевать. В реальности мы приехали в Виндуру еще засветло и, осмотревшись и перекусив, решили проехать еще двести пятьдесят километров до следующего городка Килпи. Но сначала мы познакомились с городком Виндура. В нем, как принято, был информационный центр. Приветливая женщина подарила нам наклейку «Я люблю Виндуру». Похожими наклейками, отмечающими вехи нашего путешествия, у нас уже были заклеены задние боковые окна машины: «Улуру», «Маунт Дера», «Мы пересекли пустыню без помощи спасателей», «Большая Красная дюна». Так путешественники хвастаются своими достижениями перед другими путешественниками, теми, кто понимает, кто знаком с этими названиями.

В информационном центре мы узнали, что население Виндуры составляет восемьдесят человек. Рядом с городком протекает ручей, где водится рыба и птица. Мы посмотрели на ветряное колесо и на солнечные батареи на выезде из города. Это небольшая солнечная электростанция, состоящая из пяти тарелок, мощности которой не хватает даже на нужды крошечного городка. Как ни удивительно, в центральной Австралии, где солнце светит по семь-восемь часов в день больше двухсот дней в году – не развита солнечная энергетика! Станция в Виндуре была построена в 2009 году, но на запланированные мощности так и не вышла. Я не знаю, в чем тут дело, какая-то загадка природы. Возможно, потому что станции на нефти все еще проще, привычнее и дешевле. В двухстах пятидесяти километров от Виндуры, два шага по австралийским понятиям, добывают нефть и сразу перерабатывают ее в автомобильные дистилляты, реактивное топлив и разные химикаты. Всего там получают около полутора миллионов баррелей нефти в год. Так что даже маленький городок Виндура пока в основном опирается на нефтяную энергетику. Впрочем, работы по развитию солнечных станций продолжаются, и вот уже в Южной Австралии собираются строить гигантские электростанции на солнечных батареях нового поколения. Но эта история происходит далеко от мест нашего путешествия.

А мы добрались до городка Килпи уже ночью, не успев взглянуть на последнюю достопримечательность по дороге, и поселились в первый же попавшийся мотель. Единственный магазин уже был закрыт, но хозяйка приняла у нас заказ на ужин и спустя несколько минут принесла ужин прямо в комнату. Все бы хорошо, но вода из крана текла такая вонючая, что я предположила, что в трубах сдох поссум. Нельзя было и представить себе умывание и чистку зубы под такой водой. Хорошо, у нас было с собой еще несколько бутылок питьевой воды. Мы вскипятили ее и заварили чай. А утром я пожаловалась хозяйке на безобразное качество воды. Но она совершенно не смутилась, а заявила, что городской водопровод соединен с артезианским колодцем, вода приходит с огромной глубины, обогащенная полезными сульфатными солями – особенно полезными для кожи, делающей ее мягкой, как у младенца. Я все же не решилась умываться такой водой, даже если она артезианская. К тому же я заметила двадцатилитровую бутылку питьевой воды на веранде в общем доступе – даже хозяева не предполагали, что гости будут пить воду, текущую из крана.

В любом случае, мы уже выезжали из мотеля и шли завтракать в булочную. Городок оказался больше тех, что мы проезжали накануне. В нем было несколько булочных, можно было выбирать, где выпить кофе. Забавно все же, что мы встретились за завтраком со вчерашними знакомыми, которых увидели впервые на смотровой площадке Дина, затем обедали сэндвичами, сидя за соседними столиками в единственном кафе-магазине-сувенирной лавке Виндуры, под объявлением обо всевозможных ветеринарных услугах для коров и прочих животных. И вот увиделись утром в Килпи. В самом деле, эти городки и достопримечательности – те опорные точки на трассе, где останавливаются все путешественники. Ехали мы с приблизительно одинаковой скоростью, гуляли по тем же местам, ничего удивительного, что мы снова встретились. Мы поздоровались как старые знакомые и обсудили, куда собираемся двигаться дальше. Они тоже направлялись в Сидней, не без заезда в Каринду – там они уже бывали. Ребята посоветовали не ждать от Каринды слишком многого, и я подтвердила, что ничего особенно и не жду, но заехать в город хочу. Мы дружески распрощались – до будущих встреч на трассе, однако больше с ними не пересеклись. Это дорога, люди встречаются, знакомятся и дружески общаются, чтобы не видеться больше никогда.

Прежде чем отправиться в путь, мы прогулялись по большому городу Килпи, население 654 человека, основанному в 1917 году, когда тут была проложена железная дорога из Бризбена. С этой железной дорогой связана одна забавная история. В 1930 году британская летчица Эйми Джонсон совершала перелет через океан из Лондона в Багдад, Калькутту, Сингапур и Дарвин, а затем собиралась перелететь на восточное побережье Австралии. Очень просто, – объяснили ей, – полетишь по прямой вдоль железной дороги, а как увидишь конец линии, садись, там тебя будет ждать дозаправка. Советчики не знали только, что железную дорогу к этому времени протянули уже к следующему городку – к нашему Килпи, жители которого очень удивились, когда у них приземлился самолет и женщина-летчик попросила его заправить. Но все окончилось хорошо, они нашли топливо и она благополучно продолжила полет, хотя и не побила рекорд скорости.

Килпи тоже лежит в стране опалов, причем самых крупных, валунных опалов. Снаружи они выглядят как песчаные булыжники, а под оболочкой железной руды, как под кожурой ореха, скрывается драгоценный камень, переливающийся всеми цветами радуги. Эти опалы такие большие и их так много в этой земле, что здесь построили церковь с алтарем и кафедрой полностью из опалов, и даже стены украшены опаловой крошкой.

Еще в Килпи есть художественная галерея, но когда я подошла к ней рано утром, то обнаружила дверь закрытой. Тут же из дома выскочили два крупных ретривера и запрыгали вокруг меня. Вслед за собаками вышел человек, оказавшийся мужем художницы Лин Барнс, владелицы галереи. Художница живет в Килпи уже давно и рисует окрестные холмы, леса и озера, а также яркие моменты жизни города. Мне понравились ее картины, на них красная земля австралийского аутбэка показана такой яркой и мощной, какой я увидела ее в пустыне. Я сказала об этом художнице, и она пригласила меня на выставку ее картин в Бризбене через месяц.

А в местном историческом музее мы познакомились со страницами истории городка – историями людей, которые создали это поселение. Меня поразило, что автоматическую телефонную линию здесь провели только в начале 1990х, а до того абонентов соединяли телефонистки! Еще в музее хранится объект космического мусора – гелиевый топливный шар, замотанный в углеродное волокно. Сверхпрочная титановая оболочка сгорела, пока шар приближался к земле, а волокно превратилось в обгрызенный комок ниток. Шар просто свалился однажды за городом и жители подобрали его и отнесли в музей.

Нашей первой остановкой за городком Килпи стала та достопримечательность, которую мы не успели посмотреть накануне вечером – смотровая площадка Балди Топ, или Лысая Гора. Дорога все равно проходила мимо нее, нам нужно было только свернуть на пару километров в сторону и пешком взобраться наверх. В путеводителе достопримечательность описывалась как обзорный пункт, с которого можно полюбоваться на окрестные леса, но мы внезапно разглядели нечто удивительное. Редкие деревья веерами поднимались с сухой рыжей земли, от основания холма до горизонта. На вершине скалы лежала зола, кто-то недавно разводил костер. В гроте на склоне отпечатался аборигенский рисунок: красная рука, точно как в охраняемой и забранной за стекло пещере под Сиднеем. А тут – на открытом воздухе, без ограды, без указателей и описания. Рядом на стене грота находилось изображение рыбы с белыми ребрами, выполненное тем же аборигенским художником. Я никогда такого не видела!

Но самым удивительным было изображение змея, выложенное из двух рядов камней на равнине под горой. Хоть не такого огромного, как около Битуты, но явно изготовленного недавно, и совсем не в качестве художественного объекта, а настоящего аборигенского радужного змея, извивающегося по красной глине. Рядом со змеем виднелся круг из камней с золой посередине – еще один очаг. Вообще, обнаружив один аборигенский объект, я стала замечать еще и еще. Мы объехали вокруг скалы по тропе и разглядели с десяток очагов и рядом с каждым – пирамидку камней и поваленные углом деревья. Снова у меня было чувство, что за мной наблюдают. Кажется, аборигены жили здесь до сих пор, рядом с городом, рядом со скотоводческими фермами. И кажется, фермеры не торопились признать эту землю аборигенской. Рядом с нами вокруг скалы ходил человек в куртке дорожного рабочего. Он что-то измерял и записывал в тетрадь. Когда мы спросили его, что он делает, человек рассказал, что мэрия собирается построить прямую дорогу к скале для привлечения большего числа туристов. Но метки, которые он ставил, соединяли что угодно, но не прямую линию! А на вопросы об аборигенах человек отвечал уклончиво: может быть, были, может быть, здесь, наверно, лет сто назад. Этим кострищам не могло быть сто лет! Даже камни, из которых сделан Змей, не пролежали бы сто лет – их бы унес дождь. Не заметить Змея было невозможно. Отрицать наличие аборигенов – подозрительно. Оставалось предположить, что дорожный рабочий намеренно лжет нам. Очень странная история!

Мы еще несколько раз замечали вдоль дороги колодцы, очаги и даже рисунки на скалах. Впрочем, говоря о примитивных рисунках белой краской на скалах, нельзя поручиться, что их создали аборигены. Даже скорее – нет, просто баловство. Как бы то ни было, мы ехали от Килпи на юг, по выжженной красной земле, или же мимо чащ из редких деревьев, или же мимо известковых скал, по стране фермеров и старателей, где, возможно, до сих пор живут аборигены.

Мы собирались сделать следующую остановку через двести километров в городке Иуло, но увидев объявление о фестивале опалов в городке Йовах, свернули на двадцать километров в сторону. Йовах оказался еще одним крохотным поселением в стране опалов и горячих источников. В городке жило всего сто сорок человек, что не помешало ему обзавестись теннисным кортом, полем для гольфа и двумя минеральными бассейнами. Фестиваль опалов уже закончился, рассказала хозяйка кафе, где мы сели пообедать, и он был успешным, приехало много гостей, было весело. Но если ты хочешь посмотреть на опалы, дорогуша, сказала она мне, заходи в любую мастерскую. Как мы поняли, практически каждый дом в городке был опаловой фабрикой. Мы зашли за одну из калиток и обнаружили за зарослями рододендронов музей, мастерскую и магазин, все под одной крышей. Хозяин вышел нам навстречу из-за шлифовальной машины. В ведрах рядом с машиной лежали необработанные булыжники, те самые валунные опалы, а в доме, в витринах под стеклом красовались сокровища, которые мастер обнаружил внутри пыльных камней. Такая красота! И я снова задумалась, не бросить ли мне свои дела и не перебраться ли в аутбэк раскапывать камни и смотреть, попадется ли внутрь драгоценность, ходить каждый день на гору, откуда открывается вид на эвкалиптовый лес со всех четырех сторон света, и греться в минеральном источнике.

Но сейчас нужно вернуться домой. Через девяносто километров добрались до городка Иуло. Иуло стоит на одной из основных дорог, соединяющих аутбэк с крупными городами, все путешественники проезжают его. Потому, хоть в нем и живет постоянно всего сто человек, здесь есть несколько мотелей, кемпинг, почта и полицейский участок. Причем полицейский участок исторический, существовавший здесь уже в конце XIX века. Потом, правда, он был съеден термитами и жителям пришлось строить новый. А старый постепенно восстановили как музей. За ворота бывшего участка можно войти, откинув засов на калитке. Дорожка ведет к деревянному домику из двух комнат. Одна, с зарешетчатым окошком под потолком, запирается снаружи, другая – открыта. Весь участок уютный и даже трогательный. На стенде, рассказывающем, когда он был построен, во сколько обошлось строительство, кто купил разрушенное термитами здание и кто построил реплику и передал ее в дар городу – ни слова о тех, кто сидел в этой тюрьме. Вероятно, значительных преступлений они не совершали, обыкновенные деревенские проступки.

Другая достопримечательность Иулы – загон для забегов ящериц. Десятиметровая статуя плащеносной ящерицы с распахнутым капюшоном возвышалась над пустым загоном. Всемирно известные забеги, как сказано на табличке, проводятся здесь каждый август с 1967 года и привлекают до пяти тысяч зрителей.

Еще более странный объект – убежище от воздушных налетов времен Второй мировой войны. На вид это просто зарытая в песок ржавая труба, метровая в диаметре, из гофрированной стали с забранным решеткой входом, лежащая на задворках отеля. Каким бы крошечным оно ни выглядело, это убежище давало приют пятидесяти жителям Иулы во время воздушных налетов японской авиации. Иуло находится на прямом пути от Дарвина в Мельбурн, здесь была станция связи между основными городами. Но я так и не поняла, действительно ли японская авиация залетала так глубоко в центр континента или австралийцы просто ставили старались на всякий случай обезопасить станцию радио связи.

Но самый забавный экспонат в Иуле – это скульптура доисторического вомбата. В австралийской глубинке во множестве находят кости динозавров, ящеров и гигантских древних сумчатых. Немного в сторону от дороги, по которой мы едем, расположены музей динозавров и музей отпечатков лап динозавров, живших здесь сто миллионов лет назад. В первом находятся кости и модели ископаемых животных, а во втором хранятся тысячи отпечатков огромных следов в песке – это единственное в мире доказательство из первых лап, что динозавры в самом деле ходили по земле.

А в Иуле совсем недавно, в 2011 году, раскопали останки симпатичного животного дипротодона. Дипротодон родственен современным австралийским сумчатым – норному вомбату и мишке-коале. Эти звери жили в эпоху плейстоцена и весили до двух с половиной тонн и были самыми крупными сумчатыми в мире. Ученые восстановили внешний облик животного по нескольким найденным костям. Общими чертами и выражением морды, если судить по скульптуре, он походил на доброго носатого пса. Это был травоядный зверь, он жил в лесах и лугах и разрывал землю в поисках съедобных корней. Кроме дипротодона в окрестностях Иулы ученые откопали кости гигантского варана, семиметрового пресноводного крокодила, гигантского сумчатого тапира и гигантского кенгуру, но скульптуру установили только дипротодону. Ему даже дали имя: Кенни.

На этом мы закончили мимолетное знакомство с городком Иуло и поехали дальше. Совсем ненадолго мы остановились в городке Куннамулла через сто километров. Это городок покрупнее, с 1300 жителями, галереей аборигенского искусства и военным мемориалом в виде фонтана в центре города. На главной улице города установлена бронзовая статуя «Феллы из Куннамуллы», «Приятеля», по имени персонажа знаменитой австралийской песни. Фелла сидит на постаменте, широко расставив колени. Все имущество, вещевой мешок, лежит у его ног. Руки бесцельно сложены на коленях, он смотрит вдаль, может быть, его ждет новое приключение. А ведь, как рассказывается в песне, он был добропорядочным человеком, пока ему не отказала любимая девушка. Гордые, что вошли в историю, даже и в качестве соседей бестолкового «Феллы», жители Куннамуллы устраивают ежегодный музыкальный фестиваль и забеги быков в его честь.

Из Куннамуллы мы дозвонились домой и узнали, что наши взрослые и самостоятельные дети подхватили простуду. Планы ехать медленно, останавливаясь еще в десятке небольших городов, тут же были пересмотрены. Мы нашли в справочнике телефон гостиницы в городе Бурк в трехстах километров от Куннамуллы, забронировали номер и помчались туда. Дорога улучшилась, превратившись на подъезде к Бурку в уверенное двухполосное шоссе. Однако день клонился к вечеру, и это означало, что на дорогу стали снова выходить кенгуру. Они стояли, как часовые, в сумерках и темноте, и мы заговаривали их из машины: не прыгай, не прыгай, не прыгай под колеса, стой на месте, отправляйся обратно в лес, молодец, хороший кенгуру, и ты тоже, давай, в лес, не прыгай под машину. Не знаю, как, но это работало. Кенгуру, обычно пугливые и дурные, поджидающие на обочине, когда машина подъедет, чтобы броситься ей под колеса, в ту ночь держались от нас подальше.

По сравнению с городками, которые мы проезжали до того, Бурк – почти мегаполис, в нем живет больше двух тысяч человек. Считается, что Бурк стоит на краю оседлых сельскохозяйственных мест. Именно здесь проходит психологическая черта, отмеченная выражением «Бэк-о-Бурк» - «за Бурком», которую используют, говоря о диких территориях, аутбэке. В Бурке много интересного, скажем, выставочный центр и галерея аборигенского искусства с тем же названием «Бэк-о-Бурк». Но теперь была ночь, а наутро мы поспешили в Сидней. Мы поселились с гостиницу, получив две огромные комнаты в деревянном доме, с верандой на полдюжины таких же комнат. Как оказалось – это бывший домик священника, с газоном и садом роз перед верандой. Да и служащий, вышедший ночью из соседнего дома, чтобы передать нам ключ, тоже чем-то напоминал пастора или отставного военного. Мы недолго рассматривали удивительную гостиницу – утром отдали ключи, позавтракали в соседнем кафе и выехали из Бурка и формально – из аутбэка.

В основном мы просто мчали по дороге, не останавливаясь на прогулки. Хотя одно отступление от прямого маршрута все же сделали. Я собиралась в этот городок слишком долго и он расположен достаточно далеко от Сиднея. Трудно представить, что я выберусь сюда когда-нибудь в обозримом будущем. Мы съехали с асфальтовой на узкую проселочную дорогу, ведущую к городку Каринда, где живет сто восемьдесят человек, где проводятся гонки по бездорожью и где расположен отель и паб, в котором Дэвид Боуи записывал клип песни «Давай потанцуем». Действующие лица клипа – молодые аборигены, по сюжету они сначала находят и надевают красные туфли, которые носила белая госпожа, но затем растаптывают их и идут дальше босиком. Надо признаться, они уходят далеко, в последних кадрах клипа на горизонте видна Сиднейская опера, расположенная за тысячу километров от Каринды. Но как бы то ни было, аборигенские ребята перестали прислуживать белым и пошли своей дорогой. Персонаж Боуи в клипе поет и играет на гитаре, стоя у кафельной стены паба, когда ребята танцуют.

Дорога, хоть и проселочная и неровная, была лучше, чем предполагал автомобильный навигатор. Мы добрались довольно быстро, только притормаживали на решетках через дорогу, помните, я писала, их устанавливают, чтобы преградить путь коровам. Здесь решетки были высокие и тормозить приходилось не до восьмидесяти, а до сорока километров в час, не то машина подпрыгивала и сотрясалась на ходу. По пути мы заметили удивительное явление – хлопковые поля. Никогда раньше не видела хлопка в Австралии. Овцы – да, альпаки, завезенные из Южной Америки – да, тут встречаются всякие животные производители шерсти. Но не хлопок. На подъезде к городку дорогу нам перебежала стая эму, прямо перед машиной, и снова мы разошлись с ними без столкновений. Нужно сказать, у Боуи были хорошие менеджеры в Австралии – им удалось найти аутентичный аутбэк не в трех тысячах, но всего в одной тысяче километров от Сиднея. И наконец – паб и стена, выложенная желтой плиткой.

Как и предупреждал нас новый знакомый накануне, ничего особенного. Местные жители явно не считали посещение Боуи тем-то выдающимся – никаких сувениров, рассказов очевидцев, никаких фильмов и книжек. Стены паба были увешаны плакатами из местной истории – гонки на вседорожниках, стрижка овец, еще какое-то местное развлечение. Хорошо хотя бы стену восстановили – те, кто были здесь пару лет назад, говорили, хозяева заменили плитку деревянными панелями. Теперь они все же спохватились и приклеили плитку, похожую на ту, что видна в клипе – на одну стену. Впрочем, с нашим приходом магнитофон на столе заиграл песни Боуи. В прошлом году здесь даже прошел музыкальный фестиваль под названием «Давай потанцуем». На стене висела пара красных туфель – не таких, как в клипе, но все же в соответствии с песней: «Надевай свои красные туфли и пойдем танцевать».

Будним днем паб был пусть. Я заказала чашку чая и поболтала с женщиной за стойкой. Она рассказала, что в пабе сейчас, как и всю неделю, тихо, но в субботу вечером соберется толпа из всех окрестных поселков. А фестиваль был замечательный и они будут устраивать новый в следующем октябре. Я сфотографировала стену, плакат с Боуи у входа в паб, допила чай и распрощалась с милой женщиной.

Единственный городок, где мы еще остановились и немного размяли ноги – Дунеду, на подъезде к Голубым горам, за триста пятьдесят километров от Сиднея. Нас привлекли скульптуры птиц у дороги и большой стенд с изображением планеты Нептун и подробным описанием, что представляет из себя эта планета. Объяснение гласило, что этот стенд является частью самой большой в мире модели Солнечной системы, растянувшейся на 190 км от Сайдинг Спринг обсерватории, где находится модель Солнца, вдоль дорог, в разных городах Нового Южного Уэльса, где установлены такие стенды с моделями планет, причем относительное расстояние между стендами соответствует расстоянию между настоящими планетами солнечной системы. Кроме того, мы узнали, что в городе есть зоопарк с жирафами и тапирами, и проводятся фестивали народной поэзии. Дунеду не так далеко от Сиднея, возможно, съездим когда-нибудь полюбопытствовать.

От Дунеду мы ехали на максимальной разрешенной скорости, чтобы к ночи вернуться домой. Встретив последний закат этого путешествия над Голубыми горами и проехав по четырехполосной, плотно заполненной автомобилями трассе, поздним вечером мы добрались до дома, к выздоравливающим уже и без нас детям.

Путешествие закончилось. Конечно, мы проехали быстро и увидели, может быть, десятую часть того, с чем стоило познакомиться. Но и то, что увидели, перевернуло мое представление о культуре аборигенов и, я надеюсь, приблизило к пониманию континента.

Жду вашего письма!

Всего доброго,

Ваша,

Татьяна

Привязка к тегам Письма из Австралии

Комментарии

Письма в российскую тюрьму о путешествии по Австралии - 1
Данный текст появился как письма специфическому адресату – российскому политзаключенному, находящемуся в СИЗО, тюрьме, колонии, тюремной больнице. Эта часть проекта «Сказки для политзаключенных», кото...
Письма в российскую тюрьму о путешествии по Австралии - 2
Дорогой … ! Я продолжаю рассказ о путешествии по Австралии. Надеюсь, вам интересно читать про нашу жизнь. В прошлом письме я остановилась на ночевке в городке Хей, где во время Второй мировой в...
Письма в российскую тюрьму о путешествии по Австралии - 3
Добрый день, … ! Я продолжаю рассказ о путешествии по австралийской глубинке. В прошлом письме мы добрались до города Порт Пири на заливе Спенсера. На следующее утро мы с друзьями снова разделил...
Письма в российскую тюрьму о путешествии по Австралии - 4
Здравствуйте, …! Пока я не получила от вас ответов на мои письма, продолжаю рассказ о путешествии по Австралии. Итак, в последнем письме я рассказала, как мы остановились на ночлег в городке Кубер П...
Письма в российскую тюрьму о путешествии по Австралии - 5
Дорогой … ! В прошлом письме я рассказала, как мы выехали из последнего городка, всего состоящего из кемпинга, заправки и магазина сувениров, съехали с асфальтовой дороги на проселочную и направились...
Письма в российскую тюрьму о путешествии по Австралии - 6
Дорогой … ! Продолжаю рассказывать вам о путешествии через австралийскую пустыню. Пока я не получила от вас ответа на предыдущие письма, потому продолжаю писать дальше. Надеюсь, вас развлекают эти ис...